Глава 990. Переломный момент
В этот миг многие практики затаили дыхание, наблюдая за происходящим. Под сокрушительным гнётом двух артефактов Монарха Ли Цие превратился в рыбу на плахе — он был полностью во власти врагов, лишённый всякой возможности сопротивляться.
Его тело покрылось глубокими трещинами, на которые было больно смотреть, а доносившийся до зрителей сухой треск ломающихся костей заставлял сердца сжиматься от ужаса. Однако, несмотря на то, что его одежды пропитались кровью, Ли Цие продолжал непринуждённо улыбаться и шутить, словно всё это происходило не с ним, а с кем-то другим.
— Улыбаться в такой ситуации… Вот он, истинный пример для подражания! — даже среди кровников нашлись те, кто не смог сдержать невольного восхищения стойкостью Ли Цие.
— Тьфу! Раса Кровавых Демонов совсем стыд потеряла! — в сердцах цедили практики человеческой расы, бессильно сжимая кулаки, — навалились толпой, старики против одного юноши!
Несмотря на всё негодование, они ничем не могли помочь.
Раздался резкий хруст — трещина прошла прямо по межбровью Ли Цие. Это было самое защищённое место любого практика: если оно расколется и море сознания рухнет, человек мгновенно развеется прахом.
— Всё кончено… — пробормотал кто-то из людей, чувствуя, как последняя надежда покидает его. Раз уж пострадало межбровье, спасения ждать было неоткуда.
— Вот что ждёт каждого, кто осмелится пойти против нашей расы, — видя, что победа близка, один из учеников Кровавых Демонов холодно и торжествующе оскалился.
Многие сокрушались, глядя на эту сцену. Особенно тяжело было человеческой расе: все они надеялись, что такой выдающийся гений сможет усмирить спесь кровников. Но Ли Цие, так и не успев совершить великих свершений, уходил из жизни на самом взлёте.
Эта расправа послужила жестоким уроком для всех: в Южных Алых Землях вражда с расой Кровавых Демонов была равносильна самоубийству, если только за спиной не стоял кто-то невероятно могущественный.
И в тот самый момент, когда все уже окончательно похоронили юношу, раздался звонкий, чистый звук.
Этот звук походил на щелчок внезапно открывшегося замка или на что-то, что окончательно лопнуло под давлением.
— Именно так! — Ли Цие внезапно расхохотался, и его аура мгновенно преобразилась. Теперь он напоминал тигра, вырвавшегося из клетки. С громоподобным рокотом его энергия крови рванулась в небо, неостановимая и безграничная, мгновенно затопляя всё вокруг.
От мощнейшего удара божественной мощи даже артефакты Монарха не смогли удержать Ли Цие. Несколько десятков предков, удерживавших их, в мгновение ока были отброшены назад; они падали, отхаркивая сгустки крови.
Внезапный разворот событий лишил свидетелей дара речи. Никто не мог поверить своим глазам, а энергия крови, подобная безбрежному океану, продолжала заливать мир, игнорируя всё сущее!
Все знали, что на горе Шэньчжань любой практик оказывается под жесточайшим давлением, но сейчас Ли Цие выглядел так, будто на него это правило не распространялось. Его энергия крови бушевала совершенно свободно, не обращая внимания на ограничения горы.
— Должен вас поблагодарить: вы оказали мне неоценимую услугу, — Ли Цие выпрямился. Его тело всё ещё было залито кровью, но улыбка сияла ярче солнца.
Путы, которые Боевой Бессмертный наложил на его основу Пути, наконец-то были полностью сорваны. Ли Цие больше не нужно было изнурять себя бесконечными тренировками и сражениями, чтобы избавиться от этого ограничителя.
— Бежим! — лица предков расы Кровавых Демонов исказились от ужаса. Поняв, что ситуация приняла катастрофический оборот, они одновременно развернулись и бросились наутёк.
— Раз уж пришли, то здесь и останетесь, — усмехнулся Ли Цие. Он лишь слегка встряхнул своей энергией крови, и оба оружия Монарха, которые только что прижимали его к земле, с гулом рванулись вслед за беглецами.
— Нет! — предки закричали от неописуемого страха, видя, как их собственные сокровища несутся на них. Но было уже слишком поздно: они не могли противостоять мощи летящих артефактов.
Послышались глухие хлопки — один за другим несколько десятков предков кровников превращались в кровавый туман. У них не было времени даже на предсмертный крик.
Оба оружия Монарха обладали зачатками разума. Исполнив волю Ли Цие и уничтожив своих недавних владельцев, они, не задерживаясь ни на секунду, мгновенно покинули пределы горы Шэньчжань и скрылись из виду.
— Браво! — видя столь блистательный переворот, многие практики человеческой расы не сдержали восторженных криков, ликуя от всей души.
Что касается учеников Кровавых Демонов, те стояли бледные как полотно. Многие из них, не дожидаясь продолжения, поспешили убраться с горы Шэньчжань как можно скорее.
Над горой воцарилась гробовая тишина. Наблюдатели чувствовали, как по их телам разливается ледяной холод, а кровники выглядели так, словно их заставили съесть по горсти земли.
— Второй Монарх Линь Тянь? — прошептал кто-то, — голыми руками противостоять оружию Монарха… Пожалуй, он даже более невероятен, чем сам Линь Тянь!
— Как же приятно это чувство возвращения, — Ли Цие довольно улыбнулся. Вокруг него заколыхалась энергия смерти, и все раны на его теле начали затягиваться на глазах, словно время для его плоти потекло вспять.
Он специально позволил предкам запереть себя в темнице — ему нужна была их совокупная мощь, чтобы сокрушить оковы на его основе Пути. После долгих испытаний, которые он прошёл ранее, замок уже начал поддаваться, а вмешательство предков стало тем самым решающим толчком, который позволил Ли Цие окончательно освободиться.
Отозвав бушующую энергию крови, Ли Цие перевёл взгляд на пригвождённого к земле Чи Тяньюя.
На его губах заиграла ленивая улыбка: — И как же мне теперь с тобой поступить?
Чи Тяньюй глубоко вздохнул. Теперь, когда всё было кончено, он обрёл мрачную решимость.
Глядя в лицо смерти, он твёрдо произнёс: — Все мы смертны. Раз уж я попал к тебе в руки, мне нечего сказать. Убивай или кромсай, как пожелаешь. Если я хоть словом попрошу у тебя пощады, я перестану зваться Чи Тяньюем!
Он окончательно отчаялся и решил идти до конца. Ван Чэнтянь был мёртв, предки Кровавых Демонов тоже уничтожены — Чи Тяньюй понимал, что спасения ждать неоткуда, и единственным выходом оставалась смерть.
Когда человек принимает неизбежное, страх отступает. Чи Тяньюй лежал спокойно, глядя на врага без тени былого ужаса.
— Раз уж ты сам так жаждешь конца, что ж, я исполню твоё желание, — сказал Ли Цие и неспешно направился к нему.
Чи Тяньюй остался лежать неподвижно, не делая ни малейшей попытки сопротивляться. Даже могущественные мастера расы кровников, наблюдавшие за этим издалека, предпочли хранить молчание.
В этот момент молчали даже те, кто раньше громче всех кричал о единстве расы. Каким бы сплочённым ни был их народ, сейчас никто не посмел бы вмешаться. Все понимали: после гибели Ван Чэнтяня и всех предков любая попытка спасти Чи Тяньюя была бы простым самоубийством.
— Нет! — внезапно прорезал тишину отчаянный возглас. Кто-то стремительно поднялся на вершину пика и заслонил собой Чи Тяньюя, преграждая путь Ли Цие.
Когда пыль улеглась, все увидели, что перед пленником стоит принцесса Баньюэ, одна из Пяти Святых.
Ли Цие остановился и с интересом оглядел девушку: — О, и ты тоже хочешь его спасти? Неужели ты думаешь, что справишься лучше, чем Ван Чэнтянь и его предки?
— Баньюэ, уходи! — Чи Тяньюй, увидев её, не испытал радости, только тревогу, — ты ему не ровня, не делай глупостей.
— Нет! Если тебе суждено погибнуть, я умру вместе с тобой! — Баньюэ обернулась к нему. Её глаза лучились бесконечной нежностью и непоколебимой решимостью.
Чи Тяньюй на мгновение замолчал, не зная, что ответить. Он давно знал о её чувствах, но его сердце принадлежало другой.
— А это уже любопытно, — Ли Цие усмехнулся, — но знаешь, даже если ты сама ищешь смерти, я вовсе не обязан тебя убивать. Каким бы кровожадным меня ни считали, я никогда не лишаю жизни без веской причины.
— Возьми мою жизнь взамен его! — Баньюэ пристально посмотрела на Ли Цие, — отпусти его, а я останусь. Делай со мной всё, что сочтёшь нужным.
— Нет! — вскричал Чи Тяньюй, поражённый её словами, — Баньюэ, уходи! Мне не нужны твои жертвы! Это мои счёты, и тебе здесь не место!
Принцесса Баньюэ проигнорировала его протесты и, не сводя взгляда с Ли Цие, продолжила: — Ты сам говорил: если враг будет молить о милости, ты можешь проявить снисхождение! Я умоляю тебя — отпусти его. Моя жизнь в обмен на его!
С этими словами она медленно опустилась на колени перед Ли Цие.
— Уходи! Слышишь, немедленно уходи! — кричал Чи Тяньюй, но Баньюэ не шелохнулась.
На горе Шэньчжань воцарилась такая тишина, что было слышно дуновение ветра. Тысячи глаз следили за этой сценой: кто-то был тронут до глубины души, кто-то оставался безразличен, а кто-то искренне сочувствовал.
— Какая преданная женщина, — донёсся чей-то негромкий голос.
Ли Цие посмотрел на коленопреклонённую принцессу и улыбнулся: — Если я отвергну столь смиренную просьбу, то покажусь совсем уж бессердечным.
Он начал медленно подходить к ней.
— Нет! Ли Цие, если в тебе есть хоть капля чести — убей меня! — Чи Тяньюй забился в путах, его голос сорвался на крик, — ты, по фамилии Ли! Иди сюда и прикончи меня, не будь трусом! Это я во всём виноват, моя жизнь перед тобой — возьми её!
Ли Цие не обращал на него внимания. Остановившись прямо перед принцессой Баньюэ, он лениво произнёс: — Жизнь за жизнь… Что ж, побуду сегодня добрым самаритянином и исполню твою просьбу. Я убью тебя и отпущу его. Ты готова? Если нет, ещё не поздно забрать свои слова назад.
— Нет! — Чи Тяньюй в отчаянии закричал принцессе, — Баньюэ, беги! Беги сейчас же!
Однако принцесса Баньюэ даже не дрогнула. Она лишь на мгновение обернулась к Чи Тяньюю и тихо сказала: — Когда меня не станет, ты должен жить дальше. Живи счастливо, не терзай себя печалью. Если я буду знать, что ты радуешься каждому дню, я уйду с миром. Моя смерть не будет напрасной.
Сердце Чи Тяньюя болезненно сжалось. Он не находил слов, и в конце концов, повернувшись к Ли Цие, хрипло проговорил: — Ли Цие, убей меня. Я умоляю тебя о милости! Я признаю поражение, я ничтожество! Только убей меня вместо неё, я готов встать перед тобой на колени!