Глава 1412. Непобедимый удар
Увиденное потрясло всех до глубины души, включая Чунь Янцзы. На долгое время над плато воцарилась тишина; люди стояли, не в силах прийти в себя и осознать произошедшее.
— Невозможно… Это невозможно! — спустя долгое время кто-то из блуждающих духов первым обрёл дар речи. В полном отчаянии он качал головой, что-то бессвязно бормоча себе под нос.
Многие из присутствующих просто не могли принять действительность. Для них этот удар оказался слишком тяжёлым, почти невыносимым.
Ранее, у озера Дунтин, Ли Цие мечом Мин Жэня сокрушил боевое намерение Бога Морей, а на Утёсе Битвы в мгновение ока стёр с лица земли Долину Монарха. Эти два события в своё время повергли морских демонов в пучину безнадёжности.
Сегодня же история повторилась, но на этот раз мишенью стали блуждающие духи. Сколько надежд они возлагали на Мэн Чжэньтяня! Сколько мастеров гордились его величием! В их представлении Мэн Чжэньтянь был воплощением самой непобедимости.
Но сегодня Ли Цие развеял Мэн Чжэньтяня в прах. И пусть это было всего лишь дао-воплощение, этот факт растоптал мечты бесчисленных последователей и вдребезги разнёс легенду о непогрешимом мастере.
Для тех, кто боготворил Мэн Чжэньтяня и связывал с его грядущим возвышением собственное будущее, правда оказалась слишком горькой. Непобедимый Мэн Чжэньтянь сегодня потерпел поражение — его дао-воплощение было уничтожено и развеяно по ветру.
Лица многих блуждающих духов смертельно побледнели. Не в силах вынести такого позора, они бессильно оседали на землю, пребывая в глубоком оцепенении.
Даже морские демоны почувствовали странную общность в этом горе; они стояли с поникшими головами, выглядя совершенно подавленными и растерянными.
Раздался резкий свист — исполинский Куньпэн внезапно изменил форму, превратившись в невообразимо огромную птицу Пэн. Когда её крылья раскрылись, они заслонили собой весь небосвод над Костяным Морем.
Став птицей, он исторг чудовищную энергию Эпохи Дикости, которая обрушилась вниз подобно небесному водопаду. Перед этой первозданной мощью дрогнуло бы любое, даже самое сильное существо. Теперь каждый мог воочию представить, насколько ужасающим и великим был Куньпэн в те далёкие времена.
Даже Божественные Императоры невольно побледнели. Широко распахнутыми глазами они взирали на парящую в вышине птицу Пэн, не в силах вымолвить ни слова от охватившего их благоговения.
Практики с невысоким уровнем культивации под этим напором древней энергии не могли даже шелохнуться. У них не осталось сил даже на то, чтобы пошевелить пальцем — воля божественного зверя полностью подавила их.
Птица Пэн взмыла вверх, устремляясь в самые выси. В мгновение ока она скрылась в глубинах Небосвода, но уже через долю секунды вновь возникла прямо над головами людей, паря на расстоянии вытянутой руки.
От столь близкого присутствия легендарного зверя даже у Божественных Императоров предательски задрожали колени. Эта аура была слишком древней и чистой, вызывая у любого живого существа инстинктивный, почти первобытный ужас.
— Взмах крыла на тридцать миллионов ли, полёт ввысь на девяносто миллионов… — Ли Цие в полной мере наслаждался врождённым даром Куньпэна, «Путем как в Начале», и невольно издал восхищённый вздох.
Под сенью этого исполинского существа никто не смел дышать громко. Казалось, птица Пэн может одним небрежным движением когтя раздавить всех присутствующих, словно мелких букашек.
В конце концов великая птица исчезла. В небе остался лишь Ли Цие — он парил там с совершенно спокойным и непринуждённым видом.
Глядя на этого внешне заурядного юношу, многие теперь чувствовали лишь трепет. Кто в этот миг осмелится перечить ему? Кто посмеет заявить, что он недостоин борьбы за Небесный мандат против Мэн Чжэньтяня?
Факты говорили сами за себя: Ли Цие стал главным соперником всей жизни Мэн Чжэньтяня. И пусть многие блуждающие духи всем сердцем не хотели этого признавать, в глубине души они уже всё понимали.
— Кто же в нынешнем мире сможет противостоять ему? — в конце концов тихо и задумчиво вздохнул Чунь Янцзы.
Морской Божественный Король, который всегда питал к Ли Цие неприязнь, теперь был вынужден признать: пожалуй, именно у этого юноши больше всего шансов взойти на трон Бессмертного Монарха в нынешнюю эпоху. Несмотря на всё своё высокомерие, он осознал, насколько мудрым было его решение не вступать в открытую вражду и не пытаться мстить за наложницу. Возможно, это был самый прозорливый поступок во всей его жизни!
— Вернись и передай Мэн Чжэньтяню: если он ещё раз встанет у меня на пути, в следующий раз я прикончу его Истинного мастера! — небрежно бросил Ли Цие, обращаясь к Божественному Императору Алого Пламени. Он говорил так буднично, будто речь шла о какой-то пустяковой прогулке.
Заявить о намерении убить Мэн Чжэньтяня, да ещё в таком будничном тоне… Раньше это показалось бы верхом безумия!
Однако сейчас на плато стояла гробовая тишина. Никто не посмел вставить ни слова, и уж тем более никто не решился высмеять Ли Цие.
Эти слова заставили многих затаить дыхание. Тот, кого считали непобедимым божеством, в устах Ли Цие превратился в нечто незначительное, в какую-то мелкую сошку. Подобная властность была просто удушающей.
Божественный Император Алого Пламени, получивший тяжёлые раны, смертельно побледнел. Раньше, если бы кто-то позволил себе подобное в его присутствии, он бы разразился гневной бранью или на месте прикончил бы дерзкого юнца. Но сейчас он не смел даже пикнуть.
Даже имей он десять жизней в запасе, он не рискнул бы перечить Ли Цие. Раз уж его господин был повержен, то кто он такой — всего лишь кучер!
— Гордость нашей человеческой расы! — немногочисленные практики-люди, присутствовавшие на плато, чувствовали, как кровь закипает в жилах. Сжимая кулаки, они едва сдерживали слёзы восторга. — Это истинная слава человечества!
Тишина затянулась. Само присутствие Ли Цие давило на окружающих; даже не источая ауры, подавляющей небеса, он заставлял каждого чувствовать собственное ничтожество.
Ли Цие, более не обращая внимания на толпу, вернулся на борт костяного судна. С лёгкой улыбкой он произнёс: — Ну что, красавицы? Всё, что хотели взять — взяли, на красоты насмотрелись. Пора и честь знать, мы уходим.
Лю Рюянь и Чжо Цзяньши, не проронив ни слова, вернулись на судно. Чунь Янцзы последовал их примеру. Даже Морской Божественный Король, сохранивший на лице маску неприязни, поднялся на борт вместе с ними.
Провожая Ли Цие долгим взглядом, кто-то негромко пробормотал: — На месте этих мастеров я бы тоже выбрал сторону Ли Цие. Не зря три ордена Абсолютной Чистоты и Четыре Линии Гучунь поддержали его! Теперь ясно, что госпожа Чжо и остальные куда дальновиднее всех нас.
Раньше многие гадали, почему такие выдающиеся личности, как Чжо Цзяньши, Лю Рюянь и Чунь Янцзы, встали за спиной Ли Цие. Блуждающие духи и вовсе были в ярости от действий своих соплеменников из Четырех Линий Гучунь.
Но сегодня Ли Цие развеял в прах дао-воплощение Мэн Чжэньтяня, и только тогда до всех дошло: его истинная мощь превосходит самые смелые ожидания. Только сейчас люди осознали, насколько прозорливыми оказались эти мастера.
— В этой жизни Бессмертным Монархом непременно станет человек! — после ухода Ли Цие один из практиков-людей не смог сдержать победного возгласа.
Такое ликование было вполне объяснимо. В Мире Небесного Духа человеческая раса долгое время считалась слабой и находилась под гнетом морских демонов, древесных существ и блуждающих духов. Если человек взойдёт на трон, это позволит им всем наконец-то расправить плечи от гордости.
— Пока не настал миг борьбы за мандат, рано говорить, кто будет смеяться последним. Кто знает, как всё обернётся в итоге, — завистливо процедил один из сильных практиков блуждающих духов, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Да неужели? А я вот готов спорить на что угодно, что Ли Цие победит! — смело парировал практик-человек. — Раз он смог уничтожить воплощение Мэн Чжэньтяня, значит, прикончит и его самого!
— Хм! Пусть Ли Цие и силён, он победил всего лишь дао-воплощение. Стоит явиться Истинному мастеру, и победа будет за нами! — возразил ученик блуждающих духов, отчаянно пытаясь подбодрить своих соплеменников.
— Верно! Сила воплощения — это лишь десятая часть от истинной мощи оригинала. Как только Мэн Чжэньтянь прибудет лично, он станет непобедимым! — поддержал другой блуждающий дух.
— И всё же Ли Цие его убил! — с усмешкой ответил человек.
— Это было лишь воплощение! Всего лишь малая часть его силы! — продолжали кричать блуждающие духи, категорически отказываясь принимать позор своего кумира.
— Но Ли Цие всё равно его убил! — повторил человек, не меняя тона.
— Ты… не смей так возносить этого выскочку! Никто не знает, чем закончится борьба за мандат… — в ярости прошипел блуждающий дух.
— Ли Цие убил Мэн Чжэньтяня! — человек гнул свою линию, доводя оппонентов до белого каления.
В конце концов практики блуждающих духов окончательно вышли из себя. Они предпочли замолчать, осознав, что продолжать спор бесполезно — они лишь выставляли себя на посмешище. К тому же, в глубине души каждый из них чувствовал растущую тревогу.
Божественный Император Алого Пламени до самого конца не проронил ни слова. Он молча собрал обломки разбитой кареты и тихо покинул плато. Он не открывал рта, словно всё ещё ожидал незримых указаний своего господина.
Видя уход Божественного Императора Алого Пламени, многие воины блуждающих духов почувствовали тяжесть на сердце. Это зрелище было слишком унизительным.
Только представьте, какой ореол величия окружал этого человека раньше! Пусть он был всего лишь кучером, он смотрел на всех свысока, и никто не смел упрекнуть его в этом. Для любого практика быть возничим будущего Бессмертного Монарха — это не позор, а величайшая честь, доступная немногим.
Но сегодня Божественный Император Алого Пламени лишился своей гордости; он словно был свергнут с божественного алтаря в грязь. Его безмолвный уход ознаменовал крах мифа о непобедимости Мэн Чжэньтяня. И пусть у того всё ещё оставались шансы на успех, появление Ли Цие стало для него смертельной угрозой.
Даже если блуждающие духи не желали этого признавать, они понимали: отныне Мэн Чжэньтянь не сможет единолично повелевать умами. Его авторитет пошатнулся, а величие было очернено. Уничтожение дао-воплощения не только разбило веру в его непогрешимость, но и нанесло сокрушительный удар по его славе!