Глава 2001. Лао Мо

На похвалу Ли Цие Лао Мо отреагировал совершенно спокойно. В его поведении не было ни напускной скромности, ни самодовольства — лишь естественная простота.

— Сколько же миров ты исходил? — со вздохом произнес Ли Цие. — Переходя с континента на континент: Цзиньчжоу, Цинчжоу, Цзяохэнчжоу… Каким бы огромным ни был этот мир, однажды ты пройдешь его до конца. Каждое новое место — новое ремесло. Посвятить целую эпоху лишь одному делу… Это поистине невероятно. Печь лепешки, плести циновки, продавать доуфухуа… Сколько ремесел в твоих руках достигли абсолютного совершенства?

— Святой Учитель шутит надо мной, — с улыбкой ответил Лао Мо. — Я лишь коротаю так эти бесконечные годы.

Ли Цие тоже невольно рассмеялся:

— Просто коротать время недостаточно, иначе ты не смог бы так глубоко погрузить в это свое сердце Пути. Лишь тот, кто делает что-то искренне, всем сердцем, способен довести дело до вершины. Каждое мастерство, каждое знание — это тоже своего рода Великий Путь.

— Лишь пройдя через этот мир, понимаешь, насколько он прекрасен, — сказал Лао Мо. — Я не обладаю такой величественной судьбой, как вы, Святой Учитель, и у меня нет вашей решимости, способной сокрушать целые эпохи. Я — всего лишь маленький камешек в реке времени этого цикла. И этому камешку остается лишь перекатываться из одной эпохи в другую, познавая многообразие мирских чувств.

— И что же в этом плохого? — улыбнулся Ли Цие. — Великим Монархам и Бессмертным Королям суждено блистать в зените и покорять вершины, но взглянуть на мир под другим углом — тоже великое благо.

Ли Цие на мгновение замолчал, а затем добавил:

— …Просто многие Великие Монархи и Бессмертные Короли не властны над собой. Над их головами вечно висит Небесная кара, и они не смеют даже шагу ступить в мир смертных. У тебя же нет таких забот, ты можешь созерцать всё величие и блеск жизни. Разве это не уникальный и прекрасный путь Монарха?

— Всё дело в том, что мой талант весьма скуден, — без тени гордости, простыми словами ответил Лао Мо. — Я не могу, подобно другим Монархам, повелевать ветрами и тучами, поэтому мне остается лишь быть маленьким камешком, медленно ползущим по этой земле.

Ли Цие лишь улыбнулся, оглядывая скромную хижину. Для Лао Мо этот домик был целым миром.

— Позвольте спросить, Святой Учитель, — Лао Мо почтительно сложил ладони, — с какой целью вы почтили меня своим визитом?

— Если в этом мире и осталось сердце Пути, которое стоит того, чтобы я вновь его зажег, то в нашу эпоху, кроме моего собственного, твое сердце — самое достойное, — Ли Цие рассмеялся. — Если я скажу, что пришел сюда, чтобы зажечь тебя, ты поверишь?

Любой другой, поняв истинный смысл слов Ли Цие, пришел бы в ужас, но Лао Мо лишь мягко улыбнулся и покачал головой:

— Мое дряхлое тело не стоит вашего внимания, Святой Учитель. Даже если вы «зажжете» меня, толку будет мало — я не смогу достичь того результата, который вам нужен.

— Это была всего лишь шутка, — Ли Цие посмотрел на старика. — В этот раз я прибыл в Цзяохэнчжоу проездом. Зная, что ты здесь, я решил заглянуть. Ты — истинное чудо этого мира, и на тебя стоит посмотреть любому.

— Вы слишком добры, Святой Учитель. Я лишь тот, кому благоволят небеса. Мой путь ничтожен и не стоит упоминания, — Лао Мо снова покачал головой.

— Старый злодей-небо никогда никому не благоволит, — усмехнулся Ли Цие. — Даже если бы он и захотел, он бы не смог этого сделать. Ты достиг этого только сам. Ты пришел к равновесию с Небом и Землей, и именно поэтому ты всё еще жив.

— Это также благодаря милости других Монархов, — скромно заметил Лао Мо. — Многие из них наставляли меня: Божественный Монах Чжуннань, Всемирный Монарх, Бессмертный Монах Чи и многие другие Великие Монархи и Бессмертные Короли. Все они открывали мне тайны Великого Пути.

— В этих словах ты слишком уж принижаешь себя, — Ли Цие покачал головой и рассмеялся. — Скорее это они наставляли тебя, потому что хотели через тебя подсмотреть тайны этого мира, постичь суть вселенского равновесия. К сожалению, у них ничего не вышло — это под силу только тебе.

— Другие Монархи тоже пытались, и, возможно, в будущем их ждет успех, — возразил Лао Мо.

— Трудно, — Ли Цие вновь покачал головой. — Найдутся ли в Тринадцати континентах или Девяти Мирах Великие Монархи, которые не хотели бы сделать еще шаг вперед? Кто из них не желает достичь самой вершины? И я, и они — мы все до самого конца боремся с Небом и Землей, сражаемся с самими собой. Разве существует в этом мире истинное недеяние и отсутствие борьбы? Даже так называемое «недеяние» Великих Монархов — это лишь шаг назад, чтобы прыгнуть еще дальше.

Ли Цие посмотрел Лао Мо в глаза и негромко продолжил:

— Но ты… ты действительно этого достиг. В Великом Пути есть убыль и прибыль, но как только обретаешь баланс, даже если не получаешь истинного бессмертия, ты становишься к нему невероятно близок. Не забирать лишнего у Неба и Земли и не растрачивать себя — в этом и заключается точка равновесия между Монархом и мирозданием. Говоря проще, даже обычный смертный, если в его теле будет царить гармония, сможет прожить сто лет. Ты же сбалансировал себя в этом мире так, что это не только дарует тебе долголетие, но и позволяет открыто ходить по земле — Небесная кара просто не видит тебя.

— Сколько Великих Монархов и Бессмертных Королей жаждут вечной жизни? Сколько из них мечтают избавиться от Небесной кары? Но кому это удалось? — медленно произнес Ли Цие. — Только двоим: тебе и Мучжо. Но он пошел по крайнему пути, превратившись в нечто среднее между Тянь Ци и Сытым Чертом. Его никто не жалует, даже Старый злодей-небо, и он не может умереть, даже если захочет.

— Путь даоса Мучжо также заслуживает глубокого почтения, — при упоминании другого Монарха, не боящегося Небесной кары, Лао Мо преисполнился уважения. — Когда-то я встречался с ним и обсуждал Путь. Могу лишь сказать, что его понимание Дао слишком возвышенно и недосягаемо для таких, как я.

Ли Цие со смехом покачал головой:

— Мучжо действительно не боится Небесной кары, и на своем Пути он зашел так далеко, что его никому не догнать. Но он — лишь ждет смерти, в то время как ты — живешь. В этом их коренное различие. С другой стороны, на твоем собственном Пути тебе тоже нет равных. Многие Великие Монархи и Бессмертные Короли пытались подражать тебе, но ни один не преуспел.

— Можно лишь сказать, что у меня нет великих амбиций, и я доволен этой жизнью, — с улыбкой ответил Лао Мо. — Вы, Святой Учитель, Божественный Монах Чжуннань или Всемирный Монарх — вы люди великих помыслов. Вы несете в себе двенадцать Небесных мандатов, обладаете силой мириад поколений и стремитесь к вершинам вечности. Такие великие стремления мне не по плечу.

— Где есть прибыль, там неизбежно будет и убыль, — тихо вздохнул Ли Цие. — Обладать двенадцатью Небесными мандатами и силой веков — это действительно позволяет взойти на пик. Но когда ты переполняешь себя силой, ты создаешь дефицит в окружающем мире. Небесная кара нависает над тобой, и достичь долголетия становится почти невозможно. Это закономерно.

— То, что я дожил до сегодняшнего дня — великая удача, — спокойно произнес Лао Мо.

— В этом мире не бывает такой удачи, — Ли Цие покачал головой. — Ты шел к этому шаг за шагом. Нести Небесный мандат таким образом… Тебе пришлось заплатить за это гораздо больше, чем другим. Трудности этого Пути неведомы посторонним. Весь мир видит лишь славу Великих Монархов, но кто знает, через что им пришлось пройти?

— Миру также неведомы и ваши великие свершения, Святой Учитель, — сказал Лао Мо. — Тем не менее, вы продолжаете молча трудиться и оберегать этот мир.

— Нет, — Ли Цие рассмеялся. — Оберегать этот мир — обязанность вас, Великих Монархов и Бессмертных Королей.

Лао Мо это не удивило. Он оставался предельно серьезным и медленно произнес:

— Не знаю, что Святой Учитель хочет от меня, но если я понадоблюсь, я обязательно приложу все свои скромные силы. Пусть я и не принадлежу к вашей расе, но то, что вы делаете, заслуживает нашей поддержки.

— Ничего особенного, — небрежно ответил Ли Цие. — Мои слова о том, чтобы «зажечь» тебя, не были совсем уж шуткой. Конечно, не я буду тебя зажигать, и не сейчас. Я лишь надеюсь, что наступит день, когда ты сможешь пробудить этот мир.

— Я понимаю. Ваше сердце всё еще полно тревог, Святой Учитель, — заметил Лао Мо.

— Не столько тревог, сколько чувства долга, если хочешь. Назовем это «услугой по старой памяти», — спокойно произнес Ли Цие. — Я верю, что то, чему суждено случиться, обязательно случится. Скажи, когда тьма захлестнет этот мир, кто, по-твоему, добровольно падет, а кто будет стоять до конца?

Слова Ли Цие заставили Лао Мо замолчать. Наконец, он медленно ответил:

— Мои познания слишком скудны. Я не могу постичь замыслы великих Монархов, их дальновидность и понимание мира — всё это выше моего разумения.

Лао Мо говорил очень осторожно. Будучи сам Великим Монархом, он не смел делать поспешных выводов. Каждое его слово могло затронуть репутацию других Монархов или даже решить вопрос жизни и смерти Бессмертных Королей. Поэтому он предпочитал хранить молчание.

— Я не виню тебя за это, — Ли Цие лишь улыбнулся — такой ответ был предсказуем. — В Тринадцати континентах пасть может кто угодно. Но я верю, что есть один человек, который точно устоит. Тот, кто ни за что не предаст свое сердце Пути. И этот человек — ты!

— Благодарю за столь высокую оценку, Святой Учитель, — поспешно произнес Лао Мо.

— Это не просто высокая оценка, — Ли Цие покачал головой и усмехнулся. — Если быть точным, это смертный приговор. Ты же понимаешь, что такими словами я практически отправляю тебя на верную смерть?

Лао Мо на мгновение замолк, а затем ответил:

— Если моя смерть в этом мире принесет пользу, то чего мне бояться?

— Я верю, что ты не останешься в стороне, — кивнул Ли Цие. — В других Великих Монархах и Бессмертных Королях я не уверен, но в тебя я верю. Я знаю, что ты выстоишь. Именно поэтому я и пришел к тебе.

— Моя сила невелика. Если однажды этот день настанет, я не смогу в одиночку повернуть вспять бушующие волны судьбы, — сказал Лао Мо. — Чтобы спасти этот мир, понадобятся Великие Монархи с двенадцатью Небесными мандатами.

— В этом мире нельзя предугадать всё, — задумчиво произнес Ли Цие. — Обладать огромной силой — еще не значит желать блага этому миру. Будет уже замечательно, если те, кто стоит на самой вершине, не станут вредить человечеству. А уж захотят ли они стоять до конца, захотят ли они жертвовать собой ради простых «муравьев» — этого никто не знает.

— Я верю, что найдутся Великие Монархи и Бессмертные Короли, которые выступят на защиту, — медленно проговорил Лао Мо. — Например, Всемирный Монарх.

— Старик Цянь… — Ли Цие усмехнулся. — Мы с ним враждуем поколениями, и я вовсе не хочу принижать его достоинства. Боюсь только, что наступит день, когда даже он окажется не властен над собственной судьбой.