Глава 1581. Маленький дворик

Ли Цие нисколько не смутился под пронзительным взором женщины. Напротив, он принялся бесцеремонно разглядывать её саму, скользя взглядом сверху вниз. Его глаза изучали её столь дерзко и открыто, словно он намеревался запечатлеть в памяти каждый дюйм её кожи.

Подобная вольность привела стражников в ярость. Они негодующе уставились на Ли Цие — для адептов города Минчжу их владыка была фигурой высшего порядка, бесконечно почитаемой и неприкосновенной. Никто не смел осквернять её даже взглядом.

— Я — владыка города Минчжу, Мудрый Монарх Павлинов, — медленно произнесла женщина. В её мелодичном голосе звенела сталь и неоспоримое величие, которое, казалось, не позволяло никому посягать на её авторитет. — Могу ли я узнать, по какому делу почтенный мастер Дао желает меня видеть?

Вдоволь налюбовавшись незнакомкой, Ли Цие лишь равнодушно улыбнулся и слегка покачал головой. — К сожалению, видеть я хотел вовсе не тебя. Если бы Лу Чансунь был ещё жив, я бы с удовольствием с ним побеседовал, — небрежно бросил он.

При упоминании этого имени лицо женщины мгновенно изменилось. Она пристально посмотрела на гостя и после недолгой паузы ответила: — Если у вас есть какое-то важное поручение, вы можете изложить его мне. В этом нет ничего предосудительного.

Этой женщиной была Мудрый Монарх Павлинов, Кунцюэ Минван — владыка города Минчжу и одна из сильнейших учениц города Подавляющего Небеса. Её влияние в ордене было колоссальным, и её слово имело огромный вес.

Ли Цие лишь усмехнулся, проигнорировав её предложение. — Могу ли я теперь войти? — коротко спросил он.

Кунцюэ Минван долго вглядывалась в Ли Цие, словно пытаясь разгадать его истинную суть. Наконец она медленно произнесла: — Можете. Врата города Минчжу всегда открыты для уважаемого гостя. Вы вольны входить и покидать этот город, когда пожелаете.

Ли Цие, не тратя больше слов, просто кивнул и зашагал вглубь города Минчжу, больше ни разу не оглянувшись на владычицу. Кунцюэ Минван провожала его спину глубоким, задумчивым взглядом. Она слегка склонила голову набок, погружённая в свои мысли.

Несмотря на то что охрана у ворот была чрезвычайно строгой, внутри города Минчжу кипела жизнь. На главных улицах было не протолкнуться: толпы людей сновали туда-сюда, торговля шла полным ходом, а в воздухе стоял гул голосов. Казалось, тревожная атмосфера снаружи никак не затронула это процветающее место.

Будучи крупнейшим поселением в этой акватории, город Минчжу служил пристанищем для бесчисленного множества практиков и простых смертных. Сюда съезжались мастера со всех уголков света, чтобы заключить выгодные сделки, продать редкие артефакты или закупиться необходимыми материалами.

Ли Цие неспешно шёл по широким проспектам, уверенно сворачивая в нужные переулки. Он ориентировался в этом лабиринте улиц так легко, словно прогуливался по собственному саду, — для него эти места были слишком знакомыми.

Миновав несколько оживлённых кварталов, Ли Цие в конце концов оказался в глухой и заброшенной части города. Здесь стояло лишь несколько ветхих строений, окружённых руинами. Судя по всему, когда-то и этот район процветал, но со временем пришёл в упадок. Здания обрушились, оставив после себя лишь груды камней, заросшие бурьяном.

В конце концов Ли Цие остановился перед дверью небольшого дворика. Он был совсем крошечным — всего две-три лачуги, — и всё здесь выглядело очень старым и запущенным.

По обе стороны от входа росли две кипарисовые сосны. Они не были исполинскими, но их стволы стояли прямо и гордо. Кора деревьев была такой толстой и грубой, что напоминала чешую дракона; казалось, это были не просто растения, а два застывших в дереве мифических зверя.

Глядя на эти сосны, Ли Цие невольно вздохнул. Время летело неумолимо: пронеслось столько лет… Когда-то он сам пересадил эти саженцы из одного крайне опасного места, и вот теперь они выросли и даже обрели некое подобие святости.

Ли Цие ласково погладил кору деревьев, и в тот же миг ветви затрепетали, издав сухой шелест. Деревья словно приветствовали его в ответ. На губах Ли Цие появилась слабая улыбка. Хотя люди и события давно канули в вечность, кое-что из прошлого всё же сумело сохраниться.

Ли Цие подошёл к воротам. Деревянные створки были испещрены мелкими дырочками — следами древоточцев, которые веками грызли этот старый материал. Двери не были заперты. Ли Цие слегка толкнул их, и они с протяжным жалобным скрипом распахнулись перед ним.

Он вошел во дворик, и ворота за его спиной с мягким стуком закрылись. Место было тесным, но повсюду росли цветы и травы. Стоило переступить порог, как на человека обрушивалась волна густой духовной энергии; дышать здесь было удивительно легко и приятно.

Внезапно до его слуха донёсся размеренный шорох — швах-швах-швах… Ли Цие поднял голову и увидел старика, который подметал опавшую листву. Одетый в простую холщовую одежду, старик сильно горбился. Он держал в руках потрёпанную бамбуковую метлу и медленно водил ею по земле.

Старик выглядел немощным, словно догорающая на ветру свеча, но подметал он с невероятным усердием и тщательностью. Под его полулысой метлой не оставалось ни единого листочка, ни соринки. В центре дворика находился фонтан, но он давно пересох — чаша была пуста, и вода больше не била из него.

Ли Цие подошёл к сухому фонтану. Сама чаша была выложена из обычного грубого камня, а на дне в беспорядке лежала галька. Казалось, кто-то когда-то принёс эти речные камни и просто бросил их сюда как попало.

Ли Цие посмотрел на эти разбросанные камни, улыбнулся и, присев на корточки, начал их перекладывать. Сейчас он напоминал увлечённого игрой ребёнка, который старательно выстраивает в ряд свои игрушки. Он аккуратно расставлял гальку одну за другой, следуя какому-то лишь ему понятному порядку.

Пока Ли Цие был занят этим делом, старик продолжал подметать листья. Он ни разу не поднял головы, словно был глухим и не заметил появления гостя. Дворик был погружён в абсолютную тишину.

Казалось, в этот миг время остановилось. Каким бы огромным ни был мир снаружи, какие бы бури в нём ни бушевали, ничто не могло нарушить покой этого крошечного уголка. Этот дворик будто существовал вне пространства и времени, отделившись от всего остального мира.

Прошло немало времени, прежде чем Ли Цие закончил свою работу. Выложенные камни образовали сложный узор, напоминающий древнюю карту. Стоило Ли Цие положить последний камешек, как дно чаши словно замерцало, создавая иллюзию ряби на воде.

— Бульк, хлынь… — в тот же миг из пересохшей трубы с шумом ударила струя воды. Воздух мгновенно наполнился свежестью и влагой, принося с собой ощущение бьющей ключом жизни.

Ли Цие довольно улыбнулся. Чаша быстро наполнилась до краев, и поверхность воды заиграла бликами. Когда фонтан заработал в полную силу, Ли Цие опустил руки в воду. Он мыл их медленно и тщательно, омывая каждый палец, словно совершал священный ритуал очищения.

И тут произошло нечто невероятное. Прозрачная вода в фонтане начала менять цвет, становясь ярко-золотой. Вскоре вся чаша наполнилась густой жидкостью, похожей на расплавленное золото. Даже струи, бьющие вверх, теперь сверкали золотым блеском.

У любого, кто увидел бы это чудо, в голове всплыло бы лишь одно описание: из-под земли забил золотой источник. В тот момент, когда фонтан превратился в золото, старик с метлой замер. Он наконец выпрямился и медленно поднял голову.

Старик посмотрел на Ли Цие. Его тусклые, мутные глаза внезапно вспыхнули ярким, пронзительным светом, но это сияние исчезло так же быстро, как и появилось. Старик отложил свою метлу и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл в дом.

Спустя минуту он вернулся, держа в руке массивный ключ. Старик направился к другой стороне двора, и Ли Цие, слегка улыбнувшись, последовал за ним. Они вошли в узкий проход между строениями, в конце которого стояла низкая, невзрачная лачуга.

Дверь лачуги была заперта на тяжелый, покрытый толстым слоем ржавчины железный замок. Казалось, стоит лишь немного сильнее нажать на него, и он рассыплется в прах. Раздался резкий скрежет — старик с явным трудом, прикладывая все силы, провернул ключ.

Как только замок открылся, старик развернулся и ушёл прочь. За всё это время он не проронил ни слова и ни разу больше не взглянул на Ли Цие. Ли Цие тоже не стал с ним заговаривать. Когда старик скрылся из виду, он толкнул скрипучую деревянную дверь и вошёл внутрь.

Внутри лачуги царил полумрак. Ли Цие уверенно прошёл вперёд к дальней стене. Он не остановился перед преградой, а просто шагнул прямо в каменную кладку. Произошло нечто странное: его тело беспрепятственно прошло сквозь стену, словно её и не было.

Оказавшись по ту сторону, Ли Цие увидел вовсе не тесную комнатку. Перед ним раскинулся грандиозный, величественный зал, чей вид внушал трепет — это было место, откуда можно было бы отдавать приказы всем Девяти Мирам. В центре зала на возвышении стоял великолепный трон, украшенный драконами. Казалось, восседать на нём подобает лишь верховному правителю небес.

Ли Цие без малейших колебаний поднялся по ступеням и сел на трон. Как только он повернул резную рукоять на подлокотнике, раздался тихий гул — и пространство вокруг него исказилось. В следующее мгновение Ли Цие исчез.

Он очутился в совершенно ином месте — в самом сердце диких и первобытных гор. Он стоял на вершине Одинокого пика, прямо на краю отвесной скалы. Вокруг переплетались вековые лианы, а в воздухе разносились крики орлов и диких обезьян.

Ли Цие окинул взглядом расстилающийся пейзаж и негромко вздохнул, его голос был полон ностальгии: — Одно из моих самых первых гнёзд… Сколько раз я погружался здесь в глубокий сон.

С резким звоном открылся его Дворец Судьбы, и в воздухе возникли призрачные врата Пути. Свет от врат упал на склон горы. Раздался оглушительный грохот, и Одинокий пик начал медленно раскалываться надвое. Когда гора разверзлась, в глубине показался вход в древнюю пещеру.

Над входом в пещеру были высечены три иероглифа: «Пещера Чжутянь».