Глава 1930. Герой становится драконом
После того как миллионная армия Цзинь Гэ вошла в Дальние Пустоши, Ли Цие слегка улыбнулся и произнёс: — Пойдёмте, я отведу вас туда, чтобы вы всё увидели своими глазами и расширили кругозор. — С этими словами он сошёл с борта «Ветхозаветного».
— Вперёд! Сокровища, приключения, я иду! Всё это будет моим! — У Ци разразился хохотом и, ведя себя крайне несерьёзно, помчался вперёд, подобно порыву ветра.
Ши Хуньлинь и остальные поспешили за Ли Цие. В отличие от возбуждённого У Ци, они держались гораздо степеннее и собраннее.
Сначала миллионная армия Цзинь Гэ, а теперь и группа Ли Цие… Это придало смелости многим пассажирам «Ветхозаветного». Вскоре люди один за другим начали сходить на берег и углубляться в Дальние Пустоши.
Едва ступив на землю Дальних Пустошей, Монарх-дева Цилинь и остальные невольно глубоко вдохнули. Местный воздух принёс им совершенно иное, неописуемое ощущение.
Когда воздух Дальних Пустошей наполнил грудь, возникло чувство, будто внутри что-то горит. И это обжигало не плоть и не лёгкие — жар пронзал саму душу, словно по ней полоснули чем-то раскалённым. Мучительная, незабываемая боль мгновенно разлилась в самых глубинах их сердец.
Это чувство испытала не только Монарх-дева Цилинь — каждый, кто ступал на эти земли, ощущал то же самое: необъяснимую, терзающую душу боль.
— Что это за чертовщина? — У Ци не на шутку испугался. — У меня сердце так сжалось от боли, будто кто-то пытается разорвать мне грудную клетку.
— Это не просто боль, это стенания, — Ли Цие медленно шёл по тёмной почве, его голос звучал ровно. — Предсмертные вопли тех, для кого жизнь стала хуже смерти. Муки миллиардов жизненных сущностей, обречённых на вечные страдания без шанса на перерождение, без надежды когда-либо вновь увидеть свет. Это стенания, которые не в силах стереть даже само время! Ни одна боль в мире не сравнится с ними.
— Стенания… — У Ци обдумывал слова Ли Цие, и его пробрала дрожь. В этот миг ему и впрямь показалось, что в глубине его собственного сердца эхом отозвались вопли бесчисленных душ.
Дальние Пустоши были невероятно величественны и бескрайни, но весь этот грандиозный мир был окутан густой мглой. Присмотревшись, можно было заметить, что туман в небе вовсе не серый — он был чёрно-пурпурным. И таким же был не только небосвод: сама земля под ногами имела тот же зловещий оттенок, напоминающий цвет запекшейся крови.
В воздухе витал странный, трудноописуемый запах — мускусный аромат, перемешанный со слабой, тошнотворной вонью разложения.
— Это запах крови! — Монарх-дева Цилинь была очень наблюдательна. Острое чутьё подсказало ей истину, и она в ужасе посмотрела на небо и землю.
— Верно. Это запах очень древней крови. Запах, который не смогли выветрить даже мириады веков, — спокойно подтвердил Ли Цие.
Глядя на цвет земли и окутанное мглой небо, Монарх-дева Цилинь пришла к пугающему выводу. Содрогнувшись, она прошептала: — Неужели… неужели всё здесь пропитано кровью?
— Да. Кровь окрасила эту землю, кровь окрасила весь этот мир, — ответил Ли Цие, глядя вдаль.
— Но это невозможно! Чтобы залить всё это кровью, понадобилась бы, наверное, атака миллиардной армии! — не раздумывая, выпалил У Ци.
— А кто сказал, что это кровь захватчиков? — Ли Цие посмотрел на него. — Это их собственная кровь. Именно она окрасила этот мир.
— Как это произошло? — поражённо спросила У Фэнъин.
— Всё просто — жатва, — взгляд Ли Цие стал глубоким и мрачным. — Когда-то здесь была блистательная эпоха. Богатая, процветающая, мирная — время, о котором можно было только мечтать. На пике этого расцвета все верили, что наступил золотой век. Но в одну ночь пришёл тот, кто собрал урожай жизней. За одну ночь были выкошены миллионы сильнейших мастеров, один за другим пали непобедимые духи…
— Жатва поглотила миллиарды жизненных сущностей. Разразилась война, но она не смогла продлиться долго. В конце концов, великая эпоха была уничтожена. Среди выживших остались лишь самые слабые, и процветающий мир рухнул обратно в каменный век. Никто не знал, что именно произошло, а уцелевшие слабаки так и не поняли сути случившегося. Со временем они просто забыли об этой жатве, об этой великой резне.
Сказав это, Ли Цие тихо вздохнул.
— Но кто посмел собирать такую жатву? И зачем им это? — У Ци был потрясён до глубины души.
— Зачем? — Ли Цие мельком взглянул на парня и усмехнулся. — Ты видишь лишь этот короткий миг, одну эпоху. Но если ты сможешь охватить взором весь цикл времён, то поймёшь: это была всего лишь обычная, плановая жатва.
— Плановая жатва? — У Ци опешил.
— Оглядываясь на всю историю мира, можно увидеть, что подобные события повторяются снова и снова. Одна процветающая эпоха идёт под нож, а горстка выживших слабаков начинает всё сначала. Они борются за существование, развиваются, достигают процветания… наступает новый золотой век. Но, как говорится, за расцветом всегда следует упадок. И когда эпоха достигает своего пика, жнецы приходят снова. — Ли Цие горько улыбнулся.
— Расцвет сменяется упадком… Это что, своего рода сансара? — невольно спросила У Фэнъин, хотя сама не верила в свои слова.
— Это пастбище, — Ши Хуньлинь, кажется, начал понимать зловещую суть происходящего. Он тяжело вздохнул и добавил: — Целая эпоха, весь её расцвет — это всего лишь пастбище. Мир развивается от слабости к процветанию и силе точно так же, как вы выращиваете скот. Когда овцы и коровы на пастбище жиреют, приходит время вести их на убой.
— Считать миллиарды жизненных сущностей целой эпохи обычным скотом! — Монарх-дева Цилинь и остальные были в ужасе. Сама мысль о том, что они — всего лишь овцы на чьём-то пастбище, заставляла их кровь стыть в жилах.
От этого кошмарного осознания у них внутри всё перевернулось, подступила тошнота.
— Жатва за жатвой. Каждая эпоха растёт от малого совершенства к величию, достигает своего расцвета, и всё повторяется вновь, цикл за циклом, пока само время не подойдёт к концу, — спокойно продолжал Ли Цие.
— Но кто эти жнецы? Боги или демоны? — не удержалась от вопроса Монарх-дева Цилинь.
— В мире нет ни богов, ни демонов. Есть только человеческие сердца. Они сами собирают эту жатву, — бесстрастно ответил Ли Цие.
— Сами? Те, кто сильнее, вырезают тех, кто слабее? — У Фэнъин была сбита с толку. — Но неужели все такие? Неужели никто не пытался это остановить, никто не встал на защиту?
— В этом мире никогда не было спасителя, — Ли Цие усмехнулся. Его слова звучали легко, почти беспечно, но в этой лёгкости крылась пугающая глубина.
У Фэнъин и остальные не могли до конца осознать масштаб этой трагедии, но Монарх-дева Цилинь почувствовала, как по её телу пробежал озноб. Ли Цие уже не раз говорил ей подобные вещи, но сейчас, в этом пропитанном кровью месте, его слова обрели совершенно иной, зловещий смысл.
— Неужели в мире нет героев? Неужели нет спасителя? — У Ци было трудно это принять. Будучи выходцем из родословной монарха, он привык верить, что в час великой нужды их предок обязательно придёт на помощь.
— Герои? — Ли Цие улыбнулся и медленно произнёс: — Слышали историю о том, как герой сам стал драконом?
— Герой стал драконом? — У Ци озадаченно моргнул, не понимая, к чему клонит Ли Цие.
— Жила-была свирепая драконица, которая каждый год требовала от деревни приносить ей в жертву юную деву. Каждый год герои отправлялись сразиться с чудовищем, но никто из них не возвращался. В очередной раз новый герой отправился в путь, но на этот раз один из жителей деревни тайно последовал за ним. В логове дракона крестьянин увидел несметные сокровища. Герой пронзил сердце драконицы мечом, а затем сел на её труп. Глядя на ослепительное сияние золота и драгоценностей, он не заметил, как его тело начало покрываться чешуёй, у него вырос хвост… В конце концов, он сам превратился в свирепого дракона.
Ли Цие посмотрел вдаль, его взгляд стал бесконечно глубоким. Напоследок он добавил: — Но я скажу вам вот что: герою вовсе не обязательно убивать дракона. Он может просто войти в его логово и, ослеплённый блеском золота, добровольно стать частью стаи таких же чудовищ. — Сказав это, он тихо вздохнул.
— В мире нет спасителя… — после этого рассказа сердце Монарх-девы Цилинь дрогнуло. Она начала постигать истинный, горький смысл слов Ли Цие.
— Цикл за циклом, эпоха за эпохой… Кровь окрасила почву, а кровавая аура затмила небеса, — пробормотал Ши Хуньлинь. — Теперь понятно, почему каждый раз, ступая в Дальние Пустоши, чувствуешь эту жгучую боль. Это стенания миллиардов душ из множества эпох. Прошли вечности, но эти вопли так и не утихли!
От этих слов Монарх-деву Цилинь и остальных снова затрясло. Земля, покрытая слоями запекшейся крови, небо, затянутое кровавой мглой… Сколько же жизней было принесено в жертву? Сколько эпох длилась эта бойня?
Сама мысль об этих бесконечных циклах приводила в ужас. Это было похоже на чистилище, но в десятки тысяч раз страшнее любого ада.
— Ради чего они это делают? — дрожащим голосом спросил У Ци. — Неужели только ради сокровищ?
— Когда ты стоишь на вершине мира, разве существуют для тебя какие-то сокровища? Ты уже на пике, разве может что-то ещё привлечь твой взор? — спокойно ответил Ли Цие. — Всё это делается лишь ради одного — ради того, чтобы жить.
— Ради того, чтобы жить? — У Ци замер, не в силах сразу осознать глубину этих слов.
— В мире нет спасителя! — Ши Хуньлинь тоже всё понял. Глядя на Ли Цие, он осознал, почему тот так часто повторяет эту фразу.
— Сейчас вам нет смысла об этом размышлять. Вы поймёте всё лишь тогда, когда достигнете соответствующих высот, — Ли Цие посмотрел на погружённого в думы У Ци. — А до тех пор подобные мысли лишь принесут вам лишние тревоги. Становитесь сильнее. Когда придёт время, вы всё поймёте сами.