Глава 43. Баланс

XLIII. Баланс

Большую часть ремесла злодея можно свести к умению держать баланс. Это прогулка по лезвию ножа между щедростью и угрозой; искусство не раскрывать карты раньше времени в вопросах секретности, при этом демонстрируя ровно столько, сколько требуется для поддержания должного уровня тревожности…

Крайне важно выдерживать равновесие между автономией и зависимостью подчинённых. Рано или поздно вам придётся делегировать полномочия, но чрезмерное невмешательство способно навести особо амбициозных подопечных на опасные мысли, особенно если они успеют обзавестись собственной базой власти. Кроме того, это чревато конфузными оплошностями — вроде случая, когда кто-то внезапно позабыл, как работают римские цифры, в процессе подготовки данной рукописи.

Можете не беспокоиться: ответственный подчинённый был уволен. В смысле — аккуратно зашит в увольнительный мешок и сброшен в реку.

* * *

Недавний инцидент в Лютном переулке, хоть и стал несомненным триумфом над всеми, кто мог использовать эти артефакты во зло, во многом удался потому, что сам переулок представлял собой допустимую мишень. Никто не стал бы проливать слёзы (по крайней мере, публично) по Боргину, Бёрку и иже с ними.

Будущие цели, разумеется, следовало выбирать с исключительной осторожностью. Впрочем, подготовить почву для обороны можно было и иными способами. Начать стоило с наблюдения, хотя именно здесь уже наметились трудности.

Подавляющую часть месяца оборотни выглядели совершенно обычно и могли приглядывать за магической Британией сколько душе угодно, если только не приближалось полнолуние и если удавалось состряпать правдоподобное алиби для регулярных исчезновений.

За исключением кицунэ (которые при грамотном использовании магии вполне сходили за людей), у всех остальных имелся свой подвох. Вампирш выдавала мертвенная бледность и некоторая сложность в отношениях с солнечным светом. Юки-онна приносили с собой ощутимую прохладу. Вейлы были чересчур приметны, а Агата, несмотря на безупречно человеческую внешность, обладала поразительным талантом не ладить с незнакомцами.

По правде говоря, в их рядах затесалось и несколько обычных людей, которых на остров привело нежелание расставаться со своими «монструозными» родственниками, так что кое-какие ресурсы имелись… но эти люди приехали в Доггерленд, чтобы быть рядом с семьёй, а не затем, чтобы шнырять по Британии в роли заправских засланцев..

Это была та ещё головоломка, изрядно осложнявшая любые планы по наращиванию влияния в Британии. Тем не менее существовали способы склонить магическую Британию на свою сторону, даже не ступая на остров и, что важнее, не отдавив слишком много мозолей, особенно Гарри. Последнее автоматически исключало крайние формы насилия, но, к счастью, мир не ограничивается грубой силой.

Никто не рвался в объятия магической Британии, однако было бы весьма кстати, если бы соседи-англичане оказались настолько экономически завязаны на Доггерленд, чтобы им и в голову не пришло устраивать какие-либо «умные» пакости. Совместные предприятия стали бы прекрасным способом отбить охоту к антидоггерлендским политическим выпадам, не говоря уже о банальной, но такой очевидной чистой прибыли.

Продажа товаров британцам также была отличным способом держать руку на пульсе, не задавая лишних вопросов. Какие ингредиенты, а следовательно, и зелья, сейчас в ходу? Какие — нет? Понятно, что это не касалось всякой сорной травы, которую любой дурак с палочкой может нащипать сам, но что до вещей поинтереснее… по спросу на редкие компоненты можно было многое понять.

Скажем, разве не полезно узнать, если кто-то затеет «умную» игру с Феликс Фелицис? Конечно, его нельзя использовать в профессиональном спорте… но это чертовски действенный способ подстраховаться, в самом прямом смысле слова. На варку уходят месяцы, так что у вас всегда будет фора, если только вы сможете вовремя заметить нужные намёки.

Гадать, какие именно зелья варят люди и с какой целью, — занятие по природе своей неблагодарное. Зато для тех островитян, кто слишком бросался в глаза, подобная закулисная работа подходила идеально. Параллельно рассматривались и иные методы магического наблюдения: прежде чем переходить к действиям, лучше располагать всей полнотой информации.

Существовало немало рычагов, с помощью которых они могли повлиять на мир — по крайней мере, на его магическую половину, и масса благих начинаний, которые они могли бы поддержать. К примеру, всем было известно, что Гарри испытывает к любовным зельям искреннее отвращение, и это мнение разделяли многие жители острова, причём некоторые — особенно горячо. (Нетрудно догадаться, что для вейл вопрос стоял куда острее, чем для оборотней.)

Они, конечно, не могли прекратить выращивать то, что и так никогда не сажали… но было бы ужасно прискорбно, если бы фермеры и торговцы, наживающиеся на ингредиентах для приворотных зельях, вдруг вылетели в трубу из-за совершенно законной и предельно честной рыночной конкуренции. Не правда ли?

* * *

Гермионе удалось устроиться в Департамент регулирования и контроля магических существ, где она надеялась менять магический мир не на словах, а делом. В конце концов, не каждому по силам поднять остров со дна морского и основать собственное государство. Она не могла по-настоящему винить Гарри за стремление, чтобы его просто оставили в покое, но и сама не собиралась сидеть сложа руки, наблюдая, в каком виде пребывает Министерство магии.

Особого влияния у неё поначалу, разумеется, почти не было, хоть она и была героиней войны и всё в таком духе, для системы она оставалась вчерашней выпускницей с новым пропуском. Ситуацию осложняло и то, что гоблины — одна из ключевых рас, с которыми ей предстояло выстраивать диалог, — питали к ней глубокую и вполне осознанную неприязнь после той заварушки в «Гринготтсе». Её присутствие, мягко говоря, не способствовало успешным переговорам.

В итоге Гермиону «обделили» классическим опытом новичка и не стали бросать под гоблинский огонь. Столкнувшись с перспективой всерьёз их разозлить, Департамент проявил редкую для себя рассудительность и отступил. Для Гермионы это обернулось плюсом: вместо бюрократической дедовщины она смогла заняться тем, к чему действительно лежала душа, — правами домовых эльфов. Полное освобождение оставалось целью далёкой и почти утопической, но начать можно было хотя бы с элементарного, чтобы к этим существам относились с достоинством.