Глава 2140. Трое спутников
Пустота была призрачной и зыбкой. Казалось, это был мир абсолютного безмолвия, где любой, кто сюда попал, неизбежно погружался в тишину. В этом месте не было и намека на жизнь. Если бы практик, дрейфующий в таком пространстве, не обладал достаточно твердым сердцем Пути, он бы неминуемо лишился рассудка от одиночества и тоски.
Ли Цие, окутанный исполинским коконом, безмолвно парил в пустоте. В этот миг он сам напоминал живого мертвеца: ни звука, ни движения. Его кокон дрейфовал, подобно одинокому холодному обломку скалы в бескрайнем небе, на котором даже само время не могло оставить своих следов.
Пространство было бесконечным. Здесь не было ни солнца, ни луны, ни звездных рек; не было ни рассветов, ни закатов. Казалось, здесь нет вообще ничего — даже самого течения времени. Ли Цие дрейфовал в этой пустоте, и никто не мог сказать, сколько это длилось: тысячу лет, десять тысяч или всего лишь один краткий миг. А быть может, его странствие продолжалось миллионы веков.
В этом пустом, холодном и безмолвном забытьи время утратило свое значение. Все вокруг казалось вечным и неизменным: так было миллионы лет назад, так было сегодня, и так же будет в далеком будущем.
Наконец, спустя неведомо сколько времени, Ли Цие достиг того, что можно было назвать «другим берегом».
Впереди заструилось бессмертное сияние. Каким бы далеким ни был этот свет, в абсолютной пустоте он был виден отчетливо. Оттуда веяло небывалой жизненной силой и энергией. Казалось, там раскинулся шумный и невероятно оживленный мир, полный суеты и процветания. Это было место, к которому тянулись сердца, место, достойное того, чтобы его искали и к нему стремились.
Ли Цие медленно приближался к бессмертному сиянию. Расстояние сокращалось, и вот он уже почти коснулся границ этого нового мира.
В тот момент, когда он вплотную подошел к источнику света, его движение прекратилось. Исполинский кокон замер, словно достигнув конечной точки своего пути, ожидая, когда его хозяин пробудится ото сна.
Прошло еще какое-то время, и Ли Цие медленно пришел в себя. Он неспешно открыл глаза. Хотя он провел в океане Небесной кары и пустоте неизвестное количество веков, для него это было похоже на обычный сон. Впрочем, Ли Цие прекрасно осознавал, что время не стояло на месте, ведь внутри его тела произошли значительные изменения.
— Дзинь, дзинь, дзинь… — раздался резкий металлический звон. Мириады законов, переплетенных на его теле, начали медленно расправляться и отступать. Ли Цие сел внутри кокона из законов, окончательно приходя в ядро сознания.
Опустив взгляд, он увидел, что человеческая кожа, накинутая на плечи, превратилась в жалкое решето. Она была буквально изорвана ударами Небесной кары — настолько, что носить ее было уже невозможно.
Нужно понимать, что эта человеческая кожа была невероятно прочной и практически неразрушимой. То, что Небесная кара сумела превратить ее в ветхие лохмотья, наглядно доказывало, насколько чудовищной была мощь того карающего океана.
Ли Цие снял с себя остатки человеческой кожи. К его облегчению, первозданная судьба Великого Начала, скрытая под ней, осталась в полной сохранности. Ли Цие облегченно выдохнул. Первозданная судьба Великого Начала полностью оправдывала свое имя — переплетаясь в подобие боевого доспеха на теле, она становилась воистину несокрушимой преградой.
Если бы не первозданная судьба Великого Начала, Ли Цие вряд ли смог бы продержаться так долго. В конце концов, ни мириады законов, ни человеческая кожа не могли обеспечить ему абсолютной защиты; они лишь немного ослабляли неистовство Небесной кары.
Ли Цие слегка улыбнулся и глубоко вдохнул. Как бы то ни было, он преодолел самый сложный этап. Теперь, когда океан Небесной кары остался позади, все остальное должно было пойти гораздо проще.
Ли Цие поднялся на ноги и посмотрел вперед. Там все пространство было залито бессмертным сиянием. Мириады лучей, каждый длиной в сотни миллионов саженей, вертикально застыли в пустоте. Со стороны казалось, что это мир, наполненный божественным духом; стоило лишь пройти сквозь эту завесу, и ты окажешься в обители небожителей.
Глядя на эти величественные столпы света, Ли Цие медленно двинулся вперед. Его шаг был размеренным — не слишком быстрым, но и не медленным. Казалось, с каждым своим шагом он пересекал по целому миру.
Когда Ли Цие проходил мимо очередной нити бессмертного сияния, свет слегка пульсировал и вспыхивал, словно сканируя его или испытывая на прочность.
Ли Цие никак не реагировал на эти проявления. Он продолжал свой путь в тишине, шаг за шагом, словно вокруг не происходило ничего необычного.
Трудно было сказать, сколько длился этот переход, но когда он миновал зону вертикальных лучей, перед ним заколыхалось бессмертное пламя, и пространство окрасилось в пестрые, насыщенные цвета.
В этом ярком мире внезапно возник силуэт. Неизвестный стоял неподвижно, словно превратившись в вечный монумент. Казалось, он находился здесь с самого момента сотворения небес и земли.
Фигура была окутана туманом, и разглядеть черты лица было невозможно, но по всему ее телу плясали языки бессмертного пламени. Этот огонь светил неярко, но в нем чувствовалась сила, способная испепелить всё сущее. Казалось, даже крохотной искры этого пламени было достаточно, чтобы лишить жизни Великого Монарха или Бессмертного Короля. От этой фигуры исходила аура беспредельного владыки, истинного небожителя.
Ли Цие замер и молча посмотрел на незнакомца. Они стояли друг напротив друга, словно пытаясь пронзить взором самую суть собеседника и разгадать все тайны, скрытые за его обликом.
Ли Цие едва заметно улыбнулся. Этот силуэт не был ему чужд — в свое время, когда он находился в книжном павильоне Академии и медитировал перед невысоким пиком, используя человеческую кожу, этот образ уже являлся ему.
Их взгляды встретились, и время словно замерло. Казалось, в этом безмолвном контакте они узрели саму вечность. Это был лишь призрачный образ, а не живой истинный мастер, но даже одного его присутствия было достаточно, чтобы создать непреодолимую преграду.
Пока этот силуэт стоял на пути, казалось, что никто в подлунном мире не сможет пройти мимо него. Он выглядел абсолютно непобедимым.
Они долго смотрели друг на друга, пока Ли Цие, наконец, не произнес с легкой усмешкой: — Полагаю, это можно считать встречей без тайн.
В этом обмене взглядами оба, казалось, увидели истоки друг друга и все сокровенные истины, словно в этот миг между ними не осталось никаких секретов.
Силуэт не произнес ни слова. Он просто развернулся и пошел прочь — то ли уходя, то ли указывая дорогу. Его движения были неспешными, а под ногами сама собой начала разворачиваться великая тропа. Она была наполнена божественным духом и мерцала бессмертным сиянием, словно это была дорога, ведущая прямиком в мир бессмертных.
Ли Цие лишь хмыкнул и ступил на эту тропу. Он шел не спеша, сохраняя за спиной проводника неизменную дистанцию.
Так они и шли один за другим, пока спустя некоторое время не появились еще две фигуры. Они пристроились к первому силуэту, заняв места слева и справа от него, — казалось, между этой троицей существовало беспредельное взаимопонимание.
Вновь прибывшие тени также казались выходцами из глубокой древности. Было чувство, что они принадлежат к той же эпохе и тому же миру, что и первый проводник.
От тех двоих, что шли по бокам, исходила совершенно разная аура. Силуэт слева обладал неописуемым ритмом. Казалось, каждое его движение, каждый шаг были наполнены особой гармонией. Но дело было не в том, что он подстраивался под ритм мира — напротив, это само небо, земля и великий Путь подстраивались под его пульсацию. Казалось, он сам был источником всех ритмов во вселенной.
Тень справа так и лучилась жизненной силой. Несмотря на то, что это был лишь призрачный образ с неясными чертами лица, во время ходьбы от него исходило ощущение присутствия живого, настоящего человека. Более того, от него веяло тонким, упоительным ароматом лекарственных трав. Стоило лишь вдохнуть этот запах, как казалось, будто внутри твоего собственного тела вот-вот прорастет истинное бессмертное лекарство.
Трое спутников вели Ли Цие вперед. Вокруг царило молчание — никто не произносил ни слова. Ли Цие просто следовал за ними по широкой тропе Пути.
Во время этого путешествия Ли Цие был абсолютно спокоен. Он двигался уверенно и непринужденно, наслаждаясь моментом.
На самом деле, сейчас любая спешка была бы бессмысленной. Когда эти трое шли впереди, обойти их было невозможно. Пока они возглавляли путь, никто не смел их перегнать. Даже если бы здесь оказался самый непобедимый мастер своей эпохи или даже властелин эпохи, ему бы не удалось опередить эту троицу.
Ли Цие, ступая по тропе великого Пути, совершенно открыто, свободно и непринужденно следовал за тремя фигурами.
Странно было то, что за все время пути эти трое так и не заговорили с Ли Цие. Они не пытались напасть на него и не чинили препятствий.
Они просто вели его, словно указывая путь или подвергая негласному испытанию. Само их присутствие на этой дороге говорило о многом без всяких слов.
Они шли и шли, пока образы впереди не начали постепенно бледнеть и тускнеть. В конце концов трое спутников медленно растворились в воздухе, словно их миссия была окончена. После того как они исчезли, не осталось ни единого следа их пребывания — можно было подумать, что все произошедшее было лишь мимолетным видением.
В этот миг впереди вспыхнул ослепительный свет. Пространство засияло всеми цветами радуги, открывая взору совершенно иной мир. Перед Ли Цие раскинулись три тысячи саженей мирской суеты — место, наполненное невероятным шумом и суетой жизни.
В этом сиянии красок проступили контуры древнего города. Там сновали по своим делам рабочие, выкрикивали зазывные слова уличные торговцы, пели песни молодые девушки… Это был мир во всем его многообразии, живой, шумный и бесконечно загадочный.