Глава 983. Наставление

Ли Цие привёл их на место, окинул внимательным взглядом и неспешно заговорил: — У меня есть всего полдня, поэтому те принципы, о которых я упоминал ранее, я истолкую ещё раз. Ты, ты и ты…

Ли Цие указал на троих учеников.

Это были самые способные последователи И Чуаня, среди которых был и А-Бао.

— Я вижу, что вы трое уже практиковали техники совместного боя и достигли неплохого взаимопонимания, — продолжил Ли Цие, — поэтому я обучу вас Древней формации Трёх Талантов. Я повторю объяснение лишь дважды, а сможете ли вы её освоить — зависит только от вас самих.

Услышав это, все ученики И Чуаня затаили дыхание. Они сосредоточились до предела, не смея упустить ни единого слова или жеста, понимая, какая редкая удача им выпала.

Ли Цие начал подробно разбирать самые основы Великого Пути. И хотя это были лишь базовые принципы совершенствования, в его устах они зазвучали совершенно иначе. Всё то, что казалось привычным, вдруг стало невероятно увлекательным и при этом поразительно простым для понимания.

Раньше А-Бао и остальные, изучая основы и правила Пути, считали их слишком элементарными и сухими. Однако сегодня те же самые вещи, произнесённые Ли Цие, открылись им с новой стороны. Они и представить не могли, что в такой простоте может таиться столько изящества и сокровенных тайн. А-Бао и его товарищи слушали словно заворожённые. Даже И Чуань, будучи правителем страны и опытным мастером, внимал каждому слову с не меньшим восторгом.

В этот миг и И Чуань, и А-Бао, некогда относившийся к Ли Цие с пренебрежением, прониклись к юноше безграничным почтением, готовые склониться перед ним в глубоком поклоне.

Завершив теоретическую часть, Ли Цие перешёл к самой формации Трёх Талантов. В этой древней технике не было излишней заумности, но под руководством Ли Цие обычное, казалось бы, построение наполнилось непостижимой мощью и глубиной. А-Бао и двое других учеников были вне себя от радости; они чувствовали, что обрели бесценное сокровище, и их благодарность Ли Цие не знала границ.

И Чуань тоже не мог нарадоваться. Он и не чаял, что его мимолётное желание завязать добрые отношения с Ли Цие принесёт такие щедрые плоды. Не зря говорят: посадишь иву для тени, а вырастет целый сад.

Закончив обучение формации, Ли Цие повернулся к А-Ли: — Ты обрела руну водной жилы, и она весьма необычна. Раз уж судьба свела нас сегодня здесь, я помогу тебе довести её до совершенства.

С этими словами Ли Цие коснулся пальцем межбровья девочки. В тот же миг пространство вокруг неё задрожало, словно на поверхности воды пошли круги. А-Ли прикрыла свои прекрасные глазки, полностью доверившись Ли Цие и не мешая ему изучать её основу Пути.

Раздался резкий звон. Под пальцами Ли Цие разрозненные руны, что до этого колыхались подобно волнам, начали стремительно переплетаться. За невероятно короткое время они соединились, словно нити в умелых руках ткача, и превратились в единую божественную нить законов.

С последним звонким отзвуком эта божественная цепь законов мгновенно укоренилась в море сознания А-Ли. Она закрепилась там так прочно, будто пустила глубокие корни, и начала развиваться, подобно молодому ростку, обещающему со временем превратиться в могучее древо. Казалось, эта цепь сама по себе была зачатком какой-то великой техники.

— Это… — А-Ли почувствовала в своём море сознания нечто совершенно новое. Поражённая и обрадованная, она с любопытством спросила, — что же это за техника?

— Постигай её усердно, и однажды ты сама поймёшь, — Ли Цие не стал отвечать прямо, лишь загадочно улыбнувшись.

Затем он окинул взглядом всех присутствующих и добавил: — Некоторое время вы можете оставаться здесь. Когда почувствуете, что осознали полученные знания, попробуйте взойти на более высокие пики — возможно, другого такого шанса у вас уже не будет. Запомните: при восхождении на гору Шэньчжань важно не то, насколько велик ваш талант, а то, насколько крепко ваше сердце Пути и велика воля.

Ли Цие указал рукой на сердце, давая понять, где сокрыта истинная сила. Преподав И Чуаню и его ученикам ещё несколько хитростей, помогающих при подъёме на вершины, он развернулся, чтобы уйти.

— Господин, вы собираетесь взойти на Первый пик? — не удержался от вопроса И Чуань, в чьём голосе слышалось искреннее беспокойство.

— Собираюсь, но спешить мне некуда, — с улыбкой ответил Ли Цие, — и вам я бы советовал уходить отсюда сразу, как только я поднимусь на Первый пик. После этого гора Шэньчжань уже никогда не будет прежней.

— Благодарим за наставления, господин, — И Чуань снова низко поклонился. Помедлив мгновение, он нерешительно добавил, — будьте осторожны. Говорят, что кровники решили монополизировать все пики выше десяти тысяч саженей и не подпускают к ним практиков человеческой расы.

— Я буду иметь это в виду, — усмехнулся Ли Цие и зашагал прочь.

— Мы ещё увидимся? — крикнула А-Ли вслед уходящему юноше, во все глаза глядя на его удаляющуюся спину.

— Если будет на то воля судьбы — свидимся. Встреча или разлука — всё в её руках, — донёсся до них смеющийся голос Ли Цие, прежде чем он окончательно скрылся из виду.

— Какой же он странный человек, — пробормотала А-Ли, склонив голову набок, — вроде бы такой заносчивый, а на деле — очень добрый. Угостили его всего одним кубком вина, а он отплатил нам столькими чудесными дарами.

— Это потому, что он настоящий высокий мастер, — задумчиво произнёс один из учеников, — я слышал, что для таких людей важна лишь искренность и судьба, а не твоё происхождение.

— Судьба ли, происхождение ли… — И Чуань тихо вздохнул, — господин Ли — человек не из нашего мира. Ему суждено сокрушить девять небес и достичь бескрайних высот. Он подобен небесному дракону, парящему в вышине, а мы для него — лишь крохотные муравьи. Мы можем лишь взирать на него снизу вверх. Тем, что он преподал нам часть Великого Пути, он лишь отплатил за то давнее вино.

И Чуань прекрасно понимал: этим поступком Ли Цие закрыл их старый долг и больше ничего им не должен.

Покинув их, Ли Цие продолжил свой путь по пикам в тысячу саженей, методично оставляя на каждой избранной вершине свои «семена». И на каждой горе это были разные предметы, ведомые только ему.

Однако, сколько бы вершин он ни покорил, стоило ему достичь пика, как гора оставалась безмолвной. Никаких чудесных знамений, никаких наград — всё было именно так, как и предсказывали злопыхатели из числа кровников.

— Ха! Пусть обползает хоть миллион гор, толку-то? — злорадствовали некоторые, видя безуспешные попытки Ли Цие, — проклятому человеку никогда не дождаться милости от горы Шэньчжань!

Окружающие были убеждены в его неудаче, но правда была иной. Ли Цие, создатель формации Убийства Бессмертных Монархов, запечатавшей эти земли, пришёл сюда не за подарками. Он не хотел тревожить покой тех, кто был погребён в этой земле по его воле миллионы лет назад.

Помимо Ли Цие, на горе был и другой человек, приковавший к себе все взгляды — Монарх Линь Тянь. Он уже взошел на высочайшие пики из категории десяти тысяч саженей, но, как бы он ни старался, как бы ни пытался пронзить пространство и время, Первый пик оставался для него недосягаемым.

Монарх Линь Тянь демонстрировал поистине невероятные способности. Он вызывал потрясающие небесные видения, среди которых были даже призрачные фигуры небожителей, прокладывающих ему путь. Он использовал один за другим свои бесценные артефакты, некоторые из которых были настолько древними, что их никто не мог опознать.

Но все его усилия, всё его могущество и накопленные знания разбивались о незримую преграду Первого пика. Перед лицом этой вершины даже тот, кого называли Небесным Монархом, казался ничтожным и слабым.

Первый пик стоял незыблемо на протяжении бесчисленных эпох. Миллионы лет проходили мимо, но никто так и не смог покорить или обуздать его гордую вершину.

— А он действительно хорош. В каждом поколении рождаются подобные гении, — Ли Цие, занимаясь своими делами на одной из гор, на мгновение поднял голову и одобрительно кивнул, наблюдая за тщетными попытками Линь Тяня.

Остальные практики тоже с замиранием сердца следили за Монархом Линь Тянем, преисполненные восхищения и трепета.

— Невероятная сила! — шептали вольные практики, — не зря его считают первым мастером Южных Алых Земель. Пусть он и выходец из простонародья, но он стоит в одном ряду с такими титанами, как Мэй Суяо. Он — гордость всех нас!

Молодое поколение смотрело на него со смесью зависти и восторга, понимая, что им никогда не достичь таких высот.

Исчерпав все свои средства и так и не сумев взойти на Первый пик, Монарх Линь Тянь был вынужден отступить. Впервые за долгое время он почувствовал горечь поражения. С самого начала своего пути он привык побеждать, и его уверенность в собственных силах была непоколебима. Он верил, что для него нет ничего невозможного.

Но сегодня гора преподала ему урок смирения. Даже со всем его талантом, он был вынужден остановиться у самого подножия главной тайны этих мест.

Впрочем, Монарх Линь Тянь не был бы собой, если бы позволил одной неудаче сломить свой дух. Он лишь криво усмехнулся, принимая неизбежное.

— Когда я стану сильнее, я обязательно вернусь и покорю эту вершину! — негромко произнёс он, глядя на Первый пик, и, развернувшись, решительно зашагал прочь.

Видя его неудачу, кто-то злорадствовал, а кто-то чувствовал разочарование. Злопыхатели радовались тому, что даже такой гений не всесилен, и это давало им призрачное утешение. Те же, кто искренне болел за него, понимали: раз уж Монарх Линь Тянь потерпел крах, то у остальных и вовсе нет ни единого шанса увидеть мир с высоты Первого пика.

— В неудаче Монарха Линь Тяня нет ничего удивительного, — заметил один из старых мастеров, — на протяжении веков даже Бессмертные Монархи знали вкус поражения. Что уж говорить о нас, простых смертных.

Трудно было сказать, кого именно он пытался утешить этими словами — ушедшего героя или самого себя.