Глава 1296. Уход
Глядя на решительный взгляд Линь Мяо, Ли Цие улыбнулся и кивнул:
— Я верю тебе. Ты обязательно справишься, у тебя всё получится.
Эти простые слова Ли Цие подействовали на Линь Мяо как глоток божественной росы. Она почувствовала небывалую лёгкость, словно у неё выросли крылья и она парит в облаках.
«Я верю тебе» — всего четыре слова, сказанные будничным тоном, но для Линь Мяо они были полны невероятной силы. В устах Ли Цие они обладали особым, почти магическим очарованием.
Для неё эта фраза звучала слаще любой самой изысканной похвалы. В одно мгновение сердце девушки переполнилось счастьем; мир вокруг стал ярким и сладким, и ничто не могло обрадовать её сильнее в этот миг.
— Смотри, слюнки потекут, — Ли Цие не удержался и, видя её застывшее восторженное лицо, по-доброму подшутил над ней.
Линь Мяо мгновенно пришла в себя. Её лицо густо покраснело, жар дошёл до самой шеи, а щеки заполыхали. Но несмотря на это, на душе у неё было невыразимо сладко; этого ощущения счастья ей хватит на очень долгое время.
— Иди, — с улыбкой произнёс Ли Цие. — Наступит день, и ты, подобно фениксу, будешь парить над Девятью Мирами.
Сердце Линь Мяо затрепетало от восторга. Сейчас она была так счастлива, что её походка стала необычайно лёгкой. Она быстро направилась к выходу.
— Я… я смогу когда-нибудь увидеть вас снова? — остановившись у самого порога, Линь Мяо не удержалась и обернулась, с надеждой глядя на Ли Цие.
Заметив выражение её лица, Ли Цие втайне с сожалением вздохнул, но на его губах по-прежнему играла мягкая улыбка. Он кивнул и ответил:
— Если будет на то воля судьбы, мы обязательно встретимся. Если наступит день, когда меня не окажется в этом мире, ты всё ещё сможешь найти меня выше девяти небес.
— Я понимаю, — Линь Мяо пристально, долгим взглядом посмотрела на него. Несмотря на свою застенчивость, сейчас она смотрела очень внимательно, будто стараясь навечно запечатлеть образ Ли Цие в своём сердце, выгравировать его в памяти так, чтобы не забыть никогда.
Когда Линь Мяо ушла, Ли Цие тихо вздохнул. Глядя на спокойную озерную гладь, он негромко произнёс:
— Когда чувств слишком много, они становятся хрупкими; быть бесстрастным в конце концов лучше, чем терзаться эмоциями. Отрешиться от чувств… многим ли это действительно под силу?
Сказав это, Ли Цие медленно закрыл глаза и погрузился в духовное странствие, перестав обращать внимание на происходящее во внешнем мире.
Ли Цие пробыл в озере Дунтин ещё несколько дней, пока за ним не прибыл гвардеец Цзяньлун. Впрочем, даже если бы гвардеец не пришёл, Ли Цие и сам уже собирался покинуть эти края.
— Господин, Дракон передал, что всё готово. Когда вы прикажете открывать путь? — спросил гвардеец Цзяньлун после приветствия.
— Давай сегодня, мне пора уходить, — ответил Ли Цие, стоя у окна и глядя на воду.
— Господин не желает погостить у нас ещё немного? — не удержался от вопроса гвардеец Цзяньлун. В глубине души он очень хотел, чтобы Ли Цие подольше задержался в доме Цзянь.
Ли Цие посмотрел на него и с улыбкой произнёс:
— Ты уже достиг многого и стал выдающимся мастером, мне больше не в чем тебя наставлять. Что же касается ваших потомков, то если среди них найдётся кто-то действительно достойный, Старик сам их обучит. Я не стану отнимать у него эту возможность.
Ли Цие сделал небольшую паузу и с легким вздохом добавил:
— Вашего Предка я навестил, мы попрощались. Настало время уходить. Долгое прощание — лишние печали.
Под «Предком» Ли Цие имел в виду не только Императора Цзянь Вэня, но и Цзянь Вэньсинь.
Гвардеец Цзяньлун молча кивнул. Он не знал всех подробностей прошлого, но слышал кое-какие легенды об отношениях Ли Цие и их тётушки-предка.
— Я рад видеть, что род Цзянь процветает, — улыбнулся Ли Цие. — Пусть человеческая раса в Мире Небесного Духа считается лишь гостями, ваш род — исключение. Это место стало вашим настоящим домом. Пока жив ваш Предок, пока жив Старик, пока стоят горный хребет Великого Дракона и царство Гигантского Бамбука, ваш род будет стоять незыблемо.
— Прародитель хочет, чтобы потомки рода Цзянь оставались здесь, — подтвердил гвардеец Цзяньлун. — Я слышал, когда-то один из предков хотел вернуться в Мир Императора Людей и основать там филиал, но Прародитель не дал своего согласия.
— Здесь его пристанище, — тихо вздохнул Ли Цие. — Как и многие другие, он всем сердцем прикипел к этой земле, полюбил её и пожелал пустить здесь корни на веки вечные.
Ли Цие понимал: Император Цзянь Вэнь так и не смог переступить через ту внутреннюю преграду. Как и его сестра Цзянь Вэньсинь, он хранил в душе незаживающую рану.
Отец причинил брату и сестре слишком много боли, и они оба не желали больше ступать на землю Мира Императора Людей.
Для них тот мир был полон страданий. Именно там они пережили самые трудные годы своей жизни, именно там их сердца были разбиты вдребезги.
Конечно, Ли Цие понимал их чувства и никогда не настаивал на обратном. В конце концов, события тех лет были слишком мучительны, чтобы их забыть.
— Куда вы направитесь теперь, господин? — поинтересовался гвардеец Цзяньлун.
Ли Цие поднял голову и устремил взор вдаль:
— Загляну в Костяное Море. Когда закончу там дела, наступит время окончательно покинуть эти края.
— Костяное Море… — услышав это, гвардеец Цзяньлун невольно вздрогнул.
Костяное Море, одно из Двенадцати Мест Погребения, было крайне опасным местом. Особенно дурной славой пользовалась его центральная запретная зона; даже такие могущественные практики, как он сам, Божественный Император, не смели опрометчиво соваться туда. В тех глубинах даже Божественные Императоры часто исчезали бесследно.
Впрочем, гвардеец Цзяньлун верил, что для такого вечного и беспредельного существа, как Ли Цие, любая земля будет подобна ровной дороге.
Спустя мгновение Ли Цие отвел взгляд и сказал:
— Я хотел кое-что у тебя узнать.
— Прошу вас, господин, спрашивайте, — гвардеец поспешно поклонился. — Я расскажу всё, что мне известно.
Ли Цие на мгновение замолчал, а затем медленно произнёс:
— Как поживает Небесная Бессмертная Башня в последние эпоху-другую?
Этот вопрос застал гвардейца Цзяньлуна врасплох, но он быстро ответил:
— Господин, Небесная Бессмертная Башня всё так же стоит в Мире Небесного Духа. Она по-прежнему считается одним из сильнейших наследий нашего мира, однако в последнее время они ведут себя крайне скрытно. Их ученики почти не появляются на людях.
Выслушав его, Ли Цие снова погрузился в молчание. Наконец, он тихо вздохнул и спросил:
— Фея Чжайюэ… она всё ещё жива?
От этого вопроса гвардеец Цзяньлун внутренне содрогнулся. Он поспешно ответил:
— Господин, поговаривают, что Фея Чжайюэ всё ещё в этом мире, но я её никогда не видел. Когда-то давно, после того как Сяо Хэй даровал мне титул, я лично посещал Небесную Бессмертную Башню. Нынешний владыка башни подтвердил, что Фея жива, но сказал, что её никто не видит — даже старейшие предки ордена не могут удостоиться её аудиенции.
— Сколько же лет прошло… — Ли Цие втайне вздохнул. Он понимал: есть вещи, с которыми рано или поздно придётся столкнуться лицом к лицу, иначе этот узел никогда не развяжется.
Гвардеец Цзяньлун не знал, какие отношения связывают Ли Цие и Фею Чжайюэ, поэтому вполголоса добавил:
— Прародитель говорил, что Фея Чжайюэ — одна из сильнейших личностей в современном Мире Небесного Духа. Сам Прародитель признавал, что уступает ей.
— Да, она всегда была невероятно сильна. Да и как иначе? — Ли Цие посмотрел на озерную гладь. — В своё время она была той, кто оспаривал Небесный мандат у самой Императрицы Хунтянь. Когда Хунтянь была ещё молода, Фея Чжайюэ несколько раз наносила ей поражение. Она действительно великий мастер.
— Я слышал об этом от Прародителя. Он говорил, что в ту эпоху в Мире Небесного Духа сияла Фея Чжайюэ, а в Мире Императора Людей — Южный Монарх. Они были самыми одарёнными гениями того времени, — с благоговением произнёс гвардеец Цзяньлун.
Эпоха Императрицы Хунтянь была временем расцвета, когда таланты рождались один за другим, делая ту эру невероятно блистательной.
«Талант, подобный небожителю» — в те времена этими словами описывали Фею Чжайюэ. Одно это давало понять, насколько поразительным был её дар.
— В ту эпоху их таланты действительно возвышались над миром, — подтвердил Ли Цие. — Даже среди мириад звёзд-гениев они двое сияли ярче всех. Впрочем, Южный Монарх и Фея Чжайюэ шли разными путями. Южный Монарх был скорее благородным отшельником, а Фея Чжайюэ — воином, который никогда не оборачивается назад!
Эти слова Ли Цие заставили гвардейца Цзяньлуна на миг опешить. Обычно «воинами» называли мужчин, но Ли Цие применил это определение к Фее Чжайюэ. Можно было только догадываться, какой властной и решительной она была в те времена.
Спустя долгое время Ли Цие отвел взгляд, улыбнулся и едва заметно покачал головой:
— Пойдём. Настало время уходить.
С этими словами он вышел из комнаты. Гвардеец Цзяньлун тут же последовал за ним.
Провожать Ли Цие вышли Хун Тяньчжу и все остальные. Они сопровождали его до самых границ озера Дунтин.
— Возвращайтесь. Сколько бы мы ни шли, пришло время расстаться, — приказал Ли Цие.
Хун Тяньчжу и остальные вновь и вновь кланялись Ли Цие, после чего почтительно произнесли:
— Господин, берегите себя. Надеемся на новую встречу в будущем.
Ли Цие улыбнулся, бросил последний долгий взгляд на изумрудные воды озера Дунтин и вместе с гвардейцем Цзяньлуном взмыл в небо, покидая эти земли.
Глядя вслед уходящему Ли Цие, Линь Мяо, набравшись неведомой ей ранее храбрости, крикнула в спину удаляющейся фигуре:
— Господин, берегите себя!
Услышав её голос, Ли Цие обернулся. Посмотрев на неё, он мягко улыбнулся и кивнул, после чего окончательно скрылся из виду, больше не оборачиваясь.
Линь Мяо долго не могла отвести взгляд от того места, где он исчез. Та последняя улыбка навечно запечатлелась в её памяти, оставив глубокий след в самой глубине её души.
— Дитя, пора возвращаться, — спустя долгое время Хун Тяньчжу обратился к застывшей в оцепенении Линь Мяо.
Как старший, он всё понимал без слов. Он лишь едва заметно покачал головой: Линь Мяо и Ли Цие принадлежали к слишком разным мирам. Скорее всего, в этой жизни им больше не суждено было встретиться.