Глава 2738. Вернулись

В это мгновение божественный мост перекинулся через море сознания, прокладывая путь к иному берегу. Сердце старика содрогнулось: его посетило чувство, будто тучи рассеялись и наконец выглянуло солнце. В этот миг он воочию узрел надежду на прорыв в своём постижении Пути.

Эти оковы сдерживали его на протяжении бесчисленных эпох, но сейчас одно-единственное озарение, дарованное Ли Цие, заставило его пробудиться, словно от долгого сна.

Это чувство повергло старика в трепет. Если взглянуть на всё Дао Бессмертных и Демонов, кто мог похвастаться более глубоким пониманием Великого Пути Старца Долголетия, чем он? Кто мог лучше него постичь сокровенную суть самадхи этого учения?

Однако теперь Ли Цие хватило всего одного жеста, чтобы развеять туман заблуждений в его сердце. Не оставалось сомнений: Ли Цие не только намного превосходил его в общем постижении Дао, но и обладал куда более глубоким видением Высшего Пути Старца Долголетия.

Для любого другого мастера это показалось бы немыслимым. В глазах обитателей Дао Бессмертных и Демонов, да и всего Мира Бессмертных Дао-Наследий, едва ли нашёлся бы кто-то, способный превзойти этого старика. Но обычный с виду юноша, стоявший перед ним, без сомнения, оставил его далеко позади.

— Благодарю предшественника за то, что указали путь из лабиринта сомнений! — оправившись от потрясения, старик поспешил пасть ниц перед Ли Цие, выражая глубочайшее почтение.

Но Ли Цие уже закрыл глаза и замер, не шевелясь, будто снова погрузился в глубокий сон. Го Цзяхуэй не смела проронить ни слова. Она молча взвалила Ли Цие на спину и начала спускаться с горы.

Старик ещё несколько раз поклонился вслед удаляющемуся Ли Цие и не отводил взгляда, пока его силуэт окончательно не скрылся из виду.

Когда Го Цзяхуэй ушла далеко, старик глубоко вздохнул и вернулся в свой угол пещеры Бессмертного Демона. Он сел на прежнее место и в мгновение ока вошёл в состояние духовного странствия, вновь уподобившись каменному изваянию.

В пещере Бессмертного Демона вновь воцарился покой. Казалось, за вечность здесь ничего не изменилось, и будто бы вовсе не происходило никаких удивительных событий.

Зима сменялась весной. У подножия священной горы деревья пустили новые побеги, а проснувшиеся от спячки звери и птицы начали выходить из своих нор в поисках пищи.

В небольшой хижине у подножия горы Чжао Чжитин всё так же жила в уединении, совершенствуясь под шум горного источника. За это время она достигла поразительных успехов — спокойствие и сосредоточенность давали поистине мгновенный результат.

За эти дни Чжао Чжитин заметно повзрослела. В её облике появилось особое благородство и очарование зрелости, а сама её аура стала более глубокой и уравновешенной.

Как и прежде, каждое утро Чжао Чжитин выходила из хижины и всматривалась вдаль. Её взгляд неизменно следовал по каменной тропе вверх по склону священной горы, ожидая появления Го Цзяхуэй.

День за днём проходили в ожидании, но Го Цзяхуэй всё не появлялась. О ней не было ни слуху ни духу, будто она бесследно исчезла, как глиняный бык, ушедший в море.

Но Чжао Чжитин продолжала ждать. Каждое утро она выходила на дорогу и смотрела на узкую овечью тропу в надежде на возвращение подруги.

Несмотря на то, что Го Цзяхуэй отсутствовала так долго, Чжао Чжитин была твердо уверена: она вернётся. Пока рядом с ней Ли Цие, с Го Цзяхуэй ничего не случится. Эта вера была непоколебимой.

И дело было даже не столько в доверии к самой Го Цзяхуэй, сколько в абсолютной уверенности в Ли Цие. Она знала, что даже пребывая в глубоком сне, он не допустит, чтобы с девушкой приключилась беда.

Сегодня Чжао Чжитин, как обычно, смотрела на овечью тропу. Она почти не надеялась что-то увидеть, но вдруг в самом конце тропинки показался знакомый и в то же время изменившийся силуэт. Тень медленно двигалась по узкой дорожке, спускаясь всё ниже.

Сначала Чжао Чжитин решила, что ей это почудилось. Она инстинктивно протёрла глаза и посмотрела снова. Человек на каменной тропе становился всё ближе.