Глава 36. Мягкая сила

XXXVI. Мягкая сила

Под «мягкой силой» принято понимать влияние на другую страну методами, не подразумевающими палочку у загривка или заклятие в лицо. Старое доброе «ультранасилие», конечно, порой бывает к месту, но умение склонять других на свою сторону без угроз — навык куда более универсальный. Особенно если ресурсов для прямого давления у вас может попросту не хватить.

* * *

Магический мир, в который маглорожденные вступили в 1999 году, разительно отличался от того, с которым они могли бы столкнуться всего пару лет назад.

Если уж говорить откровенно, при прежнем режиме они бы до него вообще не добрались, но тем показательнее были перемены. Сообщество словно ожило. Родители, сопровождавшие детей в Косой переулок, больше не бродили среди лавок с видом людей, оказавшихся на линии фронта гражданской войны. В воздухе снова витало предвкушение, а не тревога.

Особенно наглядно это проявлялось в успехах магазина «Всевозможные волшебные вредилки Уизли». Дела шли в гору и даже стремительнее, чем ожидали сами владельцы. Появилась линейка безобидных розыгрышей для маглорожденных малышей и несколько более практичных, но по-прежнему изящных, товаров для их родителей.

Джордж даже сумел убедить Рона уволиться из Министерства, где чиновники начали проявлять чрезмерную… обеспокоенность его связями с Гарри Поттером и перейти работать в магазин.

Надо признать, торговля леденцами «Цвет-на-Вылет» (меняют причёску на любой из десятка весёлых оттенков — всего на пятнадцать минут, чтобы родители не хватались за валерьянку, а радовались) и магловскими ручками с бесконечными чернилами выглядела менее престижной, чем служба аврором. Зато Рону она нравилась куда больше.

Если ребёнку удавалось затащить родителей в магазин, те рано или поздно оказывались нос к носу с определённо нечеловеческим магическим существом — с хвостами и ушами, выглядевшими подозрительно настоящими. Разумеется, всегда находились либо невоспитанные, либо чересчур любопытные детишки, которые норовили дёрнуть за них, будучи уверенными, что это всего лишь очередной хитроумный магический протез.

В ответ Тихару издавала совершенно натуральный лисий визг, после чего сконфуженный родитель поспешно утаскивал своё чадо прочь, бормоча извинения.

Поскольку при составлении министерских законов о таких существах, как кицунэ, никто особенно не утруждался, формально Тихару не подпадала под надзор Министерства. Впрочем, тут имелся один весьма жирный подвох: Министерство попросту не считало её личностью.

При всей своей притягательности «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» всё же не входили в список предметов первой необходимости для среднестатистического маглорожденного, готовящегося к первому году в Хогвартсе. А вот лавка волшебных палочек и книжный магазин — без них было не обойтись.

Гаррик Олливандер начал пожинать плоды того, что когда-то одолжил Гарри книги по магии палочек. Недавняя дуэль взвинтила популярность посохов до небес, хотя прежде они считались товаром сугубо нишевым: многие его предки за всю жизнь не получили ни одного заказа на подобную вещицу. Посохи были инструментами капризными, почти всегда требовали индивидуальной подгонки под конкретную цель, а стоимость материалов делала их массовое производство, как в случае с палочками, попросту невозможным.

Зато суммы, которые можно было выручить за индивидуальные заказы, производили впечатление. Очень даже сильное впечатление. И, положа руку на сердце, мастер готов был неохотно признать: штамповать палочку за палочкой день за днём порой становилось скучновато. Впрочем, запасов у него и без того накопились целые горы — более чем достаточно, чтобы произвести должное впечатление на любого первокурсника.

Книжная лавка тоже ломилась от магических новинок, включая и «Самоучитель парселтанга для магов» за авторством Гарри Поттера. Для многих эта книга становилась едва ли не первым знакомством с Поттером как с личностью — и, надо признать, знакомством весьма удачным. Она представляла его человеком талантливым и щедрым на знания (чего маглам в волшебниках порой ощутимо не хватало с учётом всей этой секретности и игры в прятки).

Если, конечно, удавалось переступить через тот факт, что речь в книге шла о беседах со змеями.

При желании можно было полистать и магическую прессу полегче. Главными газетами по-прежнему оставались «Пророк» и «Придира», и разницу между ними замечал даже самый неподготовленный родитель, впервые сопровождающий ребёнка в мир волшебства.

«Придира» представлял собой классический таблоид: даже если на его страницах время от времени появлялась вполне добротная техническая статья о посохах или неевропейских магических существах, она неизменно тонула в океане заговоров, сенсаций и откровенного абсурда. На этом фоне «Пророк» выглядел почти голосом рассудка. Почти — ключевое слово.

Те, кто ещё помнил роль «Пророка» как рупора режима Волдеморта, смотрели на газету с заметной долей предубеждения. Но желающих вдаваться в подробности магической гражданской войны находилось немного: память была ещё слишком свежа, да и риск до смерти перепугать новоиспечённых родителей оставался вполне реальным.

Поэтому многие охотно заглатывали газетные истории, особенно если те подкармливали их собственные страхи. Оборотни — зло. Вампиры — ещё хуже. А волшебный плейбой, якшающийся с подобной компанией? В лучшем случае человек, опасно балансирующий на грани допустимого.

Впрочем, не все отличались столь доверчивым нравом. Находились и те, кто делил надвое каждое напечатанное слово и не только в газетах. Позиция, надо сказать, вполне разумная, если твой мир совсем недавно перевернулся вверх тормашками. Стоило лишь начать читать между строк, а при удаче раздобыть старые подшивки «Ежедневного пророка», как вырисовывалась куда более сложная и, откровенно говоря, тревожная картина. Даже беглый взгляд на новейшую историю магического сообщества демонстрировал виртуозную партию, разыгранную Гарри Поттером: он умудрялся существовать одновременно в двух амплуа — то «мальчика для битья» с первых полос, то величайшего героя современности.