Глава 2264. Древоточец Дерева
Чжан Янь и Ху Цинню оба вышли вперёд, чтобы заключить пари с Ли Цие. Остальные молодые монахи на миг переглянулись, но в итоге никто из них не встал на сторону Чжан Яня и Ху Цинню.
Все видели, что между Ли Цие, Му Ялань и Цинь Шаояо отношения особые. Зачем им нарываться на Долину Долголетия? В конце концов, эта долина — правитель Дао Долголетия. К тому же нет нужды сердить красавиц.
Более того, они все были соперниками Чжан Яня и Ху Цинню. Почему им помогать им в такой момент? Если Чжан Янь и Ху Цинню опозорятся, это только повысит их собственный статус в глазах красавиц. Они бы ещё порадовались чужому несчастью, зачем же поддерживать соперников?
— Брат Ху, нас двоих хватит с лихвой, — увидев, что никто не присоединяется, Чжан Янь почувствовал недовольство и холодно хмыкнул, медленно произнеся.
— Тогда давайте начнём пари, — в этот миг глаза Ху Цинню сверкнули остро, в нём чувствовалась агрессивная решимость. — Если мы проиграем, всё это твоё. А если вы проиграете, то жрите грязь!
Ху Цинню хотел отстоять свою честь. Он жаждал увидеть, как Ли Цие опозорится. Если Ли Цие и правда жрёт грязь, это будет момент триумфа — время блеснуть перед красавицами.
Ли Цие взглянул на ставки, которые Ху Цинню и его спутники положили на стол. Он улыбнулся и сказал:
— С такими ставками вы хотите играть со мной? Что это за хлам, не стоит упоминания.
— Ты… — лицо Ху Цинню потемнело. Пусть его мазь и женьшень Ли Шань не были сокровищами мира, но всё же весьма ценными. А Ли Цие так их обесценил. Глаза Ху Цинню похолодели, он холодно крикнул: — Какая наглость! Мой женьшень Ли Шань вырос в Полумесячной Теневой Долине. Он окутан лунным сиянием, впитывает эссенцию лунного света…
— Обычный травяной корешок, чем тут хвастаться, — прервал его Ли Цие. — Ялань, у меня есть маленький корешок женьшеня, завари мне чашку чая.
С этими словами Ли Цие небрежно бросил на стол деревянную шкатулку.
Му Ялань открыла её, и мгновенно распространилась бессмертная аура. В шкатулке лежал корешок женьшеня размером с палец, переливающийся звёздным сиянием, словно сорванный из глубин звёзд.
— Чэнь Юэ Баошэнь! — увидев этот корешок, стоявшая рядом Цинь Шаояо не удержалась от удивлённого восклицания. — Говорят, он растёт только в Мире Бессмертных Дао-Наследий, невероятно редок.
Увидев корешок в шкатулке, Ху Цинню тоже изменился в лице и воскликнул от изумления:
— Чэнь Юэ Баошэнь!
Как божественный лекарь, он, конечно, знал ценность Чэнь Юэ Баошэнь. По сравнению с ним его женьшень Ли Шань и правда был простой травой, недостойной внимания.
— Чэнь Юэ Баошэнь, — услышав это имя, некоторые молодые монахи тоже осознали редкость этого сокровища и не удержались от удивления.
В этот миг Му Ялань уже заварила чашку чая из женьшеня. Ли Цие дунул на неё, сделал маленький глоток и спокойно сказал:
— Годков маловато, постарше был бы — ещё вкуснее.
Все на миг онемели. Заварить чай из корешка Чэнь Юэ Баошэнь — такая расточительность не поддаётся описанию. Это вызывало зависть, граничащую с яростью. Даже предки их великих учений не удостаивались такого. Зависть переполняла всех.
Конечно, для Ли Цие такой корешок был сущей безделушкой. Когда он уничтожил Прародителя Колеса Возрождения, сокровищница того была столь обширна, что напугала бы даже живых мертвецов. Один Чэнь Юэ Баошэнь — мелочь, недостойная упоминания.
Все глупо смотрели, как Ли Цие пьёт чай. Даже Ху Цинню и Чжан Янь не нашли слов.
— Хотите добавить ставки? — Ли Цие, потягивая чай, взглянул на Ху Цинню и остальных.
Лица Ху Цинню и Чжан Яня покраснели. Их ставки казались теперь жалкими. Даже их драгоценный женьшень Ли Шань не шёл в сравнение с этой чашкой чая. Даже если они выложат всё, что имеют, это не превзойдёт этот чай.
Ху Цинню и Чжан Янь стояли красные как раки, не зная, уйти или остаться.
Это было как если бы кто-то хвастался драгоценным камнем, а другой носил камень вдесятеро дороже на башмаке. Удар по лицу был болезненным.
— Раз уж пари, я не жаден до ваших пилюль и не стану вас обижать, чтобы не сказали, будто я давлю богатством, — слегка улыбнулся Ли Цие. — Так что если я проиграю, съем всю эту грязь. А если вы — не буду вас мучить, просто скатитесь в грязи.
Услышав такие условия, все переглянулись. Пари казалось справедливым. Как и сказал Ли Цие, он никого не обижал.
— Действительно приемлемо, — пробормотал один из молодых монахов. Пусть они и не любили Ли Цие, но пари было честным.
— Ещё осмелитесь? Если нет, то проваливайте, откуда пришли. Не маячьте здесь, — Ли Цие махнул рукой, словно отгоняя мух.
— Пари так пари! Проиграю — скатаюсь в грязи! — Ху Цинню был горд, но решителен. Он хотел отстоять честь, пусть даже ценой поражения.
— Хорошо, смелость достойна похвалы, — Ли Цие захлопал в ладоши с улыбкой. — А ты? — он взглянул на Чжан Яня.
— Это… — Чжан Янь заколебался. В отличие от упрямого Ху Цинню, он был хитрее.
Сначала он согласился на пари неохотно, на зубах скрепя сердце. Теперь, видя уверенность Ли Цие, он усомнился и хотел отступить.
— В крайнем случае, скатимся в грязи. Брат Чжан, давай! — Ху Цинню сразу потянул его за собой, подстрекая.
Хотя катиться в грязи не наносило реального ущерба Чжан Яню, это было унизительно. Как наследник Врат Ста Драгоценностей, проиграть и кататься в грязи? Это стало бы пятном на всю жизнь. А перед красавицами — и вовсе стыдно поднять голову.
— Я… я в деле, — в конце концов Чжан Янь стиснул зубы и пошёл ва-банк. Отступить перед красавицами — то же самое поражение. Так уж лучше держаться, авось повезёт.
— Тогда начнём, — слегка улыбнулся Ли Цие.
Все уставились на отмель. В воде Ли Цие вырыл несколько грязевых ям, каждая из которых выглядела странно.
Все думали, что он снова нырнёт копать, но он лишь достал золотистую тыкву — это была Горлянка Одного Ян.
— Фьють! — раздался звук, и когда Горлянка открылась, из неё вырвался тонкий поток света, словно осколки звёзд в океане, переливающийся, будто звёздная вода.
Эта вода мгновенно разделилась на струи и влилась в каждую яму. Вмиг весь свет ушёл вглубь.
По мере того как свет заполнял ямы, послышались «пуф-пуф-пуф». Вся отмель начала вздуваться, словно булки в пароварке — чем больше, тем выше.
Отмель всё больше вздувалась, и все недоумевали, что задумал Ли Цие.
— Поп! — когда вздутие достигло предела, отмель лопнула, грязь брызнула во все стороны. Молодые монахи отпрыгнули, чтобы не запачкаться.
— Бзз! — когда отмель взорвалась, словно разбуженный улей, из-под грязи вылетели бесчисленные крошечные существа, чёрной тучей, как нашествие насекомых.
— Что это такое? — столько мелких тварей вырвалось из грязи, все вздрогнули и уставились: это были крошечные летающие букашки, похожие на водяных вшей, но с зелёным свечением. Когда они садились на воду, их зелёный свет мерцал, словно множество крошечных зелёных лампочек.
— Это древоточцы дерева, — узнал один из молодых монахов на лодке. — Они обожают грызть инь-дерево, особенно лекарственное из аптекарских хижин — их любимое. Мой учитель говорил: если в ручье аптеки увидишь древоточцев, в округе нет лекарственного дерева. Если и было, они его давно сожрали.
— Действительно древоточцы дерева, — увидев эту тучу, Ху Цинню облегчённо выдохнул и улыбнулся — редкое зрелище. — Может, здесь и были большие куски лекарственного дерева, но теперь от него и следа не осталось.
В этот миг улыбающийся Ху Цинню с торжеством взглянул на Ли Цие. Как божественный лекарь, он лучше всех знал: где древоточцы, там нет ни затонувшего дерева, ни инь-дерева, тем более лекарственного. Если и было, они его давно уничтожили. Часто древоточцы находят лекарственное дерево раньше монахов.
Без сомнения, такая туча древоточцев гнездилась в этой отмели. Как же там может быть лекарственное дерево?
Увидев столько древоточцев, Чжан Янь тоже выдохнул с облегчением, чувствуя победу в кармане. Но чтобы убедиться, он шагнул вперёд и осмотрел взорванную отмель: кроме грязи, ничего. Ни следа лекарственного дерева.