Глава 2916. Тот старик

— Дзинь, дзинь, дзинь…

Мерный стук резца по камню эхом разносился над бескрайней степью. Эти звуки не были поспешными; напротив, в ударах чувствовался чёткий ритм, который ласкал слух. Казалось, этот стук стал вечным пульсом мироздания, оживляющим безмолвные небеса и землю.

Именно благодаря этому ритмичному «дзинь, дзинь, дзинь» тишина этих мест перестала казаться пустой и скучной, наполнившись дыханием жизни.

Если бы кто-то проследил за источником звука, он бы увидел на вершине невысокого пика старика, который усердно трудился над каменной стеной.

Старик был одет в простые холщовые одежды. Его лицо, испещрённое бесчисленными морщинами, хранило следы прожитых эпох. Время неустанно шлифовало его облик, но оно было не в силах сокрушить его непоколебимую волю.

Его глаза сияли ярко и чисто; в них не было и тени старческой немощи. Взгляд старика казался бездонным и мудрым, словно он лично был свидетелем великого множества превращений, видя, как океаны сменялись тутовыми рощами, а миры рождались и гибли.

Глядя в эти глаза, невольно верилось: в этом мире нет ничего, что они не смогли бы объять и принять.

Старые руки мастера были покрыты мозолями, кожа на тыльной стороне ладоней собралась в глубокие складки. Однако, когда эти руки сжимали железный молот и резец, движения старика становились удивительно твёрдыми и точными. Казалось, под его ударами не устоит ни одна преграда.

Старик неспешно высекал символы на скале. Несмотря на медлительность, иероглиф за иероглифом укладывались в ровные ряды.

Ритмичный стук продолжал разноситься над миром, становясь вечной мелодией, прекрасной в своей простоте и гармонии.

Стоит помнить, что этот приземистый пик был невероятно твёрдым. Даже если бы Лазурные Небеса рухнули и обрушились на него всей своей мощью, они бы не смогли его сокрушить; скорее уж сама гора пронзила бы небесный свод. Никакое божественное оружие не могло оставить на этой скале даже царапины.

Но под мерными ударами молота и резца в руках старика от камня отделялась крошка, и на поверхности медленно проступали чёткие следы.

Перед этим решительным напором железного резца пасовала любая твердыня: сантиметр за сантиметром мастер оставлял свой след на теле вечной горы.

На скале проступали руны — древние, глубокие и невероятно сложные для понимания. Судя по налёту времени, самые первые из них были высечены бесчисленное множество веков назад.

Это означало, что на создание одного-единственного знака у старика уходили тысячи, а то и десятки тысяч лет. Процесс был невероятно долгим.

На стене уже красовались тысячи иероглифов. Становилось ясно: когда работа будет закончена, все эти символы сложатся в полноценные Высшие главы.

Только представьте: если на одну руну требуются тысячелетия, то на написание целого текста из тысяч знаков уйдут целые эпохи.