Глава 2484. Цинь Цзяньяо

С каждым днём, по мере того как приближался срок Смены цвета Девяти Озёр, всё больше и больше учеников Дао Девяти Тайн прибывало в горы Цзюлянь. И хотя многие из них действительно приходили сюда ради медитаций и постижения Пути, большинство всё же надеялось стать свидетелями этого редчайшего явления.

Практики, стекавшиеся в горы Цзюлянь, прибывали со всех уголков Дао Девяти Тайн: здесь были и адепты великих орденов, и ученики крошечных сект, и даже многочисленные вольные практики.

В этом и заключалась уникальность гор Цзюлянь — пока ты являешься адептом Дао Девяти Тайн, не имело значения, происходишь ли ты из благородного рода или из захудалой школы. Даже к одиноким вольным практикам здесь относились без малейшего различия.

Будь ты даже самым неприметным практиком, чья культивация настолько слаба, что её можно не принимать в расчёт, — если твоё искусство берёт начало в Дао Девяти Тайн, ты имел полное право прийти в горы Цзюлянь для постижения Дао.

Горы Цзюлянь не выставляли за дверь бедных странников и не предоставляли особых привилегий выходцам из великих семей. Даже когда в эти края некогда прибыл сам Бессмертный Монарх Тайцин, для него не стали делать исключений в приёме или обустройстве.

Именно благодаря такой непоколебимой беспристрастности горы Цзюлянь заслужили в глазах людей свой нейтральный и обособленный статус, стоящий выше мирской суеты.

Каждому прибывшему горы Цзюлянь выделяли место для проживания, но при этом никто не приставлял к гостям слуг или сопровождающих — каждый должен был заботиться о себе сам.

Время шло, и среди прибывающих в горы становилось всё больше значимых фигур молодого поколения. Если поначалу здесь мелькали в основном адепты мелких школ, то позже стали появляться наследники великих орденов и даже представители Пяти Великих сил, таких как павильон Близости к Морю.

Видя, как в горах Цзюлянь собирается всё больше гениев и могучих мастеров, обычные молодые практики начали испытывать нешуточное давление. Ведь чем больше сильных соперников, тем ожесточённее будет конкуренция. А когда в дело вступят представители Пяти Великих сил, то не только мелкие секты, но и крупные ордены вряд ли смогут составить им достойную конкуренцию.

— Бабах, бабах, бабах! — в один из дней раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулись горы и долины.

Услышав этот шум, многие невольно вздрогнули. Кто мог позволить себе вести себя столь нагло и вызывающе в священных горах Цзюлянь?

Люди один за другим начали оборачиваться, устремляя взгляды в ту сторону, откуда доносился грохот.

Вдалеке показался отряд тяжёлой конницы, мчавшийся прямо по воздуху. Всадников было немного, едва ли набралось бы полтора десятка, но когда они скакали в едином порыве, создавалось полное ощущение неудержимого стального потока. Казалось, этот ревущий железный вал способен сокрушить любое препятствие на своём пути, превращая в пыль всё, что осмелится преградить ему дорогу.

Несмотря на малую численность, это появление вызвало чувство, будто в горы Цзюлянь вторгается многотысячная армия — сам воздух вокруг задрожал от напряжения.

Каждый воин восседал на боевом коне, и казалось, человек и животное составляют единое целое. И всадники, и их скакуны были с ног до головы закованы в тяжёлую броню. Именно этот блеск металла и слитность движений рождали образ сокрушительного стального потока, способного разбивать горные пики вдребезги.

Возглавлял отряд молодой человек. Его густые брови вразлёт и пронзительный взгляд выдавали сильную личность, а статная фигура и исходящая от него жажда битвы безошибочно указывали на опытного военачальника, не раз видевшего смерть на поле боя.

— Армия рода Ма! — увидев приближающуюся конницу, кто-то сразу узнал её и не сдержал удивлённого возгласа.