Глава 1884. Опасность древнего алтаря
Бум, бум, бум…
Под непрекращающийся рокот каменная стела начала медленно подниматься. Вихрь, образованный тёмно-золотыми рунами, вращался всё быстрее, становясь похожим на неистовый поток бушующей реки.
— Невероятно! Гений есть гений, он сумел разгадать тайну этих знаков, — видя это зрелище, и молодые мастера, и опытные наставники не могли не признать своего восхищения.
— Цинь Байли не зря считается гением, равным Цзинь Гэ. Даже если он не станет Великим Монархом или Бессмертным Королем, он определённо превратится в потрясающего Высшего бога, — с глубоким вздохом произнёс один из влиятельных мастеров, наблюдая, как Цинь Байли едва не завладел каменной стелой.
Ли Цие, глядя на происходящее, лишь слегка усмехнулся и спокойно заметил: — Он и впрямь талантлив, раз сумел за столь короткий срок разгадать часть этой загадки. Жаль только, что это лишь малая часть истины — словно наблюдать за леопардом через трубку. Если он сможет сохранить жизнь, это уже будет выдающимся достижением.
— Неужели этого недостаточно? — Монарх-дева Цилинь, глядя на то, как каменная стела продолжает медленно всплывать, уже и сама поверила, что Цинь Байли близок к успеху. Слова Ли Цие заставили её на мгновение замереть от неожиданности.
— Недостаточно, — Ли Цие с улыбкой покачал головой. — У этой вещи великое происхождение, всё не так просто. Более того, суть вовсе не в каменной стеле. Он так и не добрался до корня, увидев лишь самые кончики ветвей.
Его объяснение поразило Монарха-деву Цилинь. Её собственные выводы были близки к догадкам Цинь Байли. Будучи признанным талантом, она, прибыв сюда, тоже изучала тёмно-золотые руны и полагала, что ключ к обладанию стелой кроется в понимании их сокровенного смысла.
Теперь же, после слов Ли Цие, она осознала, что и сама двигалась в неверном направлении.
Пока каменная стела величественно поднималась, все вокруг были уверены: Цинь Байли вот-вот добьётся своего и заберёт её в свой пространственный мешок.
Грянул оглушительный взрыв. В это самое мгновение древний алтарь внезапно содрогнулся, и к небесам взметнулось кровавое сияние. С резким гулом из бесконечных грубых щелей в кладке алтаря начали бить фонтаны алого света.
— Плохо! — лицо Цинь Байли мгновенно исказилось. Он хотел было развернуться и бежать, но было уже слишком поздно.
Послышался резкий свист «чи-чи-чи». В мгновение ока кровавые лучи, вырывающиеся из древнего алтаря, пронзили пространство. Грохот сотряс округу, и в ту же секунду вся энергия крови Цинь Байли вышла из-под его контроля. Чудовищная, неодолимая сила начала жадно всасывать его жизненную энергию.
Раздался резкий хлопок «пэн». Прежде чем кто-либо успел осознать происходящее, всё тело Цинь Байли разлетелось на куски. Сила этого взрыва была настолько велика, что превосходила любое воображение.
Громоподобный удар сотряс весь Мыс Доброй Надежды. В момент взрыва плоти Цинь Байли колоссальный объём его эссенции крови превратился в густой алый туман, заполнивший всё вокруг.
И в тот же миг, когда тело Цинь Байли разорвало на части, в воздухе мелькнуло ослепительное сияние Пути. Это была его Истинная Судьба. В миг между жизнью и смертью Цинь Байли проявил невероятную решимость: он сознательно взорвал всё своё тело вместе с эссенцией крови, чтобы дать Истинной Судьбе шанс вырваться из ловушки и скрыться.
Это был приём «золотой цикады, сбрасывающей чешую». Если бы он попытался сопротивляться или пожалел своё физическое тело, его участь была бы такой же, как у Шангуань Ту: он потерял бы не только всю кровь, но и саму Истинную Судьбу.
Цинь Байли сделал выбор в долю секунды. Для любого практика, пока жива Истинная Судьба, остаётся надежда на возвращение; всегда можно найти способ снова подняться. Но если гибнет Истинная Судьба — всё превращается в прах и навсегда исчезает из этого мира!
Послышался жадный всасывающий звук. Древний алтарь мгновенно притянул к себе всю высвободившуюся эссенцию крови Цинь Байли. Кровь текла по трещинам в грубом камне, и под непрекращающееся хлюпанье «цзы-цзы-цзы» она постепенно впитывалась и исчезала в глубине алтаря.
Видя это, многие невольно содрогнулись. Цинь Байли был величайшим гением, чья слава гремела повсюду, и никто не сомневался ни в его таланте, ни в его силе.
Давно ходили слухи, что Цинь Байли уже прошел через стадию обожествления. Пусть он и не нёс Небесный мандат и не пошел по пути Великого Монарка или Бессмертного Короля, его шансы стать в будущем Древним богом оценивались очень высоко.
И то, что теперь ему пришлось пожертвовать своим телом, спасая лишь Истинную Судьбу и Дворец Судьбы, стало для всех полной неожиданностью.
— Цинь Байли — это Цинь Байли, он поистине выдающийся мастер. Его сила, понимание и реакция стоят на голову выше, чем у Шангуань Ту. — Несмотря на то, что Цинь Байли лишился тела, многие наблюдатели прониклись к нему глубоким уважением.
Шангуань Ту, будучи Высшим богом, испустил дух на месте, не имея ни единого шанса на спасение. Цинь Байли же не только сумел постичь часть тайн каменной стелы, но и в критический момент сумел ускользнуть, сохранив себе жизнь. В этом плане Шангуань Ту явно уступал ему, несмотря на свой божественный статус и огромный жизненный опыт.
— Похоже, здесь нужен кто-то ещё более могущественный, — в оцепенении пробормотал кто-то из толпы.
Шангуань Ту поплатился жизнью, а Цинь Байли лишился тела и бежал. Стало ясно, что среди присутствующих больше нет никого, кто мог бы сравниться с ними в силе.
Практики переглядывались в полном замешательстве. Хотя многие всё ещё страстно желали заполучить каменную стелу, никто больше не решался сделать и шага, понимая, что им не достает способностей.
Видя, что никто не двигается с места, Ли Цие вышел вперед. С легкой улыбкой он неспешно произнес: — Раз уж никто не может её забрать, тогда это сделаю я. Надеюсь, ни у кого не возникнет возражений?
Услышав это, Монарх-дева Цилинь невольно улыбнулась. Её улыбка была способна затмить своей красотой целые страны.
Она прекрасно понимала, что эта вежливость со стороны Ли Цие — лишь пустая формальность. Стоило ему решить, что каменная стела должна принадлежать ему, и любой, кто попытался бы оспорить это, подписал бы себе смертный приговор. Для такого Высшего существа, как он, заполучить желаемое было проще простого; пожалуй, даже обычные Великие Монархи и Бессмертные Короли не смогли бы его остановить.
Слова Ли Цие заставили многих замолчать. Практики лишь переглядывались, не решаясь вымолвить ни слова.
К этому времени многие уже слышали о славе «Первого свирепого человека». После того как он убил Владыку-Императора Тяньхуана, его имя прогремело на весь мир. Всем было ясно, что этот юноша чертовски необычен: пусть его культивация и казалась неглубокой, он был непобедим. Но самое пугающее заключалось в том, что он никого не боялся — он был из тех, кто готов сразить божество или демона, если те встанут у него на пути. Он убивал любого, кто осмеливался ему перечить.
Появление этого «неправильного» до мозга костей юнца заставило толпу затихнуть. Никто не хотел навлекать на себя его гнев, если только не был уверен в своем превосходстве или не обладал покровителем покрепче, чем покойный Владыка-Император Тяньхуан.
— Пфе! — в воцарившейся тишине раздался полный пренебрежения холодный хмык. Это была не кто иная, как У Фэнъин, владычица Города Дракона.
Она смерила Ли Цие косым взглядом и властно бросила: — С твоими-то силами ты мечтаешь забрать эту стелу? Не смеши меня.
Стоило У Фэнъин открыть рот, как остальные практики с удовольствием приготовились наблюдать со стороны. В Цинчжоу все знали, что хозяйка Города Дракона — личность крайне непростая: она была не только властной, но и невероятно свирепой.
Многим казалось, что «Первый свирепый человек» и У Фэнъин наконец-то нашли друг друга. Оба были не из робкого десятка, а за спиной У Фэнъин стоял могущественный Город Дракона. Если эти двое сойдутся в открытом противостоянии, это будет поистине захватывающее зрелище.
Ли Цие ничуть не рассердился на слова У Фэнъин. Он неторопливо улыбнулся и ответил: — О, выходит, у тебя есть претензии ко мне? Что ж, я человек, всегда готовый прислушаться к чужому мнению. Если у тебя есть идеи получше, я весь во внимании. Или же, если ты считаешь, что сможешь сама забрать эту каменную стелу, я с великой радостью уступлю тебе первенство. Попробуй первая, и если у тебя получится — она твоя.
Столь необычная скромность со стороны Ли Цие поразила даже Монарха-деву Цилинь — это было совсем не в его характере.
Конечно, Монарх-дева не знала, насколько на самом деле трудно забрать эту каменную стелу. Младшему поколению это было в принципе не под силу, ведь здесь была замешана система культивации целой ушедшей эпохи. Подобные древние и глубокие законы были недоступны для понимания юнцов; даже не всякий Великий Монарх или Бессмертный Король мог в них разобраться.
Можно сказать, что способность Цинь Байли уловить хоть какую-то суть за столь короткое время уже была выдающейся. Его не зря называли гением — его понимание могло бы посрамить многих талантов Тринадцати континентов.
— Хм, смогу я её забрать или нет — не твоего ума дело, — холодно фыркнула У Фэнъин. — Ты лучше скажи: неужели ты сам на это способен?
— Да, — беззаботно ответил Ли Цие. — Это будет проще простого. Я могу забрать её в мгновение ока, это не составит никакого труда.
Столь самоуверенное заявление Ли Цие заставило У Фэнъин на мгновение лишиться дара речи. Только что он прикидывался скромником, а теперь вновь явил свою безумную заносчивость, разбрасываясь громкими словами!
Даже остальные присутствующие были ошарашены. Всем казалось, что Ли Цие говорит слишком нагло и вызывающе.
— Это уж слишком… «Проще простого» — мало кто посмел бы так выразиться. Даже Шангуань Ту погиб здесь, а Цинь Байли, этот выдающийся гений, едва унес ноги. И теперь этот парень заявляет, что всё будет легко. Если только он не Высший бог с десятью и более тотемами, это просто невозможно. — Один из практиков не удержался от тихого, скептического смешка.