Глава 1295. Линь Мяо

Глядя на Линь Мяо, которая стояла, низко склонив голову, Ли Цие слегка покачал головой и произнёс:

— В родословной нет различий на «лучшую» или «худшую». Нет такого правила, чтобы кто-то рождался благородным, а кто-то — низким.

— Э-это… это правда? — Линь Мяо робко подняла взгляд, украдкой посмотрела на Ли Цие и тут же снова опустила глаза, пребывая в крайнем напряжении.

Ли Цие серьёзно ответил:

— Мне незачем тебя обманывать. Каждое моё слово — истина, и каждое сказано от чистого сердца.

— Я… я… я не то имела в виду! — услышав его слова, Линь Мяо испугалась, что он её неправильно понял. Она была готова расплакаться от волнения и поспешно заговорила: — Я вовсе не сомневалась в ваших словах…

Видя, как она нервничает, Ли Цие невольно усмехнулся. Он мягко покачал головой и сказал:

— Присядь. Я расскажу тебе кое-что о родословных.

Договорив, он указал на стоящий рядом стул.

Линь Мяо на мгновение заколебалась, но в итоге присела подле него. Её лицо пылало, но в глубине души ей было невыразимо сладко от этого внимания.

Ли Цие посмотрел на неё и рассудительно продолжил:

— В родословных нет деления на благородные и низкие, по крайней мере, я так считаю. В глазах обывателей или практиков чья-то кровь может казаться ничтожной, но в конечном итоге многие из тех, кого считали «низкорождёнными», втаптывают своих критиков в грязь.

— Неужели это так? — Линь Мяо, сидя рядом с ним, чувствовала странную полноту жизни. Тихий, бархатистый голос Ли Цие обволакивал её, даря ощущение тихого счастья.

— Именно так, — подтвердил Ли Цие. — За всю историю сколько Бессмертных Монархов считались выходцами из низов? Далеко не каждый Бессмертный Монарх обладал высоким происхождением. И сколько в мире было потомков Монархов, которых в итоге раздавили и забыли?

Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Для практика важно лишь одно: если у тебя благородное сердце Пути, то и родословная твоя будет благородной. На протяжении веков многие великие существа и непобедимые мастера гордились не своей кровью, а именно достоинством своего сердца Пути. Обладать благородным, уверенным и непоколебимым сердцем Пути куда важнее всего остального.

— Я… я слышала, как люди говорили, что у господина родословная потомка Монарха. По мне, так господин благороднее кого бы то ни было, — Линь Мяо вновь украдкой взглянула на него. Стоило ей произнести это, как её щеки вспыхнули жаром; слова вырвались сами собой, и она не смогла их сдержать.

Ли Цие лишь улыбнулся и покачал головой:

— Есть ли во мне кровь Монарха или нет — для меня это не имеет значения. Для меня владеть непоколебимым сердцем Пути — значит владеть всем миром. Пока живо сердце Пути, любую неудачу можно превратить в новый старт, любое препятствие лишь сделает меня сильнее, а успех не вскружит голову. Я — это я, и пока моё сердце Пути непорочно, я буду существовать вечно.

— Поэтому для меня обладать твёрдым сердцем Пути — значит обладать всем, — серьёзно закончил он.

— Господин — Истинный Дракон девяти небес, вы непобедимы, — невольно выдохнула Линь Мяо, полная восхищения. Она не удержалась и посмотрела на Ли Цие — в её глазах он был совершенством. Придя в себя и осознав свою вольность, она густо покраснела и вновь поспешно склонила голову.

Ли Цие покачал головой:

— Если у тебя будет такое же твёрдое сердце Пути, ты тоже сможешь стать фениксом в небесах и парить в бескрайней выси.

— Я… я смогу? — от этих слов сердце Линь Мяо дрогнуло, будто от удара током. Стать фениксом в небесах… О таком она никогда и помыслить не смела.

Фраза Ли Цие промелькнула в её сознании яркой вспышкой, будто внезапно явив ей самый прекрасный свет в мире.

— А почему бы и нет? — Ли Цие улыбнулся. — Кто сказал, что судьба человека предопределена при рождении? В мире изначально нет ни высокого, ни низкого; если в твоём сердце живёт благородство, ты и есть благородство! Сколько людей за миллионы лет бросали вызов небесам, чтобы изменить свою судьбу…

Он продолжил:

— В этом бесконечном потоке времени множество людей незнатного происхождения оставили след, который невозможно стереть. Взять хотя бы Императрицу Хунтянь: в детстве она была самой обычной девочкой. В ту эпоху, когда таланты сияли ярче звёзд, она казалась посредственностью из посредственностей.

Ли Цие на мгновение замолчал, подбирая слова:

— Но именно эта обычная девочка прошла долгий путь, полный трудностей. Она плакала и смеялась, но никогда не отступала. В итоге сколько гениев она повергла, сколько потомков Монархов сразила? Твёрдое сердце Пути позволило ей проложить себе путь к абсолютному могуществу.

Линь Мяо невольно подняла голову, вслушиваясь в его рассказ. Она смотрела на обычный, казалось бы, профиль Ли Цие и чувствовала, как её очарование растёт. Это простое лицо казалось ей теперь исполненным невероятной харизмы, а его голос — мудрым и глубоким.

— Девизом всей жизни Императрицы Хунтянь была фраза: «Разве ведомы ласточке помыслы лебедя!». Она всегда помнила эти слова, поэтому и взяла себе имя Хунтянь, — сказал Ли Цие. — Ты тоже можешь добиться этого. Не позволяй уровню своей крови заставлять тебя чувствовать себя ниже других.

Слушая Ли Цие, Линь Мяо впала в оцепенение. Лишь спустя какое-то время она прошептала:

— Разве ведомы ласточке помыслы лебедя…

В этот миг эта фраза озарила её жизнь. Слова Ли Цие наметили для неё новый путь, и ей показалось, что мир вокруг внезапно стал светлее.

Раньше она никогда не задумывалась о подобных вещах. Для неё озеро Дунтин было целым миром, который, впрочем, казался ничтожным в сравнении с наследиями Богов Морей или великими орденами монаршей крови.

Она была всего лишь рядовой ученицей. Над ней стояло множество старших братьев и сестер, и было немало тех, кто превосходил её талантом. Даже её названная сестра Хун Юйцзяо была лучше неё во всём.

Поэтому Линь Мяо полагала, что её удел — тихая, ничем не примечательная жизнь. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь сможет встать в один ряд с Шангуань Фэйянь или легендарной Богиней Войны Семи Морей.

Именно из-за этого Линь Мяо была спокойной и непритязательной. У неё не было великих амбиций; она была вполне довольна тем, что может просто заниматься любимыми делами.

Но теперь речь Ли Цие, подобно яркому маяку, разогнала туман в её душе. Его слова указывали ей направление.

— Пока живо сердце, жива и мечта, — с улыбкой произнёс Ли Цие. — Вспомни прошлое. Предки ваших родов — Сюй, Линь, Чжан и Хун — начинали с малого. Их семейное наследие в те времена было не богаче того, что имеет сегодня озеро Дунтин. Но в итоге они создали непобедимый легион. Связанные узами братства, они вели своих сородичей через кровавые битвы и стяжали вечную славу для себя и своих потомков.

Ли Цие пристально посмотрел на девушку и добавил:

— Ваши предки достигли вершин и прославились на все Девять Миров, заставляя отступать даже армии Бессмертных Монархов. И добились они этого не благодаря «высокой» крови или знатному происхождению, а потому, что обладали сердцем Пути, которое не знало поражений.

От этих слов сердце Линь Мяо забилось чаще. Даже будучи нежной и хрупкой девушкой, она почувствовала, как кровь закипает в жилах. Представляя своих великих прародителей и то, как Лагерь Железнокровной Лисы сметает врагов в Девяти Мирах, она преисполнилась гордости за свой род.

Линь Мяо на мгновение погрузилась в грёзы. В её душе зародилась мечта.

— Пока живо сердце, жива и мечта… — заворожённо повторила она.

— Верно, — подбодрил её Ли Цие. — Будущее вашего поколения — это будущее озера Дунтин. Кто, если не вы, будет определять его судьбу? Судьба озера находится в ваших руках.

Придя в себя через некоторое время, Линь Мяо вновь украдкой взглянула на Ли Цие и тихо проговорила:

— Я… я никогда не мечтала стать такой же великой, как предки. Я лишь хотела прожить жизнь в радости и заниматься тем, что мне по душе, — сказав это, она снова покраснела и опустила голову.

— Просто иди по своему пути. Пока ты хранишь верность своим убеждениям и защищаешь то, что тебе дорого — этого достаточно. А станешь ли ты непобедимой — это уже как решит судьба, — мягко произнёс Ли Цие. — Озеру Дунтин нужны такие защитники, как вы. Если вы сами не позаботитесь о своём доме, то кто это сделает?

— Да, вы правы, — Линь Мяо послушно кивнула. Всё, что говорил Ли Цие, казалось ей верхом мудрости.

— Старайся, держись до конца. Только если вы, молодые, будете стремиться к цели, у озера Дунтин будет светлое завтра, — Ли Цие проявил редкую нежность и добавил: — Я вверяю озеро Дунтин твоим заботам. Ты согласна?

В глубине души Ли Цие всё же надеялся, что у этого места есть будущее. Хун Тяньчжу и другие мастера уже немолоды, и возрождение было возможно только через таких, как Линь Мяо.

Линь Мяо почувствовала, как волна тепла и сладости разливается по её телу. Ли Цие сказал, что доверяет ей будущее озера… Каким же безграничным было это доверие, и какую огромную надежду он на неё возлагал!

— Я… я обещаю вам, — Линь Мяо нашла в себе силы поднять взгляд. Откуда-то из глубины её души родилась решимость, и она твёрдо посмотрела прямо в глаза Ли Цие.