Глава 1766

Для согрешивших богов Тюрьма Вечности была конечным пунктом назначения. Ходили слухи, что сбежать из этой ужасной темницы было невозможно, и таким образом навечно забытыми оказались не один, и даже не два бога.

— Не нужно зацикливаться на себе. Плачь, сколько хочешь.

Отношение Гексетия, утешающего рыдающего ангела, было очень добрым. Как и ожидалось от Бога Кузнечного Ремесла, он мгновенно узнал личность ангела. Запах холодного металла… Запах, которого так жаждал Гексетий, пропитал тело ангела.

Бр-р-р-р-р.

Гексетий вздрогнул, и количество пламени, вытекающего из его сосков, естественным образом увеличилось.

— Ангелы, к которым возвращается память, всегда плачут. В прошлом я не мог понять значения этих слез, но теперь я начинаю догадываться. В любом случае ты должен это отпустить.

Стремление к чему-либо… это была эмоция, которую бог по своей природе не мог прочувствовать.

Однако Гексетий был другим. Он совершил великий грех. Он противостоял «товарищу», который поднялся на небеса в человеческом теле, всем сердцем понял и раскаялся в своих ошибках. Именно поэтому он испытал сожаление и познал тоску.

Дни, когда он играл с огнем и металлом в своё удовольствие. Сцены, где его работы стали обучением и жизнью людей. Теперь он хотел как можно дольше удержать в памяти все моменты, которые пришли, как сон.

— … Для меня честь встретить Бога Кузнечного Ремесла. —  вежливо поклонился ангел Хан.

Хан чувствовал за собой небольшую вину, ведь он был ангелом, созданным, чтобы заполнить вакансию Гексетия, который в то время уже находился в тюрьме. Теперь же ему пришлось встретиться с Гексетием лицом к лицу здесь, в заточении.

— Это не то, о чем тебе следует сожалеть, — словно прочитав мысли Хана, рассмеялся Гексетий. — Наоборот, богам следует пожалеть тебя.

Сам факт того, что его насильно вознесли на небеса и довели до нынешнего положения…

— Какое возмутительное поведение, — внезапно вмешался Зератул. В отличие от аккуратно одетого Гексетия, этот бог выглядел почти как рядовой бездомный.

Никто бы не догадался, что он был Богом Боевых Искусств, если бы не его мускулистое тело, твердое, как божественный камень, и руки, большие, как крышка кастрюли.

— Ты, сидя в этой тесной тюрьме, вонючей и грязной, ещё умудряешься говорить о подобной ерунде? Не теряй зря времени и найди способ выбраться отсюда.

— Зератул, ты… а что ты чувствовал, когда запирал меня здесь?

— Разве не очевидно? Конечно, я поместил тебя сюда для вечных страданий, в надежде, что о тебе все забудут.

— Те, кто запер тебя здесь, должно быть, чувствовали то же самое.

— Что…? Ку-ху-ху! Ку-ха-ха! — Прежде, чем расхохотаться, какое-то мгновение Зератул выглядел крайне ошеломленным. — Гексетий! Ты не более чем корова, выпускающая из сосков бесполезное пламя! Я — Бог Войны! Единственный Бог, Зератул! Я отличаюсь от тебя – существа, которого заменил ангел! Как ты можешь ставить меня на один уровень с собой, и если меня забудут, для Асгарда это будет огромной потерей!

— Ты всё ещё веришь, что ты особенный? Напоминаю, это Тюрьма Вечности.

Гексетий не удосужился упомянуть имя Чию. Он был слишком добр, чтобы навредить Зератулу, обращаясь с ним как с фальшивкой или клоном. После встречи с Гридом каждый человек, проживший короткую жизнь, стал драгоценным. С точки зрения Гексетия, Зератул был объектом не обиды, а сочувствия.

— Никакого способа сбежать из Тюрьмы Вечности нет. Разве ты не осознаёшь реальность?

— … Бред сивой кобылы.

Зератул вздрогнул и на мгновение закрыл рот. Потом он зарычал, как животное:

— Это не может быть Тюрьмой Вечности…

— …

— Как может эта узкая комната площадью менее 10 пхён (33 м.кв.) быть Тюрьмой Вечности, развеявшей бесчисленные мифы?

— Не отрицай реальность и держи свой разум в неприкосновенности. Ты посадил меня в Тюрьму Вечности. Так есть ли смысл в словах о том, что это место не Тюрьма Вечности?

— … Наверняка вмешалась Богиня Ребекка. Да, это очевидно. Богиня сжалилась надо мной и разрушила Тюрьму Вечности. Благодаря этому ты тоже был спасен.

— …

Глаза смотрящего на Зератула Гексетия расширились.

Зератул пытался игнорировать его. Ему не нравилась царившая в комнате атмосфера, и поэтому он поспешно сменил тему:

— Если это не Тюрьма Вечности, то должен быть выход. Мы должны найти способ сбежать.

— Зератул, ты…

— Грид.

— …?