Глава 3359. Коварные замыслы
Вспыхнувший конфликт привёл к тому, что Чжань Ху, Лю Лэйлун и остальные предстали перед судом совета. Старейшины и главы пиков вызвали для допроса даже детей из деревни Лю.
Лю Лэйлун всегда питал неприязнь к ордену Трёх Истин и в глубине души презирал их. Вкупе с его вспыльчивым нравом, его слова на совете звучали излишне резко и вызывающе.
Хуан Нин и Чжань Ху, давно искавшие повод, чтобы сокрушить Ли Цие, решили в полной мере воспользоваться этим инцидентом. Они намеревались раздуть дело и окончательно уничтожить своего соперника.
Оба были далеко не глупы и прекрасно видели: сейчас Ли Цие стал в ордене Шэньсюань тем, на кого возлагали надежды все ученики. Они понимали, что если не действовать сейчас, то в будущем подавить его будет практически невозможно.
Пока Ли Цие ещё не окончательно укрепил своё положение, а верхушка ордена крайне дорожила мирным договором с орденом Трёх Истин и боялась любых осложнений, для Хуан Нина и Чжань Ху настал идеальный момент. Это был лучший рычаг, чтобы сместить его.
То, что они решили не впутывать в обвинения Гун Цяньюэ, было не только их личной симпатией к ней, но и тонким стратегическим ходом.
Если бы орден Шэньсюань решил одинаково вкладываться в развитие и Ли Цие, и Гун Цяньюэ, то позиции девушки всё равно были бы прочнее — за её плечами стоял опыт и поддержка многих старейшин. Чжань Ху и Хуан Нин рассудили так: ради высших интересов и мира между двумя школами орден вполне мог пожертвовать одним Ли Цие.
В конце концов, даже без Ли Цие у Шэньсюань оставалась Гун Цяньюэ, а значит, будущее ордена всё равно было многообещающим. Подобная «жертва малым» ради сохранения мира казалась вполне приемлемым выходом для руководства.
Именно поэтому Чжань Ху и Хуан Нин, выступая перед высшим руководством ордена, подали на Ли Цие жалобу в самых суровых выражениях. Они даже осмелились обвинить его в шпионаже, заявив, что Ли Цие — засланный лазутчик третьей силы, чьей целью было рассорить орден Шэньсюань с орденом Трёх Истин.
По их версии, он провоцировал войну, чтобы обе стороны обескровили друг друга, позволив его истинным хозяевам извлечь выгоду из этого хаоса. Ссылаясь на это, Хуан Нин и Чжань Ху предложили подвергнуть Ли Цие суровому допросу.
Однако среди глав пиков и старейшин ордена Шэньсюань мнения на этот счёт разделились.
— Назвать Ли Цие шпионом — это уж слишком, — высказался главный старейшина, решительно встав на сторону юноши. Он покачал головой и добавил: — Он просто не привык следить за своим языком и не знает меры в словах.
— Трудно сказать наверняка, — медленно проговорил один из старейшин Демонической Расы. — Едва успев вступить в орден, он уже поднял такую шумиху. Это не к добру. Десятилетиями орден Шэньсюань и орден Трёх Истин жили душа в душу, и вдруг такой внезапный конфликт… Это выглядит подозрительно.
Старейшины Демонической Расы вовсе не обязательно верили в то, что Ли Цие был шпионом. Для них это был лишь удобный повод.
Дело было в том, что влияние Человеческой Расы в ордене росло не по дням, а по часам. В первом поколении верховную власть удерживал Пин Сувэн, во втором был гений Су Сюй, в третьем — Гун Цяньюэ уже несла знамя лидера. А теперь появился ещё и этот таинственный, пугающий своим талантом Ли Цие, который за короткий срок сотворил столько чудес и завоевал сердца учеников.
Высшие чины Демонической Расы осознали: если так пойдёт и дальше, в нынешнюю и следующую эпохи вся власть в ордене Шэньсюань прочно закрепится в руках Человеческой Расы.
Поэтому некоторые старейшины-демоны вовсе не стремились во что бы то ни стало признать Ли Цие шпионом, но считали, что проучить его и поставить на место необходимо. Это также послужило бы укреплению авторитета Демонической Расы внутри ордена.
— Вы не слишком ли высокого мнения о себе? Если даже он — шпион, то в этом мире шпионов больше не осталось, — Король Горной Вершины, глава пика Восьми Саженей, разумеется, поддержал Ли Цие. Он холодно посмотрел на Хуан Нина и Чжань Ху и добавил: — Нужен ли такому человеку, как он, статус шпиона?