Глава 2917. Какой путь

Ли Цие улыбнулся и, глядя на высеченные на скале руны, произнёс:

— Рискованный приём… Но именно это больше всего любит толпа. Мир полон заурядных людей, и мало кто из них готов тратить силы на то, чтобы заложить прочный фундамент. В глазах многих, кто мнит себя мудрецом, величие Дао где-то там, высоко и далеко — вот их истинная цель. А тратить время и энергию на укрепление фундамента — это, по их мнению, удел глупцов.

— Вот почему тех, кто способен достичь вечности, считанные единицы, — старик тоже улыбнулся. — Гениев великое множество, но тех, кто по-настоящему постиг Путь — крайне мало.

— Только если сердце неподвижно, можно достичь вечности, — Ли Цие усмехнулся. — И это не имеет никакого отношения ни к свету, ни к тьме, ни к великому и праведному пути, ни к ложным учениям.

— Если основа Пути не крепка, откуда взяться неподвижному сердцу Пути? — старик пристально посмотрел на него, и выражение его лица стало предельно серьёзным.

Ли Цие перевёл взгляд вдаль и, кивнув, согласился:

— Это правда. Вглядываясь в далёкие горизонты, люди часто забывают о том, что у них под ногами. Не сделав малого шага, как можно достичь далёкой цели?

Старик отхлебнул горной воды, кивнул и, посмотрев на Ли Цие, спросил:

— Зачем ты пришёл сюда, друг?

— Просто посмотреть, — улыбнулся Ли Цие. — Посмотреть, что оставил после себя Святой Диких Пустошей. Впрочем, придя сюда и увидев тебя, я понял, что могу быть спокоен. Теперь уже неважно, увижу я это или нет.

— Раз уж пришёл, почему бы не взглянуть? Увидеть всё своими глазами — так будет надёжнее, — голос старика звучал очень мягко, словно он был добрым наставником.

— И то верно. Пожалуй, стоит посмотреть. Взглянуть на Святого Диких Пустошей… точнее, на то, в каком состоянии была его душа в те времена, — проговорил Ли Цие.

— Он пришёл из тьмы, — серьёзно произнёс старик. — И хотя он зажёг свет в своём сердце, в самой глубине души он всё равно оставался существом тьмы. Поэтому в конечном итоге он к ней и вернулся. Вот почему я говорю, что он не представляет истинный свет. Просто тогда моё Дао было ещё слишком мелким, а мастерство уступало его силе.

— Свет ли, тьма ли — всё это лишь плод одной мысли в его сердце, — Ли Цие невольно улыбнулся и покачал головой. — Он не такой, как ты. Ты предан свету, ты в нём и закончишь свой путь. То, что ты ищешь — это и есть твой путь.

— Пожалуй, так и есть, — старик редко когда кивал столь торжественно. — В те времена я говорил ему, что тот свет, который он ищет — не более чем утешение для его души, самообман. Его «спасение всех живых существ» и «всепроникающий свет» были лишь попыткой найти успокоение для себя самого. В самых глубинах его души вечно шевелилась жадность, жаждущая поглотить его свет. В конце концов, свет стал для него лишь инструментом, ведь он так и не смог избавиться от своих пороков!

— Точнее будет сказать, что он не смог избавиться от страха в своём сердце! — Ли Цие медленно проговорил, глядя вдаль. — Столкнувшись лицом к лицу с гибелью, он не смог совладать с ужасом перед поражением. Он не смог принять это открыто и честно, и это заставило его любой ценой искать способы выжить или хотя бы получить шанс на последнюю схватку. Именно поэтому он вечно стремился стать ещё сильнее…

Ли Цие продолжил:

— …Когда он стал достаточно могущественным, жадность в его сердце перешла все границы, пошатнув его сердце Пути. Ради достижения своих целей он стал готов на всё, даже на то, чтобы похоронить собственный мир и собственную эпоху… И в конце, когда он захотел вернуться к свету и найти в себе остатки человечности, он обнаружил, что всё это было лишь самообманом, попыткой утешить души умерших. Попыткой извиниться перед теми, кто когда-то в нём разочаровался. — Сказав это, Ли Цие тихо вздохнул.

Старик на некоторое время замолчал, а затем медленно произнёс:

— То, к чему стремлюсь я — это лишь передача учения и следование своему пути.