Глава 35. Миф
XXXV. Миф
Мифам вовсе не обязательно быть правдой. Однако знание легенд и умелое обращение к ним способны придать вам весьма ощутимую легитимность. Создание собственного мифа — задача с подвохом, особенно на первых порах, но всегда можно подыскать подходящий исторический прецедент, раздобыть нужный артефакт… или на худой конец изготовить убедительную фальшивку.
Разумеется, всегда велик соблазн оставить в вымысле крошечную крупицу истины, но главное — не потерять себя в процессе этих поисков.
* * *
Размышления Гарри о тяготах приземлённого отцовства были прерваны куда более занимательной темой, а именно драконьими яйцами, которые он успел собрать. Поначалу он воспылал неподдельным энтузиазмом… но стоило признать, что, едва заполучив заклинания замедления времени, тут же пустил их в ход. Специфической любви Хагрида к «милым монстрам» он не разделял и прежде всего намеревался обзавестись подходящим вольером.
Выращивание дракона — дело хлопотное. Нельзя просто взять и начать. Гарри воздвиг ещё несколько суровых, скалистых глыб в глухой части океана островов, надеясь воссоздать нечто вроде Гебрид. Он вынес их далеко на юг по двум причинам: чтобы не мешать судоходным маршрутам и чтобы хоть приблизительно воспроизвести привычную для драконов среду обитания.
Где-то на задворках сознания его терзал вопрос: вписываются ли драконы в магловские представления о теплокровных и хладнокровных существах? Допустим, они хладнокровны, но с внутренним магическим пламенем. Считается ли это разновидностью теплокровности?
Возможно, подобные научные изыскания были чистейшим безрассудством, однако он всё же хотел обеспечить этим крошкам наилучший уход. Гарри и сам не думал, что однажды ему придётся штудировать то самое пособие по разведению драконов, которым Хагрид пользовался много лет назад.
К счастью, несколько самых отважных подданных вызвались помогать с уходом, так что он не стал единственной фигурой в жизни будущих чудовищ. Можно ли приучить их к людям? И, чем чёрт не шутит, одомашнить?
* * *
Магический ковёр, который прибрал к рукам Гарри, был достаточно велик для двоих; да что там, на нём уместилась бы целая делегация. Так что небольшую экспедицию они с Асторией могли себе позволить без всяких стеснений. Вернуть Асторию в Британию следовало до того, как станет слишком поздно, иначе Гарри рисковал прослыть «наглецом, распускающим руки», или кем похуже. Конечно, в Индии уже стояла глубокая ночь (часовые пояса и всё такое), но это лишь добавляло затее очарования. В осмотре достопримечательностей под покровом тьмы была своя особая прелесть.
Гарри даже успел перекинуться парой слов насчёт правил эксплуатации ковров-самолётов с местными магическими властями, по крайней мере, той области, где собирался приземляться. Ничего неожиданного: не подниматься слишком высоко, чтобы не мешать самолётам, и не пикировать на крыши жилых домов. Зато чары сокрытия от маглов оказались изящны и поразительно эффективны настолько, что при желании можно было устроить пикник прямо над густонаселённым кварталом и не опасаться лишних взглядов.
Земель, которые хотелось охватить, было, мягко говоря, немало, но даже при таком раскладе имелись очевидные цели. Например, Ганг. И раз уж они оказались в этих краях, было бы просто глупо не взглянуть на одно из самых знаменитых зданий, когда-либо возведённых на его берегах или на берегах его притока; в данном случае разница была несущественной.
Потребовалось некоторое время, прежде чем ковёр вынес их к Тадж-Махалу. Вид мавзолея с его белоснежными куполами почти вышибал слезу. В каком-то смысле это была скорбь одного-единственного человека, навеки застывшая в камне.
— Красота какая. И кто это построил?
— Великие Моголы, если не ошибаюсь.
— Ну, я и так вижу, что великие. Я спрашиваю: кто именно? Маглы?
— Не маглы, а Моголы. Через «о», а не через «а».
Гарри всерьёз интересовало столкновение магии разных культур — в конце концов, он и сам извлекал из этого немалую выгоду. Наследие империи Великих Моголов или то, что от него уцелело, могло оказаться весьма поучительным. Государство, охватившее почти всю Индию и вобравшее в себя влияние Персии и степных народов… здесь было чему поучиться.
Архитектура поражала. По сравнению с массивными, местами даже грубоватыми каменными блоками его собственного замка, Тадж-Махал казался воплощением утончённости. Снаружи стены украшали затейливые растительные орнаменты и изящная каллиграфия, и это касалось лишь самого здания. Мавзолей был сердцем целого комплекса с симметричными садами и величественными стенами.
Магия в этом месте всё ещё ощущалась. Разумеется, никаких барьеров от маглов здесь не было: место давно стало туристической Меккой. Однако имелась защита иного рода. Император, воздвигший гробницу, явно не находил забавной мысль о том, что кто-то потревожит покой его жены, и предусмотрел меры против магических расхитителей. Заклинания по-прежнему поддерживались, несмотря на то что сама империя давно канула в лету.