Глава 1388. Тёмный суд

Цао Цзянь, чьё горло было крепко зажато, покраснел как рак. Он отчаянно пытался вырваться, но всё было тщетно: сейчас ему было трудно даже просто дышать.

— Наставник, спаси меня! — в конце концов Цао Цзяню пришлось издать истошный крик.

Услышав призыв Цао Цзяня, многие невольно устремили взоры на далёкий пик. Все знали, что именно там находится Мэн Чжэньтянь, учитель Цао Цзяня.

— Друг мой, мой ученик проявил невежество. Надеюсь на твоё великодушие и прощение за его проступки, — в этот момент с той самой горы донёсся голос. Он словно ниспадал с самого Небосвода.

В этом голосе не было и тени старческой немощи; напротив, он звучал мощно, энергично и был полон жизненных сил, будто принадлежал совсем молодому человеку.

— Мэн Чжэньтянь… — стоило услышать это имя, как у всех присутствующих внутри всё похолодело, а у тех, кто был духом послабее, ноги предательски задрожали.

Никто не смел недооценивать Мэн Чжэньтяня. Как-никак, именно он считался главным претендентом на то, чтобы в нынешнюю эпоху стать Бессмертным Монархом. Его нынешняя сила достигла самого пика: во всём Мире Небесного Духа едва ли нашлось бы несколько человек, включая мастеров старого поколения, способных противостоять ему.

Услышав голос своего наставника, Цао Цзянь невольно облегчённо вздохнул. Он был уверен: раз наставник вмешался, его жизнь вне опасности. Кем бы ни был враг, учитель обязательно спасёт его.

В одно мгновение бесчисленные взоры обратились на Ли Цие. Всем было не терпимо узнать, как он поведёт себя перед лицом самого Мэн Чжэньтяня.

— Не пойдёт, — однако, пока все наблюдали за ним, Ли Цие, даже не задумываясь, наотрез отказал Мэн Чжэньтяню в его просьбе.

Этот резкий отказ заставил всех присутствующих затаить дыхание. Кто ещё в подлунном мире осмелился бы вот так просто отказать Мэн Чжэньтяню? Ли Цие сделал это не моргнув и глазом, да ещё и на глазах у всего мира.

— Какое безумие… — у каждого на уме было лишь одно слово для оценки поступка Ли Цие. Только такой человек действительно имел право быть соперником Мэн Чжэньтяня и бороться с ним за Небесный мандат.

— Что ж, в таком случае прошу прощения за грубость! — столкнувшись с отказом Ли Цие, Мэн Чжэньтянь действовал решительно. С громоподобным рокотом с того самого пика протянулась исполинская рука, стремясь схватить Цао Цзяня.

Сам Мэн Чжэньтянь не явился лично; он решил спасти своего ученика, нанеся удар сквозь пространство. Не было сомнений, что он был абсолютно уверен в своём могуществе.

Когда рука Мэн Чжэньтяня потянулась вперёд, она не излучала ослепительного сияния или ярких красок, от неё не исходили рвущиеся ввысь законы. Но было в этом движении нечто такое, от чего казалось, будто под тяжестью этой длани рушатся небеса, стирается Великий Путь и подавляются все божества и демоны. Всех присутствующих охватило удушье.

Практики с низким уровнем культивации, не в силах выстоять, повалились на землю, а те, кто был сильнее, резко переменились в лице, ощутив невыносимое давление. Даже Божественные Императоры в этот миг почувствовали, как перехватывает дыхание.

Сила Мэн Чжэньтяня была неоспорима. Его рука, подобно Руке Лазурных Небес, удерживала мироздание и властвовала над Десятью тысячами миров. Казалось, жизненные сущности Девяти Миров находятся в его власти. Одно её движение могло стереть любую жизнь — кем бы ни был противник, под этой рукой он казался лишь жалким муравьём. Божественные Императоры не были исключением!

Увидев эту руку, даже Чунь Янцзы стал предельно серьёзен.

Слава Мэн Чжэньтяня гремела по всему миру, но в нынешнюю эпоху, особенно среди молодого поколения, никто никогда не видел его в деле. По правде говоря, юнцы просто не стоили того, чтобы он прикладывал к ним руку.

Но теперь Мэн Чжэньтянь нанёс удар. И стоило ему это сделать, как содрогнулись все земли, Девять Миров затрепетали, а небо и земля переменились в цвете. Его мощь уже вплотную приблизилась к силе Бессмертного Монарха.

— Бум! — раздался грохот. В ту самую долю секунды, когда Мэн Чжэньтянь нанёс удар, Ли Цие тоже пришёл в движение. Он мгновенно призвал Пять врат Запечатывания Небес, сразу используя Блистательный удар.

Оглушительный взрыв потряс всё Костяное Море. В это мгновение все жизненные сущности пали ниц. Перед этим абсолютным ударом всё казалось ничтожным и неспособным к сопротивлению; при виде такой атаки в лице переменились бы даже те, кто был способен бросить вызов Бессмертному Монарху.

Вечно Запечатанный! В одно мгновение все пределы были заперты, а все пути скованы. Ничто не могло преодолеть преграду Вечно Запечатанного, способную выдержать мощнейшую атаку в мире.

— Бах! — раздался сокрушительный удар. Огромная рука Мэн Чжэньтяня врезалась в Вечно Запечатанный, но, нанесённая лишь походя, она не смогла пробить эту защиту!

Столкновение руки с Вечно Запечатанным заставило всё Костяное Море содрогнуться. Гигантские волны в тысячи саженей взметнулись к самому Небосводу, словно настал конец света.

От этого удара бесчисленное множество людей едва не лишились чувств от ужаса, а многие были подавлены мощью и рухнули на колени.

— Значит, Мэн Чжэньтянь, верно? — Ли Цие слегка улыбнулся и произнёс: — Что ж, посмотрим, насколько ты на самом деле хорош. Едва он договорил, как взмахнул рукой, и пустота начала плавиться.

«Бум! Бум! Бум!» — в этот миг всё Костяное Море начало содрогаться, а бескрайняя пустота заволновалась под воздействием неведомой силы.

С тихим гулом прямо над пиком, где находился Мэн Чжэньтянь, распахнулись исполинские врата Пути. Едва они открылись, как раздался оглушительный грохот, подобный взрыву небесного грома.

В этот же миг из врат Пути хлынули нескончаемые молнии и сполохи. Эти молнии несли в себе сияние тьмы, словно это был суд Владыки Вечной Тьмы.

Одного этого потока молний, низвергающегося подобно наводнению, хватило бы, чтобы стереть с лица земли всё живое, но когда за ними последовал тёмный свет приговора, казалось, сама смерть явилась за жизненными сущностями этого мира.

Казалось, даже одного луча этого тёмного сияния достаточно, чтобы сразить обычного Великого Божественного Императора. Сейчас же, когда эта пугающая тьма обрушилась вниз, она выглядела как предсмертный приговор, способный уничтожить всех духов мира, пронзив любого, кто посмел проявить непочтение или осквернить святыню…

При виде этих молний многие задрожали от страха, а Великие Мудрецы и вовсе пали на колени — мощь этой атаки была сопоставима с Небесной карой. Что же касается тёмного суда, то при его виде даже Божественные Императоры покрылись холодным потом. Их души наполнил инстинктивный трепет: казалось, этот тёмный свет исходит из самых глубин души, и какой бы силой ты ни обладал, тебе не скрыться от этого внутреннего суда.

Божественным Императорам было трудно противостоять такому тёмному суду, оставалось только бежать без оглядки!

— Грох! — раздался оглушительный взрыв. Столкнувшись с подобными молниями и тёмным судом, даже Мэн Чжэньтянь не посмел проявить неосторожность. Он отозвал свою исполинскую руку, и в то же мгновение весь пик, на котором он стоял, озарился бесконечным бессмертным сиянием. В этом сиянии парил феникс, в небо взмывал Истинный Дракон, а Белый Тигр совершал прыжки сквозь пустоту…

В этот миг мощь Мэн Чжэньтяня бушевала над всем Костяным Морем. Казалось, он сам превратился в Бессмертного Монарха, способного противостоять любым бедствиям. Перед лицом его непобедимой силы каждого охватывал глубочайший трепет.

Бессмертное сияние Мэн Чжэньтяня сдержало натиск молний, но тёмный свет суда оказался неудержим. Он продолжал низвергаться, словно намереваясь во что бы то ни стало осудить Мэн Чжэньтяня!

— Прочь! — раздался низкий рык Мэн Чжэньтяня, и к небу устремились законы, подобные водопадам. Стоило им появиться, как они вошли в резонанс с силами неба и земли, и над ними призрачно возник Небесный мандат. Под этой силой Мэн Чжэньтянь казался истинным владыкой всего сущего.

В это мгновение законы, подобные водопадам, превратились в исполинский щит, преградив путь тёмному свету. Стороны замерли в яростном противостоянии.

Мэн Чжэньтянь пытался отбросить тёмное сияние назад, но оно упорно стремилось свершить над ним свой суд. На мгновение установилось хрупкое равновесие, в котором никто не мог одержать верх.

— Что же это за сила? — многие были поражены тем, что даже законы Мэн Чжэньтяня не смогли сходу подавить этот тёмный свет. В глазах большинства Мэн Чжэньтянь был воплощением непобедимости, и всё же он не смог мгновенно сокрушить этот тёмный суд.

Никто не понимал природы этого тёмного сияния, и многие в недоумении смотрели на Ли Цие.

Ли Цие лишь загадочно улыбался. И только Чунь Янцзы, разглядев истинную суть происходящего, тихо вздохнул и прошептал: — Сила Запретной зоны… Это суд Смерти. Хотя это пространственное сопряжение призвало лишь крупицу этой силы, её достаточно, чтобы мгновенно обратить Божественного Императора Пути в пепел!

Услышав слова Чунь Янцзы, многие содрогнулись. В Костяном Море можно было посещать разные места: пусть они и таили опасности, но обладая достаточной силой или удачей, там можно было выжить.

Однако в сердце Костяного Моря — в его Запретную зону — не смел соваться никто. Даже Божественный Император мог в любой момент найти там свою погибель. Ходили слухи, что только Бессмертный Монарх способен войти туда. Говорили, что лишь Бессмертные Монархи могли пробиться в самые глубины Костяного Моря и вернуться живыми.

И теперь Ли Цие каким-то образом сумел призвать силу Запретной зоны. Неудивительно, что Мэн Чжэньтянь встретил её как опаснейшего врага.

— Победа благодаря Костяному Морю, поражение тоже из-за него, — Ли Цие лишь небрежно усмехнулся, глядя на эту сцену. Используя пространственное сопряжение, он призвал мощь Запретной зоны, но и он был связан определёнными ограничениями.

Если бы он находился во внешнем мире, сопряжение пространства с Костяным Морем было бы крайне трудной задачей. Даже если бы Ли Цие смог это провернуть, ему потребовалась бы долгая подготовка и колоссальные усилия.

Всё потому, что Костяное Море само по себе было замкнутым пространством, охраняемым вечной, непобедимой силой.

Но здесь, внутри Костяного Моря, сопряжение пространств давалось куда легче, ведь это была связь между областями внутри одного и того же мира. Именно поэтому Ли Цие без труда дотянулся до пространства Запретной зоны.

Тем не менее, даже призвав эту силу, Ли Цие всё ещё был ограничен законами внутреннего пространства. Одним лишь жестом он мог привлечь лишь малую толику мощи Запретной зоны. Не будь этих ограничений, всей мощи Запретной зоны хватило бы, чтобы Мэн Чжэньтянь мгновенно развеялся прахом.

Сила всей Запретной зоны была тем, чему не всегда могли бросить вызов даже Бессмертные Монархи!