Глава 382. Пролог (❀)
В жизни бывают моменты, когда нужно сделать серьёзный выбор. И для Вильфрида такой момент настал после возвращения в Эренфест по окончании первого учебного года в дворянской академии.
В кабинете герцога находились трое: Сильвестр, Вильфрид и Карстед. Герцог редко отпускал последователей и говорил с сыном как отец. В напряжённой обстановке Сильвестр сообщил, что хочет выяснить, что думает Вильфрид о помолвке со своей принятой в семью младшей сестрой Розмайн.
— Я не хотел, чтобы на твоё мнение влияли другие, а потому устроил эту встречу, рассчитывая услышать, что об этом думаешь ты сам, — сказал Сильвестр. — Так как ты относишься к этой идее?
По правде сказать, Вильфрид понятия не имел, почему ему предложили помолвку с Розмайн. Он знал, что благодаря тем тенденциям, что распространяла Розмайн, многие герцогства присылали ей приглашения на встречу. Некоторые даже хотели обсудить с Розмайн предложения о браке. Вильфриду самому пришлось отвечать многим таким потенциальным женихам, что перспективы её брака будут решены на предстоящем собрании герцогов. Однако он даже представить себе не мог, что внезапно всплывёт разговор о его возможной помолвке с Розмайн.
— Розмайн — кандидат в аубы, ставшая лучшей на первом году и уже успевшая установить близкие отношения с герцогствами высоких рангов. Я полагал, что она будет выдана замуж за кого-то из влиятельного герцогства, чтобы создать связь между нашими герцогствами, — осторожно ответил Вильфрид.
— Ты прав. И если бы она была нормальным кандидатом в аубы, то я бы так и поступил. Однако мы не можем рисковать, отправляя Розмайн в другое герцогство.
«Если бы… она была нормальным кандидатом в аубы?» — удивлённый необычным ответом, мысленно переспросил Вильфрид. Казалось, за словами Сильвестра что-то скрывалось.
Все в дворянской академии обсуждали, насколько ненормальным было, что Розмайн стала лучшей на первому году, даже проведя два года в юрэ́ве. Однако Вильфрид понимал, что отец имел в виду нечто большее. Тем не менее, все вопросы исчезли, когда Сильвестр начал перечислять причины, по которым они не могли отпустить Розмайн.
— Как ты знаешь, я удочерил Розмайн, чтобы распространить по всему герцогству дело, которое она начала в храме. А поскольку никто не знает о нём больше, чем она, в те два года, что Розмайн спала, развитие шло медленно. Новые отрасли ещё не прижились в Эренфесте. Нам понадобится не менее десяти лет, прежде чем они укоренятся.
Возможно, Вильфриду должно было показаться подозрительным, что ребёнок занимался полиграфией и изготовлением бумаги из личного интереса ещё до церемонии крещения. Или что никто не знал о них больше, чем Розмайн, когда в храме у неё был Фердинанд в качестве опекуна. Однако Вильфрид, успевший увидеть в дворянской академии, как настоящую кладезь знаний Розмайн, так и её нездоровую одержимость книгами, ничуть не сомневался в словах отца и принял их как должное.
— Учитывая, что другие герцогства уже сейчас проявляют интерес к браку с Розмайн, мы не можем оставить её незамужней по меньшей мере на десять лет, так? — задумчиво произнёс Вильфрид.
Одно дело мужчины, но если девушка не выходила замуж до двадцати лет, то люди начинали шептаться за её спиной, что она упустила свой возраст расцвета. Если планировать выдать Розмайн замуж в другое герцогство, то впереди было ещё лет шесть-семь. О десяти не могло быть и речи.
— Верно, — подтвердил Сильвестр. — Не говоря уже о том, что если мы выдадим Розмайн замуж в герцогство более высокого ранга, то вскоре там будет процветать полиграфическая промышленность. И это не пойдёт на пользу Эренфесту.
Одержимость Розмайн книгами не была поводом для смеха. Очевидно, что она начнёт развивать полиграфию, где бы ни оказалась. И если она выйдет замуж в процветающее герцогство, где достаточно денег и рабочей силы, то их успехи в развитии полиграфии быстро превзойдут успехи Эренфеста.
Вильфрид сразу понял, что как герцог его отец поступал верно, не желая отдавать Розмайн в другие герцогства. На его месте Вильфрид бы и сам принял такое решение.
— Кроме того, с Розмайн слишком много хлопот, — продолжил Сильвестр. — Она слишком слаба, чтобы можно было с уверенностью сказать, сможет ли она родить ребёнка. Пусть Фердинанд и говорит, что с тех пор, как она проснулась после юрэ́ве, Розмайн понемногу становится сильнее, у нас нет гарантий, что в будущем она будет достаточно здорова.
Даже если сейчас Розмайн постепенно поправлялась, но прежде чем на неё напали, отравили, и она заснула в юрэ́ве, Розмайн была настолько слаба, что теряла сознание от небольшой пробежки или попадания снежком. Вильфрид не знал, сможет ли она восстановиться настолько, чтобы стать полностью здоровой? Если девушка выйдет замуж в другое герцогство в качестве первой жены, а затем обнаружится, что у неё не может быть детей, то её положение станет очень шатким.
— И это ещё не всё. Она не может думать больше ни о чём другом, когда речь заходит о книгах, а её странные слова и поступки — не то, что могут понять обычные дворяне. Она превосходна, если смотреть только на оценки, но если смотреть на её слова и поступки, то становится понятно, что Розмайн — проблемный ребёнок. Тебе было тяжело с ней в дворянской академии, ведь так? Мы просто не можем отправить её в другое герцогство, — с горькой улыбкой сказал Сильвестр, опустив плечи и ожидая услышать от Вильфрида подтверждения такой характеристике Розмайн.
«Розмайн — проблемный ребёнок?» — ошеломлённо повторил про себя Вильфрид. Для него это было сильным потрясением.
Розмайн выявила серьёзные пробелы в его образовании, хотя сама на тот момент только недавно прошла церемонию крещения. Она составила для него план обучения и принесла развивающие игрушки, которые сделала сама. После этого Розмайн продолжала учиться как член герцогской семьи, попутно выполняя обязанности главы храма. За несколько дней она могла легко выучить то, на что у Вильфрида уходил месяц. Но больше всего шокировало то, что, несмотря на двухлетний сон в юрэ́ве после защиты Шарлотты, в дворянской академии Розмайн удалось стать лучшей на первом году обучения.
И всё же отец назвал её проблемным ребёнком. Розмайн, которая была идеальным кандидатом в аубы, и уровня которой, казалось, невозможно достичь, оказалась не лучше, чем он. Вильфрид почувствовал, как его захлестнула волна разочарования, как если бы внезапно обнаружилось, что у того, кого он считал образцом совершенства, всё это время имелись серьёзные недостатки.
«Но, если подумать, всё именно так, как и сказал отец…» — заметил про себя Вильфрид. Розмайн была эгоистичной, когда дело касалось книг и библиотеки. Она никогда не проявляла сдержанности и твёрдо стояла на своём. Кроме того, из-за того, что она одну за другой устанавливала связи с королевской семьёй и дворянами из герцогств более высоких рангов, возникли серьёзные проблемы с общением с другими герцогствами. На самом деле всё стало настолько плохо, что герцог приказал ей не принимать участие в состязании герцогств и церемонии награждения. Вильфрид полагал, что, вероятно, причиной такого решения было стремление избежать серьёзного вреда для герцогства.
«Вот оно что… Так значит, она проблемный ребёнок…» — понял Вильфрид. В этот момент впечатление о Розмайн как об «идеальном кандидате в аубы, уровня которой невозможно достичь» сменилось на «проблемного ребёнка, пусть и получающего высокие оценки». В таком случае, безусловно, нельзя было выдавать её замуж в другое герцогство.
Когда Вильфрид кивнул в знак согласия, выражение лица Сильвестра немного помрачнело, и он сказал:
— Да и сама Розмайн хотела бы остаться в Эренфесте. Я хочу выполнить по крайней мере это её желание.
Казалось, у Розмайн были какие-то причины желать остаться в Эренфесте. Вильфрид не знал, в чём они состояли, но и особого интереса не испытывал. Возможно, его бы и заинтересовало, если бы она, напротив, хотела выйти замуж в другое герцогство, но не могла покинуть герцогство. На его взгляд, желание Розмайн остаться в Эренфесте не являлось проблемой. Его смущало кое-что другое.
— Я понимаю, почему мы не можем отправить Розмайн в другое герцогство… Но почему жениться на ней должен я?
— Потому что ты самый подходящий кандидат. Единственные члены нашей семьи, за которых она может выйти замуж, это ты, Фердинанд и Мельхиор.
Вильфрид кивнул на имена, названные отцом, отметив про себя: «Есть ещё господин Бонифаций и сам отец, но их нет смысла рассматривать».
— Мельхиор не вариант, поскольку он ещё не прошёл церемонию крещения и, следовательно, не сможет получить одобрения короля во время собрания герцогов этой весной. Кроме того, в нынешней ситуации, когда Лейзеганги хотят, чтобы следующим герцогом стал Фердинанд, помолвка Розмайн с Фердинандом тоже не представляется возможной.
— Почему? Есть ли у дяди какие-то недостатки или обстоятельства, которые мешают ему стать герцогом? — спросил Вильфрид.
С точки зрения Вильфрида, Фердинанд был превосходным представителем семьи герцога, и Вильфрид не думал, что ко времени совершеннолетия у него может возникнуть конфликт с Фердинандом. Со слов окружающих, Вильфрид знал, что его бабушка Вероника ненавидела Фердинанда и старалась сделать всё, лишь бы он не стал следующим герцогом, поскольку они не состояли в кровном родстве. Но, казалось, между Сильвестром и Фердинандом не было вражды. На взгляд Вильфрида, из Фердинанда мог выйти хороший герцог.