Глава 660. Эпилог (❀)

Корабли Ланценавии появились у врат страны в Аренсбахе, когда Фердинанд и Дитлинда были в отъезде для участия в состязании герцогств и церемонии награждения. Обычно посланники прибывали лишь после собрания герцогов — в этот раз они поторопились на целый сезон.

— По всей видимости, в преддверии собрания герцогов они хотят попросить у королевской семьи отменить прошлогоднее решение, — сказала Росвита, главная слуга Летиции.

Летиция нахмурила брови:

— Только окрасившие основание могут открывать и закрывать врата герцогства, не так ли?  Я полагала, что в отсутствие госпожи Дитлинды они останутся закрытыми.

— Это так. Штраль попросит их уйти.

Штраль — бывший командир ордена рыцарей Аренсбаха, уволенный Дитлиндой за то, что был «слишком назойлив» и «отказывался подчиняться». Теперь он служил Фердинанду в качестве рыцаря сопровождения.

— Надеюсь, они уплывут до возвращения госпожи Дитлинды, — сказала Росвита, не пытаясь скрыть своего раздражения. — Господин Фердинанд может быть и её жених по королевскому приказу, но он из другого герцогства и не имеет прав ауба. Как бы он её не упрекал, господин Фердинанд не в силах будет вмешаться. Только госпожа Дитлинда имеет право решать, будут ли открыты эти врата.

Летиция кивнула. Дитлинда испытывала нездоровую привязанность к Леонцио из Ланценавии. Если бы она узнала, что он здесь, то в считанные мгновения открыла бы ему врата, и все они были бы вынуждены стать свидетелями еще одной череды невыносимых зрелищ. Большинство аренсбахских дворян с отвращением смотрели на то, как Дитлинда принижает и не уважает своего жениха, который приехал в Аренсбах по королевскому приказу и который в настоящее время лично выполнял большую часть обязанностей по управлению герцогством.

— Если бы только её мать, госпожа Георгина, могла держать ее под контролем… — пробормотала она.

— Госпожа Георгина долгое время была третьей женой и даже после того, как она стала первой, её интерес к работе герцога остался крайне ограниченным. Она говорит только о репутации ауба и совершенно не заботится об управлении герцогством

Георгина считала, что лучше предоставить аубу самому принимать решения. Она предупредила Детлинду о недопустимости отказа от своих обязанностей, но ничего не сказала о её союзе с Ланценавией.

— Хотя Штраль и был освобожден от должности командующего, он по-прежнему пользуется большим влиянием в рыцарском ордене, — сказала Росвита. — Нам нечего бояться, пока госпожа Дитлинда отсутствует.

***

Ситуация приняла весьма неприятный оборот: дворяне, союзные Дитлинде, сообщили ей о прибытии посланцев и Ланценавии, упорно настаивая на том, что рыцарский орден в отсутствие ауба не должен пренебрегать её желаниями. Разумеется, Дитлинда обрадовалась этой новости и поспешила открыть врата герцогства, полностью проигнорировав при этом свой график. Фердинанд в это время помогал Раймунду в его исследованиях и находился в лаборатории своего наставника, поэтому никто не мог ей помешать.

— Прошу прощения, что мой отец не смог предотвратить это, — сказала Ферзель, дочь Штраля и слуга-ученица Летиции. Обычно она была полностью уверена в способностях своего отца, но сейчас её глаза были опущены.

— Не унывай, Ферзель. Штраль ничего не мог сделать. У рыцарского ордена нет полномочий отказывать тем, у кого есть приглашение ауба.

Поместье Ланценавии открылось рано — зимой, а не весной, и вскоре прибыло несколько карет с подарками для королевской семьи. Порт был переполнен серебристыми кораблями, снующими туда-сюда.

Среди грузов, ввозимых в Аренсбах, было также несколько подарков для Дитлинды. Леонцио доставил их лично, посетив замок для обычного обмена приветствиями, что привело в восторг их получательницу. Он мило улыбнулся ей, опустился на одно колено и подарил украшение из драгоценных камней, будто делая ей предложение.

«Как иностранец, он просто по своей природе не понимает нашу культуру», — решила в итоге Летиция.

Именно такой подход к осмыслению ситуации позволял пережить нестерпимое зрелище. В Юргеншмидте было немыслимо снять обручальный магический камень, чтобы надеть на шею чужое украшение, но раскрытие этого факта только смутило бы их гостя и вызвало бы излишнюю шумиху. Летиции оставалось только держать язык за зубами.

— А это для госпожи Летиции, — сказал Леонцио, вручая девушке знакомую серебряную трубочку и разноцветные конфеты. — Похоже, вам очень понравились прошлогодние подарки.

У Летиции как раз закончились конфеты, подаренные Розмайн, поэтому она с благодарностью приняла этот жест, вежливо ответив:

— Я вас очень благода…

Не успела она договорить, как её оттолкнула Дитлинда:

— Не беспокойтесь, господин Леонцио. На этот раз я сделаю все возможное, чтобы зент учёл обстоятельства вашей страны.

— Я искренне ценю вашу заботу, — ответил Леонцио, кивнув.

Дитлинда упорно добивалась встречи посланцев Ланценавии и королевской семьи для переговоров, активно вовлекая в это служащих герцогства. Как никогда оказался загружен и Фердинанд, поскольку ему приходилось заниматься координацией работы последних.

Летиция, желая отстраниться от всех этих энергичных обсуждений, тихонько отступила на шаг от Дитлинды и Леонцио.

***

— Господин Фердинанд, как прошёл весенний молебен? — спросила Летиция, когда он пришел оценить её работу.

Ему снова было поручено объехать герцогство во время весеннего молебна, но из-за того, что теперь повсюду разгуливали посланники Ланценавии, ему редко удавалось покинуть замок. По словам Росвиты, присутствие иностранцев даже стало причиной экстренного совещания в главном здании.

— Насколько я понимаю, — продолжала Летиция, — предложение госпожи Георгины было одобрено: гибы получили малые чаши и с началом весны отправились домой.

Учитывая доказанную важность участия в религиозных церемониях для дворян, Георгина предложила передать чаши непосредственно в руки гибов, а священников направить исключительно в центральный район. По задумке, это должно обеспечить хороший урожай по всему герцогству. Гибы обеспечат безопасную доставку чаш в свои земли, кроме того, у них было больше магической силы. Надеясь на повышение урожайности, дворяне Аренсбаха одобрили эту идею.

— Действительно, — горько нахмурившись, ответил Фердинанд. — Госпожа Дитлинда приказала раздать гибам маленькие чаши и отправить их в свои земли сразу после праздника весны.

— Мне сказали, вы были категорически против этой идеи, — сказала Летиция. Затем она нервно спросила: — Была ли на то серьезная причина?

— Малые чаши сами по себе являются божественными инструментами, используемыми в церемониях. Лишь немногие знают, как правильно с ними работать, но даже так существует серьезный риск их недобросовестного использования. Если же говорить о том, что именно может сделать с чашами злоумышленник… Пока что не могу об этом рассказать.

Фердинанд был измотан. Сколько бы он ни протестовал и ни пытался образумить Дитлинду, она использовала свой авторитет ауба, чтобы поступать по своему усмотрению. И угадайте, кому было поручено минимизировать причиненный ею ущерб?

— Мои извинения, — продолжил он. — Пока не будет решен вопрос о встрече посланцев с королевской семьей, я не смогу заниматься с вами. Пожалуйста, пока выполните эти задания. Я попрошу Сергиуса забрать их, когда они будут готовы.

Фердинанд встал и стремительно удалился — гораздо раньше, чем обычно, отметила Летиция. На её глаза навернулись слезы, когда она посмотрела на гору работы, которую только что получила. В последнее время она больше времени проводила за выполнением заданий, чем за учёбой с Фердинандом.

— У меня закончились сладости, которые прислала мне госпожа Розмайн, а оставаться одной в своей комнате надоедает… — пробормотала Летиция. Ей было велено избегать ненужных встреч с представителями Ланценавии, и поэтому она сидела в северном здании. Выходить можно было только для снабжения основания магической силой, в обеденном зале ей даже не разрешалось есть без присмотра Фердинанда.

— Господин Фердинанд просто пытается защитить вас от ядов, — пояснила Росвита. Летиция понимала это, но всё равно чувствовала себя так, словно он заключил её в тюрьму.

— Кстати говоря, — продолжила главная слуга, — похоже, что госпожа Георгина готовится посетить гибов бывшего Веркштока, чтобы убедиться, что они правильно выполняют обряды. Меня радует, что они не предоставлены сами себе.

Летиция опустила глаза:

— По правде говоря, я с нетерпением ждала весеннего молебна. Это был, по меньшей мере, повод выйти за пределы комнаты, если не больше. 

Прошлогодняя церемония оказалась уникальным и интересным опытом, а также редкой и драгоценной возможностью покинуть замок, поэтому она не могла не обижаться на Георгину за то, что та украла у неё эту возможность.

— Боги, Боги… С другой стороны, я чувствую облегчение от того, что мне не придётся в этом участвовать. Этот ритуал требует неоправданно большой доли моей магической силы.

Летиция надула щеки. Это был не слишком уместный жест для кандидата в аубы, но он помог разрядить бурлящее в ней разочарование, и она знала, что это был достаточно незначительный проступок, чтобы Росвита не обратила на него внимания. Главная слуга лишь сказала: «Вам не идет такое выражение лица, юная леди…» — после чего предложила выпить чаю в саду.

***

Все дворяне Аренсбаха запросили встречи с иностранными гостями, из-за чего весенние празднества, знаменующие окончание общественной жизни,  были отложены на несколько недель. К тому времени, как они состоялись, до весеннего молебна осталось уже всего ничего. Гибы получили свои маленькие чаши и были выдворены из замка почти сразу после окончания празднеств, и по мере того, как уезжали дворяне занятые общением, всё чаще можно было видеть Дитлинду и посланцев Ланценавии, бродящих по замку.

***

— Ферзель, а Росвита ещё не вернулась?.. — спросила Летиция, выйдя из ванны и начав готовиться ко сну.

Сразу после ужина главная слуга отправилась поговорить с сыном Сергиусом о том, чтобы уменьшить нагрузку на её госпожу. Сергиус был слугой Фердинанда, поэтому не было ничего удивительного в том, что она обратилась к нему.

— Похоже, что так, — ответила Ферзель. — Возможно, господин Фердинанд изо всех сил старается выкроить время для беседы.

— А может быть, она с Сергиусом использует эту возможность для того, чтобы наладить отношения, — прозвучало другое предположение.

Несмотря на попытки слуг утешить ее, Летиция ложилась спать с неприятной тяжестью в груди. Отсутствие Росвиты не давало ей покоя.

***

Наступило утро, но Росвиты по-прежнему нигде не было. Даже последователи Летиции, собрав поисковый отряд, не смогли установить ее местонахождение. Быстро посоветовавшись с её сыном Сергиусом они выяснили, что некоторые слуги видели её на кухне за обсуждением блюд на следующий день, но с тех пор никто Росвиту не видел.

Едва дыша от напряжения, Летиция посмотрела на Ферзель, которая выглядела не менее обеспокоенной. 

— Прошёл целый день, — сказала она. — Я попрошу встречи с Фердинандом, чтобы получить разрешение на обыск главного здания.

Фердинанд согласился, но до предложенной им даты оставалось целых пять дней. Летиция не могла ждать так долго, тем более когда пропал столь дорогой ей человек. Росвита была рядом с ней от Древанхеля до Аренсбаха — в каком-то смысле она была второй матерью для Летиции, вынужденной оставить свою кровную мать в связи с удочерением. Девочка очень переживала, не зная, где находится её драгоценная слуга .

— Господин Фердинанд может быть занят, но мы всё же можем поговорить с Сергиусом, не так ли? — спросила Летиция, не желая сколько-нибудь откладывать поиски.

— Это звучит достаточно разумно, — ответила Ферзель. — Если вы интересуетесь поиском его матери, он должен быть в состоянии найти время для вас.

В ответ на новое предложение Фердинанд организовал встречу Сергиуса с Летицией в тот же день. Несмотря на свою занятость, Фердинанд делал всё возможное, чтобы проявить внимание к её переживаниям.
***

— Сергиус, мы не знаем, куда делась Росвита, — сказала Летиция, объясняя обстоятельства. — Пожалуйста, поищи её. Господин Фердинанд велел мне держаться подальше от главного здания.

— Понял, — ответил Сергиус. — Я поговорю с господином Фердинандом. Может быть, он уделит мне минутку. Подумать только, она пропала… Я могу только надеяться, что это ложная тревога.

***

Вечером Летиция получила ордоннанц от Сергиуса: Фердинанд встретится с ней завтра в зале восполнения, чтобы обсудить, как обстоят дела. Летиция была рада этой новости, но это мало помогло ей успокоить нервы: Росвиты не было уже два дня. Летиция подозревала, что она либо где-то потеряла сознание, либо оказалась втянута во что-то опасное.

«Росвита, пожалуйста, будь осторожна…»

***

Когда Летиция проснулась от крика, было еще темно: в кошмарном сне к ней явилась Росвита, умоляя спасти её. Летиция села в постели, уже в холодном поту, и позвала свою дорогую подругу, надеясь, что Росвита вбежит в комнату и развеет её страхи… Но вместо неё пришла другая слуга.

Утро наступило раньше, чем Летиция успела заснуть. Мысли были размыты, и пока она завтракала, тупая пульсация гулко отдавалась в черепе. У неё были дела, которыми следовало заняться, но всё было бесполезно: как она ни старалась, она не могла найти в себе силы трудиться.

— Господин Фердинанд может не прислушаться к вашей просьбе, если вы не закончите работу, которую он вам поручил… — предупредила Ферзель.

«Ах, она права! Это серьезно!» — осознала Летиция.

Девочка тихонько вскрикнула, потрясла головой, пытаясь переключиться, и тут же погрузилась в работу.
***

В четвертый удар колокола Летиция села обедать, она ела, не обращая внимания на предупреждение Ферзель о том, что следует кушать медленнее. Нетерпение уже давно взяло верх. Ей хотелось поскорее отправиться в зал восполнения, а ждать, пока последователи закончат есть, было мучительно.

— Скорее, Ферзель.

— Как бы вы ни спешили, госпожа Летиция, вы не можете войти в зал без господина Фердинанда.

Чтобы попасть в кабинет ауба, где находился вход, необходимо было быть высшим дворянином или выше, имеющим кровное родство с правящим герцогом или герцогиней. По этой причине свита Летиции на этот день состояла исключительно из высших дворян.

***