Глава 1981. Я рождён во тьме

Святой свет сопротивлялся священному мечу, не позволяя клинку разрубить первооснову Прародителя Пустошей Сансары.

— Свет вечен, он никогда не падет! — вскричал Святой. Его Путь оставался неизменным: святой свет был бесконечен, он бушевал подобно великому океану.

Но в это мгновение всё изменилось. Раздался тихий звук, похожий на лопающийся пузырёк, и нити святого света начали отслаиваться. Казалось, сам свет претерпевал перерождение, сбрасывая старую оболочку и обнажая свою истинную суть.

Каждый луч святого света словно разжижался, превращаясь в текучую субстанцию. Теперь свет перестал быть просто холодным абстрактным понятием; он обрёл плоть, став живым воплощением силы.

В этот миг каждый поток света наполнился жизнью, неся в себе веру миллиардов жизненных сущностей. Это было средоточие надежд и чаяний целой эпохи, вверенных этому сиянию.

Раздался оглушительный грохот. Вместе с преображением святого света всё сияние устремилось ввысь. Под непрекращающийся гул за спиной Святого возник Исток Света. Он величественно парил над его головой, даруя Святому безграничную божественную мощь.

Послышалось шипение. Теперь святой свет на теле Прародителя Пустошей Сансары больше не сопротивлялся священному мечу. Напротив, всё сияние начало плавиться под воздействием Истока Света, и вся эта мощь перешла в распоряжение Святого. В этот час Святой безраздельно властвовал над светом, он был его единственным повелителем.

Раздался резкий удар — священный меч обрушился на Прародителя Пустошей Сансары. Ослепительный клинок пронзил пространство. Под таким ударом ни Великий Монарх, ни Бессмертный Король, ни даже титан тьмы не смогли бы устоять. Это был беспредельный приговор: если этот меч разил цель, спасения не было.

С грохотом Прародитель Пустошей Сансары, окутанный святым светом, рухнул наземь. Он был сражён прямо там, в потоке времени.

При виде этой сцены мир мгновенно погрузился в тишину. Те Великие Монархи и Бессмертные Короли, что были способны лицезреть битву сквозь время, затаили дыхание. Их сердца пропустили удар.

«Неужели всё кончено?» — пронеслась мысль в их головах. Владыки не сводили глаз с реки времени, боясь пропустить малейшее изменение, ожидая, не произойдёт ли какая-нибудь новая метаморфоза.

Раздался странный гул, и тело Прародителя Пустошей Сансары, лежавшее в реке времени, начало рассеиваться. Оно превратилось в мириады искр, которые, собравшись воедино, полностью поглотились Истоком Света Святого.

Послышалось шипение. Как только останки Прародителя Пустошей Сансары исчезли, в одном из узлов реки времени этой эпохи внезапно зародилась тьма. В миг её появления вся эра погрузилась в абсолютный мрак. Тьма была густой, как тушь: в ней невозможно было разглядеть даже собственную руку. Все жизненные сущности той эпохи были мгновенно поглощены этим ужасающим мраком. Миллиарды жизней стали лишь пищей для этой бездонной черноты.

— Чему суждено сгинуть, в итоге сгинет, — раздался голос, и в самом сердце мрака появился Прародитель Пустошей Сансары. Тьма стала его неизменным спутником, и теперь он выглядел совершенно иначе.

Если раньше Прародитель Пустошей Сансары казался воплощением простоты и естественности, и, стоя перед ним, нельзя было заподозрить в нём владыку тьмы, то теперь его облик изменился. Он был рождён во тьме и во тьму же должен был вернуться. Даже не источая сокрушительной ауры, каждым своим словом и жестом он демонстрировал властную мощь, способную поглотить Девять Миров, и свирепость властелина вечности.

В этот миг, как бы изящно он ни выглядел, он внушал ужас подобно пробудившемуся первобытному зверю. Он не был милосердным существом; он был тем, кто готов в мгновение ока поглотить всё сущее в этом мире.

Когда Прародитель Пустошей Сансары вышел из тьмы, Святой не проявил удивления. Он продолжал пристально смотреть на врага, сжимая в руке священный меч, оставаясь бесстрашным перед Девятью Мирами и непобедимым во все времена.

— Старый друг, тебе это удалось. По крайней мере, ты уничтожил моё светлое тело, позволив ему уйти, — с легкой улыбкой произнёс Прародитель Пустошей Сансары. — Беда и счастье всегда идут рука об руку, и кто знает, что из них благо, а что — проклятие. Раз уж свет ушёл безвозвратно, я полностью погрузился во тьму. Это и есть моё истинное «я».

Слова Прародителя Пустошей Сансары заставили многих Великих Монархов и Бессмертных Королей затаить дыхание. Трудно было сказать, стало ли уничтожение его светлого тела для него потерей или приобретением.

Как и говорил Ли Цие, никто не рождается злым. Прародитель Пустошей Сансары не всегда был воплощением мрака и не родился источником тьмы.

В годы своей юности он, как и многие другие великие мастера, упорно трудился, стремился к вершинам, и его кровь кипела от праведного гнева. Он сражался за себя и за тех, кто был ему дорог. Когда же он достиг вершин могущества, он сам был тем светом, что озарял целую эпоху.

Что именно заставило его позже свернуть на путь тьмы и стать источником мрака в эпоху Дальних Пустошей — об этом никто не знал. История умалчивала о том, через какие испытания ему пришлось пройти.

Но как бы то ни было, даже став самым ужасающим титаном тьмы, Прародитель Пустошей Сансары сохранил в себе частицу былого величия, и потому обладал светлым телом.

Однако сегодня, сойдясь в битве света против света, он в итоге лишился этого воплощения по воле Святого.

— Свет никогда не падет! — холодно отозвался Святой, глядя на врага. — Не свет отверг тебя, а ты сам не смог в нём удержаться!

— Да, это так, — спокойно ответил Прародитель Пустошей Сансары, не выказывая гнева. — На этом пути я далеко уступаю тебе, старый друг. Я не смог зайти так же далеко и не проявил такой же стойкости. Но разве сердце Пути не является по сути своей бесстрашным сердцем?

— Если сердце Пути не твердо, то даже при наличии таланта, равного вечности, ты лишь принесешь миру неисчислимые беды, — отрезал Святой. Его слова были тверды и беспощадны, словно удар молота.

— Сегодня я не стану спорить с тобой о том, кто прав, а кто виноват, и не буду рассуждать о добре и зле в мире смертных, — Прародитель Пустошей Сансары мягко улыбнулся и покачал головой. — На нашем уровне нам больше не нужно говорить об этих вещах. Мы сами вольны определять, что есть истина, а что — ложь, что есть свет, а что — тьма.

— Тогда пусть свет вынесет приговор твоей тьме, — Святой направил священный меч на противника. Его глаза вспыхнули ослепительным блеском, источая бесконечный святой свет; казалось, в его взоре бушует целый океан сияния.

— Старый друг, ты поистине велик. Хотя до твоего истинного пика прошлых лет тебе не хватает самой малости, ты всё же превосходишь меня в силе. В моем нынешнем состоянии сражаться с тобой действительно непросто. Но всё же, друг мой, ты меня недооцениваешь. Пусть наша эра была разрушена, моё глубинное наследие всё ещё при мне. И в этом ты мне уступаешь, — Прародитель Пустошей Сансары слегка улыбнулся.

Раздался оглушительный грохот. Стоило ему договорить, как из его тела хлынула тьма. Это был чистейший, первозданный мрак без единой капли примеси.

Под нарастающий гул Дальние Пустоши содрогнулись. Из каждой пяди этой земли начали вырываться потоки тьмы. Казалось, весь этот регион сам по себе был источником мрака, и эта энергия била из-под земли нескончаемым, бурным потоком. Можно было зачерпнуть горсть земли Дальних Пустошей и буквально выжать из неё целое ведро чистой тьмы.

Вся тьма, источаемая регионом, мгновенно собралась воедино и устремилась к Прародителю Пустошей Сансары, жадно им поглощаемая.

Если сравнивать с истинной эрой Дальних Пустошей, нынешний регион был лишь малой, уцелевшей частью того времени. Но раз эта малая часть смогла пережить великую катастрофу, можно было представить, насколько она была прочна. Всё, что осталось сейчас от той эры, было плодом трудов Прародителя Пустошей Сансары на протяжении бесчисленных веков.

В течение этого долгого времени он вкладывал все силы в обустройство каждой крупицы этой земли. И хотя катаклизм нанёс региону страшный урон, скрытая мощь, оставленная здесь Прародителем, всё ещё была невероятно велика.

Раздался мощный взрыв, от которого содрогнулась даже река времени. Поглотив всю тьму Дальних Пустошей, Прародитель Пустошей Сансары мгновенно приумножил свои силы за счёт этого колоссального наследия.

Послышался глухой, раскатистый гул, эхом отозвавшийся сквозь века, словно доносясь из самых древних времён. Всё тело Прародителя Пустошей Сансары теперь источало бесконечную тьму. Он полностью преобразился: стоя на самой вершине мира, он взирал на Девять Миров, на божеств и Монархов так, будто всё это были лишь ничтожные муравьи.

На его голове сияла Тёмная Корона, плечи укрывала мантия Тёмного Монарха. Каждым своим жестом он мог поглотить целую эпоху, а под давлением его мощи само время замедлялось. В этом домене он был абсолютным властелином всего сущего.

До этого момента Прародитель Пустошей Сансары выглядел утончённо и благородно, что не позволяло связать его образ с титаном тьмы. Но теперь его взгляд наполнился ледяным светом, выражающим беспредельное и холодное безразличие. В его глазах ничто не имело значения, всё было лишь прахом под ногами. Он без малейшего колебания мог поглотить миллиарды жизней. В нём не осталось ничего живого; он сам стал воплощением тьмы, перестав быть человеком или обычной жизненной сущностью.

В этот миг можно было заметить, что его взгляд стал поразительно похож на взгляд Святого — оба они были ледяными, бесстрастными и беспредельно суровыми.

Однако природа этого холода была совершенно разной. Холод Прародителя Пустошей Сансары проистекал из пренебрежения к жизни, для которой он видел лишь роль пищи. Холод же Святого был рождён его принципами: в его глазах мир просто обязан был быть именно таким, и никак иначе.

— Старый друг, сегодня мы будем сражаться до самой смерти, — медленно произнёс Прародитель Пустошей Сансары. Его голос изменился: в нём зазвучала непреклонная властность, не знающая равных. Он взирал на вечность свысока, и всё его существо теперь воплощало непобедимую мощь, перед которой меркло всё живое.