Глава 50. Успех. Финал.
L. Успех
Знаю, о чём вы сейчас думаете: что, чёрт возьми, значит это «успех»? Неужели я просто советую вам… победить?
Именно. Всё гораздо проще, чем кажется — проще пареной репы.
Признаю, совет «не проигрывать» — не самый оригинальный и уж точно не самый полезный из всех, что вы когда-либо слышали, но я в вас верю. (Только будьте добры, не лезьте на мою территорию — премного благодарен.) В ваших руках, пожалуй, лучшее в мире пособие по злодейству.
И помните: успех наполовину состоит из того, что вы сами решили под этим подразумевать. Кое-какие общие черты, например, отсутствие в списке покойников, безусловно приветствуются, но главная цель — воплотить в жизнь именно ваше видение.
* * *
Гарри, разумеется, был заинтригован всей этой историей с Гренландией. Не меньше его мучил вопрос: как же Атлантиде удалось отправить его в такой незапланированный отпуск за полярный круг? По ощущениям это напоминало аппарацию или какую-то её пра-форму, а вся суть сводилась к двум словам: «как» и «зачем».
Он осторожно предположил, что город изначально строился с прицелом на магию. Точнее как гигантская система для её сбора: улицы и дороги могли быть чем-то вроде магических каналов, аналогичных притокам, впадающим в реки, несущие воду в океан. Или как живой организм, где магия пульсирует в сердце с четырьмя камерами, то есть в храмовом комплексе из четырёх зданий.
Возможно, именно это обеспечивало мощь, необходимую для свершений, которые в противном случае были бы попросту невозможны. Гарри даже не мог вообразить, каким мог быть город в пору его расцвета, когда он был полон жителей, а весь механизм работал как часы. Ему ещё повезло, что он не схватил самый эпичный расщеп в истории… Даже если древний артефакт запредельной мощи не мог «отвлечься», Гарри вполне допускал, что он мог банально сломаться.
Эта мысль заметно остудила его пыл: любопытство любопытством, но проверять, на сколько именно кусочков может нарезать магический механизм старше большинства современных государств, ему совсем не хотелось.
И, конечно, оставался тот загадочный лодочник из Гренландии. Если и стоило кого-то расспрашивать об этом человеке, так это самих гренландцев.
* * *
Гарри помнил, что видел представителя Гренландии в МКМ, и был этому несказанно рад. Честно говоря, он не рассчитывал получить толковую информацию от датчанина, живущего за три тысячи километров оттуда. Магия, конечно, сглаживает расстояния, но всё же.
— Что привело вас сюда, мист… ах, то есть, Ваше Высочество… — начал тот, смущённо ковыряясь в папках.
— Просто Гарри. Я эти титулы не особо жалую, — небрежно махнул рукой Гарри. — Слушайте, я тут думал… не могли бы вы помочь мне с одной штукой?
Оказалось, что помочь они могли и с охотой. Люди явно горели желанием услужить, хотя Гарри подозревал, что им просто хотелось выслужиться перед князем Доггерленда. Судя по всему, от своей репутации ему вечно не отмыться. Он резонно решил, что в итоге останется у них в долгу.
В конце концов Гарри спихнули на какого-то правительственного клерка, которого смогли выделить на день: то ли секретаря, то ли местного аналога авроров, как он рассудил.
— Сами не поверите: в одну секунду я исследую Атлантиду, а в следующую — я уже здесь, — заметил Гарри, улавливая живой интерес в глазах клерка. Быть хоть как-то причастным к Атлантиде — это солидно. Престиж и всё такое.
— И как вы здесь оказались, напомните ещё раз.
— Там был какой-то монумент, и он меня сюда забросил.
— Серьёзно?
— Ну, если только это не Гренландия… — хмыкнул Гарри, слегка усмехнувшись.
* * *
Его нянька на время этой авантюры неплохо разбирался в гренландском фольклоре, а всё, чего он не знал, легко находилось в солидной магической библиотеке.
Хотя библиотека и была забита интереснейшими гримуарами (Гарри решил, что неплохо бы обзавестись копиями), сам он по вполне понятным причинам углубился в разделы мифологии и магических существ. И именно там, среди легенд, он наконец наткнулся на золотую жилу.
Там упоминалась инуитская богиня Седна, чьи отрубленные пальцы превратились во всех тех китов, тюленей и прочую живность, что населяет северные моря. Теперь оставалось выяснить: только что он столкнулся с божеством (ещё один аргумент в пользу божественности Кетцалькоатля) или местные маги научились воспроизводить ту мифическую способность.
Пернатый Змей пока не объявлялся, чтобы поболтать с Гарри. Возможно, он диву давался, глядя на чудеса современного мира, а может, его восприятие времени кардинально отличалось от человеческого, и он вернётся лишь спустя десятилетия. Змей, похоже, был не прочь оставить Гарри на произвол судьбы, так что оставалось лишь надеяться, что он помнит, как короток человеческий век. А может, змей просто не мог его найти, и это стало бы весомым аргументом против божественности Кетцалькоатля.
Как бы там ни было, Гарри занялся изучением текстов о магии китов, тюленей и прочего морского зверья. К счастью, далеко не все занятия требовали жертвовать пальцами, и хотя он, вероятно, смог бы отрастить новый, что-то подсказывало ему, что подобная магия не терпит полумер. Заклинания оказались весьма полезными… может, они даже пригодятся в общении с тритонами? Он пока не понимал, как те уживаются с китами.
Прокатиться верхом на ките, конечно, было бы впечатляющим опытом, но Гарри решил пока придерживаться лодок. Свои пальцы он ценил гораздо выше, чем перспективу обзавестись фамильяром-дельфином или кем-то подобным. Да и при всём уважении к китам, стальной корабль всё же надёжнее, когда запахнет жареным.
* * *
В конечном счёте Гарри понимал, что не сможет просто оставить всё как есть. Это было не в его характере. Конечно, он осознавал, как важна подготовка, прежде чем бросаться в омут с головой, а дело требовало основательного подхода, так что сперва решил во всём разобраться, а уже потом приступать к выполнению плана.
Для Жан-Поля Авалон был воплощением всех его грёз. Конечно, статус благословенного края изобилия — штука приятная, пусть и не совсем невозможная для воссоздания, но главным его интересом был Артур. Как можно позволить всей этой легендарной истории просто пылиться в углу? Чем больше он об этом думал, тем сильнее разгоралось любопытство. Какие истории мог бы поведать Артур? Чтобы это узнать, придётся выучить общебриттский, но правда о падении Камелота была слишком заманчивой…
Разумеется, какие-то чары по всей видимости держали короля в заморозке до тех пор, пока он не понадобится, что бы это ни значило для Британии, но прошло уже больше тысячи лет. Если современная магия не в состоянии найти хоть один чёртов способ вскрыть эту пафосную консервную банку, то у нынешних волшебников появится ещё больше поводов для стыда, чем обычно.
Жан-Поль замер, озарённый внезапной догадкой. Может, дело пошло бы бодрее, если бы ему удалось протащить на остров хоть немного железа? Конечно, с помощью чар деревяшка будет работать не хуже металла, но ведь должна же быть причина, по которой чары Авалона так встают на дыбы при виде этого металла.
И тут до него дошло. У него же при себе всегда имеется литров пять чрезвычайно богатой железом жидкости, разве нет?
У Поттера этих кроветворных зелий столько, что в них можно утопить взрослого гиппогрифа… наверняка он не будет против, если парочка флаконов будет позаимствована ради великих исторических открытий.
* * *
Гарри снова взялся за исследование того самого зала в Атлантиде, но на этот раз стараясь не спровоцировать спонтанное перемещение. Конечно, вернуться он мог бы довольно быстро, но это было бы чертовски неудобно. Сейчас они пытались задокументировать абсолютно все руны в комнате, чтобы не рисковать очередным внеплановым отпуском, пока пытаются разгадать этот ребус.
Был ещё вопрос с потолком. Поначалу Гарри его проглядел, но штука оказалась на редкость любопытной. Свод уходил вверх, образуя довольно пологий купол. В кои-то веки это была не мозаика, а нечто вроде барельефа или резьбы, поверх которой нанесли слой серебра и редкие вкрапления золота.
Хотя серебро заметно потускнело, оставив лишь редкие золотые всполохи, дизайн всё равно поражал воображение. Над центром зала нависала спираль, похожая на водоворот: тонкие нити сверкающего золота закручивались к небольшому круглому отверстию. Гарри рассудил, что в пору расцвета города этот проём, подобно окулюсу в римском Пантеоне, впускал в зал столп солнечного света; теперь же он зиял беспросветной чернильной тьмой.
Впрочем, спираль была только верхушкой айсберга и занимала лишь малую часть свода. За её пределами разворачивались целые сцены: даже сквозь налёт патины Гарри видел филигранную проработку листьев и древесной коры; золотые нити очерчивали бугры мускулов рычащих хищников и лица людей, застывших в золоте.
Люди, сдерживающие нунду одними лишь копьями, скачки по бескрайним равнинам, стражи у густых бамбуковых рощ… Это было чертовски любопытно. Где именно атланты умудрились встретить всё это? И зачем было высекать эти сцены здесь?
Если поразмыслить, существование сложнейшей системы магического перемещения, созданной исключительно ради поездок в Гренландию, казалось крайне маловероятным. Гарри, конечно, ничего не имел против этого острова, но вряд ли он был пределом мечтаний для правителей Атлантиды.
Хотя идея о колониях эпохи Атлантиды или древних артефактах в Гренландии звучала просто улётно, застраивать целый город ради портала в один-единственный регион — это явный перебор. А вот если это была универсальная транспортная сеть, которая просто по случайности оказалась настроена на Гренландию… это уже походило на правду. Похоже, этот зал мог забросить тебя в любую точку, запечатлённую на потолке.
Главный вопрос заключался в том, как именно пользоваться этой штуковиной и менять пункт назначения, не превратившись в кровавое пятно на другом конце пути. Понять, как атланты построили и запитали такой механизм, тоже было бы крайне любопытно…
У Гарри было предчувствие, что Атлантида наряду с кучей других его затей может занять их на годы. Впрочем, у него были дела поважнее, чем просто сидеть и ковыряться в управлении телепортом. Например, нужно было изучить барельефы по краям зала, на которых были запечатлены странные ландшафты и ещё более странные твари, о которых он в жизни не слыхивал.
* * *
Некоторое время спустя
Дадли Дурсль любил думать, что он вполне неплохо устроился, учитывая обстоятельства. Ошибки прошлого, конечно, тяготили его (а кого бы нет?), но он верил, что перерос того мальчишку, который изводил Гарри. От воспоминаний о том, как он обходился с кузеном, до сих пор порой сосало под ложечкой, но они понемногу наводили мосты. По крайней мере, Дадли на это надеялся. Если всё это было лишь частью какого-то невероятно хитроумного плана мести на долгую перспективу…
Ну, Гарри не казался тем, кто станет впутывать невинных в свои вендетты, так что Дадли решил, что ему ничего не грозит. Уж Гарри-то точно не был настолько жесток, чтобы оставлять детей сиротами после того, что сам пережил в детстве.
Дети были его главной гордостью и радостью. Ну, его и жены. Честно говоря, Дадли до сих пор считал чудом, что сумел зайти так далеко. Как Элейн вообще могла согласиться на такого, как он… что ж, дарёному коню в зубы не смотрят. Она была замечательной во многих отношениях, но магия к ним не относилась. Насколько он знал, она была… как там это называется, маглой? Да, кажется, так.
Совершенно нормальная магловская жизнь с совершенно нормальной магловской женой и близнецами. Может, чуточку магического огонька где-то на задворках его мира, но в остальном всё должно было быть до блаженства обыденно. По крайней мере, он на это рассчитывал — до того самого момента, когда праздничный торт близнецов не взлетел на воздух.
К счастью, праздник был скромным, только для своих, так что Министерство магии или кто там ещё не нагрянули с обыском, когда кусок ванильного торта, из-за которого повздорили дети, взорвался фонтаном пурпурных искр и дыма. Дыма, от которого, само собой, сработал датчик…
Кое-как закончив разгребать этот кавардак, Дадли тяжело и устало вздохнул.
— Мне нужно написать письмо.
— Письмо? — взвизгнула Элейн, всё ещё размахивая полотенцем перед сигнализацией. — Кому?
— Моему кузену.
— Кузену? — Элейн захлопала глазами; сажа на щеке лишь подчёркивала её крайнее недоумение. — Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть кузен…
— Его зовут Гарри, и он… — Дадли судорожно вздохнул. — Он такой же, как наши близнецы. Он может… всякое. Магию.
— Магию? Дадли…
— Ты сама видела, что стало с тортом. Когда Гарри был маленьким, такое случалось сплошь и рядом. Чёрт возьми, ты думаешь, откуда взялась та сова?
— Твоя сова? Ты хочешь сказать, какой-то фокусник помахал палочкой над птицей и заставил её следить за тобой?
— Да! — Он поймал её полный недоверия взгляд. — Ты знаешь хоть кого-нибудь, кому удалось приручить сову?
Надо признать, сова для связи с Гарри была штукой полезной, но слишком уж приметной. Дадли не мог просто так отправлять письма, когда рядом был кто-то не посвящённый в тайну, зато птица была как ни крути железным доказательством.
Распахнув окно, Дадли поманил сову. Спустя мгновение птица плавно опустилась на подоконник и выжидающе выставила лапку, на которой была обмотана изящная золотая нить.
Он решил быть кратким и писать строго по делу. Смысла тянуть кота за хвост не было, личная встреча всё равно неизбежна.
«Гарри, мои дети применили магию. Сможешь заглянуть в ближайшее время? Дадли»
Он свернул листок, заклеил скотчем и нацарапал сверху имя Гарри, после чего привязал послание к совиной лапке. (Он чертовски спешил, так что не обессудьте.) Птица сохраняла олимпийское спокойствие, пока он возился с узлом, а закончив, тут же сорвалась с места и взяла курс на восток.
Дадли кожей чувствовал, как за его спиной буквально волнами расходится недоумение Элейн.
* * *
Когда Маргарет вручила ему письмо от Дадли, которое выглядело так, будто его накатали за пять секунд, Гарри невольно напрягся.
Распечатав его, он почувствовал прилив облегчения: по крайней мере, кузен не собирался умирать и его не взяли в заложники ради выкупа. Хотя нанести визит всё равно стоило как можно скорее. Лично они виделись нечасто, но поддерживали связь через письма и достаточно регулярно, чтобы Гарри знал о рождении детей. А теперь он знал, что эти дети — волшебники.
Разумеется, он точно знал, где живёт Дадли. Мало того, что на Руперта, того самого сыча, которого Гарри отправил ошиваться возле кузена, были наложены дополнительные следящие чары, так Гарри ещё и лично устанавливал защитные чары в доме кузена.
На самом деле, это была та ещё задачка — создать охранные чары, способные изрядно подпортить жизнь любому недоброжелателю, и при этом сделать их абсолютно невидимыми для Министерства. Он даже поставил несколько сигналок на случай серьёзных травм или пожара, но не на случай стихийной магии. Каковы вообще шансы, что два поколения магловской семьи подряд произведут на свет волшебников?
Честно говоря, статистики он не знал. Было бы любопытно покопаться в этом вопросе, но он понимал, что каковы бы ни были шансы, молния явно ударила в одно и то же место. Пусть Дадли и не носил фамилию Эванс, та же кровь снова дала магические всходы… и это заставляло Гарри нервничать.
К счастью, Дадли, судя по письмам и редким встречам, стал другим человеком, но Гарри не мог окончательно вычеркнуть прошлое. Он вовсе не хотел разлучать семью без крайней необходимости, но если до этого дойдёт, у него определённо хватит рычагов, чтобы забрать детей под своё крыло.