Глава 1772. Преследование
Шэнь Сяошань и двое её спутников долго не могли прийти в себя. Увиденное настолько потрясло их, что они не находили слов, чтобы описать свои чувства.
В этот миг они не знали, чему удивляться больше: тому ли, что Ли Цие в одно мгновение превратил лицо Лян Ихэна в кровавое месиво, или тому, что Монарх Чун — легендарная реликвия — внезапно подчинился воле Ли Цие.
Старый лавочник был потрясён не меньше, но его чувства в корне отличались от эмоций Шэнь Сяошань и остальных. Степень его шока невозможно было измерить обычными мерками.
Глядя на Ли Цие, старик не мог подобрать слов. Древняя легенда, история, канувшая в вечность, сегодня вновь ожила прямо перед его глазами. Это было за гранью воображения.
Посторонние видели в Ли Цие лишь заурядного, ничем не примечательного смертного. Но тот, кто знал о его происхождении и слышал его историю, был бы до смерти напуган одним его присутствием.
Существо, заставлявшее трепетать божеств и Монархов Десятого мира; легенда, когда-то перевернувшая всё в высшем царстве с ног на голову… Как это могло не внушать благоговейный ужас?
Ли Цие протянул испачканный кровью платок старому лавочнику и равнодушно произнёс:
— Возьми, взгляни на это.
Платок, которым Ли Цие вытирал кровь с Монарха Чуна, теперь был покрыт пятнами, сложившимися в удивительно чёткий и живой узор.
Лавочник пришёл в себя и поспешно принял платок обеими руками с глубочайшим почтением. Увидев рисунок на ткани, он содрогнулся всем телом. Старик низко поклонился Ли Цие и, не смея вымолвить ни слова, осторожно спрятал платок в складках одежды.
— Ну что же, здесь больше не на что смотреть. Идём, — Ли Цие слегка улыбнулся и, развернувшись, направился к выходу из Павильона Монарха.
Ши Соу и остальные, наконец опомнившись, поспешили следом. Уходя, они невольно ещё раз взглянули на шкаф, где лежал Монарх Чун. Пусть они и не знали подлинной истории этого медного осколка, мощь трёх тысяч миров, которую он источал во время удара, была слишком ошеломляющей. Такая перчатка была оружием абсолютной непобедимости, способным сокрушить легионы сильнейших мастеров.
И то, что такая мощь беспрекословно подчинилась обычному смертному, признав его своим господином, не укладывалось в голове.
Покинув лавку, Хэ Чэнь не удержался и оглянулся на вывеску. Раньше эта покосившаяся деревянная табличка казалась ему нелепой шуткой — надо же, дать свалке старьёвщика такое пафосное название!
Но теперь его чувства полностью изменились. Ему казалось, что имя «Павильон Монарха» идеально подходит этому месту, и в нём нет ни капли преувеличения.
Ши Соу, Шэнь Сяошань и Хэ Чэнь шли за Ли Цие в полном молчании. Они не знали, что сказать. Особенно Ши Соу: теперь он смотрел на Ли Цие с нескрываемым благоговением и страхом. Юноша казался ему пугающим существом, к которому опасно приближаться.
Только представьте: даже перед князем уровня Лян Ихэна его старший брат Те Шувэн вынужден был вести себя крайне учтиво. А Ли Цие с помощью Монарха Чуна превратил лицо князя в кашу, даже не поведя бровью. Он сделал это так непринуждённо, словно раздавил назойливое насекомое — нет, даже проще.
Эта сцена глубоко поразила сердце Пути Ши Соу. Ли Цие прекрасно знал, кто такой Лян Ихэн и какое положение он занимает, но всё равно искалечил его без малейших колебаний. Это означало лишь одно: он ни во что не ставил ни самого князя, ни всё царство Сухан.
Как обычный смертный может с таким презрением взирать на целое государство практиков? Какая безграничная уверенность и властная мощь должны стоять за этим?
Ши Соу не считал Ли Цие безумным или невежественным. Напротив, он чувствовал, что юноша просто смотрит на противника свысока, как на нечто ничтожное. Это заставляло старика холодеть от ужаса. Кем же на самом деле был этот Ли Цие?
Старик осознал: Ли Цие — человек бездонной глубины, и если кто-то по неосторожности станет его врагом, то непременно погибнет, не оставив и следа. Вспомнив, с какой жестокостью Ли Цие крушил лицо князя, Ши Соу невольно вздрогнул. Если бы он сам рассердил этого человека, тот, вероятно, размозжил бы ему череп в один миг.
Теперь, пусть Ли Цие и выглядел как смертный, Ши Соу больше не воспринимал его таковым. Для него он превратился в первозданного свирепого зверя.
Даже если сейчас Ли Цие казался безобидным, Ши Соу видел в нём хищника, обнажившего белоснежные острые клыки и готового в любой момент перегрызть горло любому встречному!
В то же время Ши Соу не мог не восхититься прозорливостью своего брата. Те Шувэн проявил величайшую мудрость, сумев так вовремя заручиться поддержкой столь исключительной личности.
Что касается Шэнь Сяошань, она не предавалась столь мрачным раздумьям. Она даже забыла о том, что Ли Цие сделал с князем. В её сердце теперь был только этот мужчина, идущий впереди. Следуя за ним, она то и дело бросала на него украдкой нежные взгляды, чувствуя себя так, словно всё её естество окунули в сладкий мёд.
Фраза «Моя женщина» эхом отзывалась в её душе, заставляя девичье сердце трепетать от восторга. Шэнь Сяошань казалось, будто она парит в облаках.
По сравнению с трепещущим от страха Ши Соу, юный Хэ Чэнь был чуть более оживлённым. Он не удержался от тревожного вопроса:
— Вы разбили лицо Лян Ихэну вдребезги… Что, если царство Сухан решит выместить зло на нашем ордене Железного Дерева? Что нам делать, если они придут за нами с мечом?
Слова Хэ Чэня заставили Ши Соу напрячься. В этом была горькая правда. Пусть сейчас они находились в городе Цилинь, но «от монаха убежишь, от храма — нет». Если царство Сухан решит свести счёты с их маленьким орденом, их могут стереть с лица земли.
— Не беспокойся, — Ли Цие лениво усмехнулся. — Сейчас Монарху-Владыке царства Сухан вовсе не до вашего ордена. Пятьдесят миллионов камней Хаоса уровня Мастера Дао — эта сумма заставит всё их царство изрядно понервничать. Скорее всего, им придётся выжать из своих земель всё до последней капли и начать распродавать имущество. У них просто не останется времени на такую мелочь, как вы.
Услышав это, троица переглянулась. Только сейчас они вспомнили о той разбитой нефритовой бутыли.
При мысли об этом сосуде Хэ Чэня пробрала дрожь. Слава богу, что её разбил не он! Даже если бы его продали в рабство десять раз, он не выручил бы и сотой части такой суммы.
Он вспомнил, как всего несколько минут назад сам держал эту бутыль в руках. От этой мысли, пусть всё уже было позади, ладони юноши мгновенно вспотели от холодного пота.
Ли Цие продолжал идти вперёд, и постепенно они зашли в узкий, извилистый переулок. Здесь было безлюдно, а окружающий рельеф казался запутанным и сложным.
— Ладно, вы и так уже долго за нами плетётесь. Пора бы и показаться, — войдя в глубину переулка, Ли Цие остановился и неспешно развернулся.
Спутники опешили, но тоже поспешили обернуться. Только тогда они заметили, что в отдалении за ними действительно кто-то следовал, скрытно сопровождая их на протяжении всего пути.
Обнаружив слежку, Ши Соу внутренне напрягся. Он был так поглощён своими мыслями, что совершенно не заметил хвоста. Что касается Шэнь Сяошань и Хэ Чэня, то им из-за недостатка опыта и подавно не могло прийти в голову, что их кто-то выслеживает.
— Хе-хе, а вы довольно бдительны, — поняв, что их раскрыли, преследователь вышел на свет, не таясь. Это был молодой человек в одежде простого слуги, но он вовсе не был смертным — от него исходила аура практика.
— Братья, нас обнаружили! Выходите поприветствовать гостей! — с усмешкой выкрикнул юноша.
В мгновение ока из окон и дверей окрестных домов стали появляться фигуры. Один за другим люди выходили в переулок, медленно окружая Ли Цие и его спутников. Они явно намеревались полностью перекрыть все пути к отступлению.
Увидев столько враждебно настроенных людей, Ши Соу и двое учеников резко изменились в лице. Они тут же заняли круговую оборону, встав спина к спине и защищая Ли Цие, который находился в центре — ведь он был единственным среди них, кто не обладал силами культивации.
Окружившие их люди сверлили Ли Цие недобрыми взглядами.
Ши Соу быстро окинул нападавших взором. Все они были одеты по-разному: кто-то выглядел как торговец, кто-то как официант из трактира, на ком-то были знаки отличия мелких сект… Можно сказать, что перед ними собрался всякий сброд самых разных мастей.
И все эти несколько десятков человек были практиками, а вовсе не обычными разбойниками с большой дороги.
Видя перед собой столь разношёрстную компанию, Ши Соу недоумевал: где и когда они успели перейти дорогу этим людям? Почему те смотрят на них с такой неприкрытой злобой?
— Послушайте, у меня нет времени на пустую болтовню с мелкими сошками вроде вас. Пусть выйдет тот, кто у вас главный, — окружённый толпой, Ли Цие сохранял полное спокойствие и говорил совершенно непринуждённо.
— Глава, это он! — в этот момент толпа расступилась, пропуская двоих. Вперёд вышел молодой человек, а рядом с ним семенил ещё один мужчина.
Вошедший мужчина тут же ткнул пальцем в сторону Ли Цие.
Ши Соу мгновенно узнал его — это был тот самый торговец-мошенник, который недавно пытался всучить им фальшивый «эмбрион Пути» на улице.
Тогда Ши Соу решил, что дело кончено, и не ожидал, что оно обернётся новыми неприятностями.
Тем, кого торговец назвал «главой», оказался юноша на вид не старше семнадцати-восемнадцати лет. Он был невысокого роста и одет в очень широкое длинное одеяние. Из-за своего заметного пуза он походил на преуспевающего мелкого лавочника, особенно когда щурил глаза, в которых то и дело вспыхивали искры — казалось, он в любую секунду готов ухватиться за выгодную сделку.