Глава 2180
Перед защитным барьером Божественного Царства Плетения Снов медленно опустилась фигура Шэнь У И. Её лунные глаза скользнули по сторонам, вглядываясь в необычные чертоги впереди и отражающееся в небе божественное сияние, впитывая безбрежную, призрачную душевную ауру, присущую только Плетению Снов.
Будучи тоже божественным царством, эта страна ничуть не была мрачной, наоборот, она сияла ослепительно ярко. Атмосфера здесь не несла той удушающей подавленности, а, напротив, умиротворяла душу. Здесь так и хотелось закрыть глаза и погрузиться в сладкий сон.
— Став наследницей божественного царства, ты должна была под руководством Божественного Владыки путешествовать по другим царствам, чтобы узреть весь мир Бездны, — раздался в ушах Шэнь У И голос Шэнь У Минцзюэ, полный глубокой печали и сожаления. — Но ты… ступаешь на территорию другого божественного царства впервые…
Стать наследницей другого божественного царства — высочайшая честь, но стать нынешней Божественной Дочерью Вечной Ночи — всё равно, что быть заклеймённой жестоким, злобным проклятием… До чего же несправедливо, до чего же жалко.
Шэнь У И легонько покачала головой, в уголках губ по-прежнему играла успокаивающая лёгкая улыбка. Она шагнула вперёд и, встретив явно ошалелый взгляд стража барьера и холодно произнесла:
— Потрудитесь доложить Божественному Сыну Юаню: Шэнь У И из Вечной Ночи просит аудиенции.
Когда весть дошла до него, Мэн Цзяньси как раз находился в зале Божественного Сына. Он тихо удивился: — Мало того что согласились, так ещё и так быстро…
Он посмотрел на Юнь Чэ, и выражение его лица стало серьёзным: — Младший брат Юань, это несомненно говорит о том, что Кристалл Семи Глубин Извивающегося Дракона — отнюдь не просто редкий Кристалл Бездны. Сокрытая в нём мощь, боюсь, намного превосходит наши прежние предположения. В таком случае… его ни в коем случае нельзя уступать Вечной Ночи.
То, что сказал Мэн Цзяньси, было, без сомнения, самым разумным и правильным суждением.
Юнь Чэ сделал вид, что задумался, а затем с улыбкой сказал: — Ценность вещи зависит от того, в чьих руках она находится. Как вода в пруду: для плавающей рыбы — живительная влага, для песчаного червя — ядовитая слюна. Наше Плетение Снов главным образом культивирует божественную душу, а Вечная Ночь — глубокие печати. Для Вечной Ночи Кристалл Семи Глубин Извивающегося Дракона может стать кристаллом, возносящим на небеса, но для нашего Плетения Снов, возможно, его наибольшая польза уже извлечена в данный момент.
Хотя Мэн Цзяньси по-прежнему считал более разумным оставить кристалл у себя, он не стал спорить, а лишь слегка кивнул: — В твоих словах есть смысл. Раз младший брат Юань уже принял решение, я не буду больше ничего добавлять.
Он шагнул вперёд, осторожно извлёк «Кристалл Семи Глубин Извивающегося Дракона» и положил перед Юнь Чэ:
— Этот Кристалл я возвращаю тебе в целости и сохранности. А что касается Божественной Дочери Вечной Ночи… как ты собираешься её принять?
Юнь Чэ прищурился, в его лёгкой улыбке, казалось, таился непостижимый злой умысел:
— Прямо здесь. И, кстати, пригласи и её сопровождающую, чтобы потом не говорили, что мы, Плетение Снов, пользуясь положением хозяев, кого-то обижаем.
Сделав это, казалось бы, небрежное распоряжение, Юнь Чэ повернулся спиной, всем своим видом излучая беззаботность, не позволяя ни единой капле бурлящих в душе чувств вырваться наружу.
То, что Божественная Дочь Вечной Ночи прибыла сама, да ещё и впервые, невозможно было утаить. Но раз дело касалось Мэн Цзяньюаня, никто не вмешивался, никто не допытывался — от Мэн Кунчаня до глав всех залов забвения — все хранили полное безмолвие, делая вид, что ничего не знают.
Короткое ожидание показалось необычайно долгим.
И вот в какой-то миг во Дворец Божественного Сына словно проник луч светлой зари, разлившийся по чертогам и достигший глубин сердца Юнь Чэ.
Шэнь У И медленно вошла внутрь, и в тот же миг пыль и воздух замерли, всё вокруг, казалось, затаило дыхание.
Она была в чёрной одежде с развевающимися рукавами, не запятнанная ни пылинкой. Её фигура была ясной и изящной, как лунный холодный нефрит, меж её бровей лежал лёгкий иней и снег. От неё исходил отстранённый, неземной, холодный и утончённый шарм. Её прекрасные глаза были глубокими, холодными и ясными, в их движениях таилось неотъемлемое божественное величие, благородство и гордая отрешённость… словно та самая луна из памяти, словно одинокая звезда, родившаяся в далёкой ночи.
Юнь Чэ молча смотрел на неё — весь яркий свет мира в этот миг померк.
Неподалёку переполненные возбуждением и любопытством Шангуань Хэлу, Лю Чжаньи и Мэн Чжиюань застыли в изумлении, потеряв дар речи.
О Божественной Дочери Вечной Ночи им доводилось слышать лишь изредка, но никогда не доводилось видеть воочию, и они даже не знали, что в мире может существовать столь поразительная красота и столь ясная, отрешённая и гордая аура.
Словно холодная луна, одинокая звезда, по ошибке залетевшая из ледяной бездны Вечной Ночи в бренный мир, — прекрасная и леденящая, настолько, что на неё невозможно было смотреть без трепета, заставляющего чувствовать себя ничтожным.
Их взгляды встретились издалека, но между ними пролегли и смешались эмоции, которых никто другой никогда не сможет постичь. Уголки губ Юнь Чэ дрогнули, и он медленно усмехнулся:
— Кто же в мире Бездны не знает, что Божественное Царство Вечной Ночи прячет нефрит в ночи, не позволяя даже лучам света коснуться его? И вот сегодня оно удостоило своим благородным присутствием мою скромную обитель. Поистине, хижина озарилась светом, я преисполнен трепета и благодарности.
Перед лицом этой откровенной насмешки Шэнь У И осталась совершенно невозмутима. Для постороннего взгляда было очевидно, что она полностью готова к унижениям. Встретив взгляд Юнь Чэ, она слегка приоткрыла губы:
— У И прибыла по приглашению, сейчас она предстала перед очами Божественного Сына Юаня. Прошу Божественного Сына Юаня сдержать слово.
Её голос был тихим, мягким и изящным, но в то же время звонким, как разбивающийся нефрит или звенящий лёд. В нём не было той ледяной души и холодной сердцевины, что она явила в Раю на вершине облаков, но это ничуть не умаляло её величественной божественной осанки. Она явно была в уязвимом положении, но люди Плетения Снов не осмелились бы проявить к ней ни малейшего пренебрежения или неуважения.
— О? — Уголок губ Юнь Чэ изогнулся в усмешке. — Насколько я помню, цена, которую я назначил, заключалась не в обычном «визите по приглашению».
С этими словами он поднял ладонь, вспыхнул таинственный свет, и перед ним возник тот самый драконоподобный глубокий кристалл длиной в целых два чи, с семью отверстиями на поверхности. Его зловещий, довольно жуткий отсвет падал на недоброе лицо Юнь Чэ:
— Это то, о чём так мечтает ваша Вечная Ночь. Кажется, называется… Кристалл Семи Глубин Извивающегося Дракона? Однако, смогу ли я неохотно расстаться с ним, зависит уже от искренности Божественной Дочери Вечной Ночи.
Позади Шэнь У И кончики пальцев Шэнь У Минцзюэ несколько раз чуть заметно дрогнули.
Если бы они сейчас находились не в Божественном Царстве Плетения Снов, она, не задумываясь о чести, попыталась бы отнять его силой.
И даже здесь и сейчас у неё несколько раз мелькала эта порывистая мысль… не ради себя, не ради Божественной Владычицы У Мин, а лишь бы не видеть унижения Шэнь У И — пусть даже та сама на это согласна.
Перед лицом «Кристалл Семи Глубин Извивающегося Дракона» Шэнь У И слегка нахмурила тёмные брови, а взгляд её оставался ясным и бесстрастным:
— Раз уж я пришла сюда, я, естественно, исполню желание Божественного Сына Юаня. Что касается дела в Запретной Области Божественного Сна — я была не права. И если Божественный Сын Юаня захочет отыграться, это тоже в порядке вещей. Даже если вы нанесете мне раны в три раза тяжелее, я не буду жаловаться.
— Но… — её голос внезапно похолодел, став как застывший иней, пронзающий сердце: — Я тоже должна кое-что сказать заранее.
— О? Выкладывай, — Юнь Чэ изобразил глубокую заинтересованность.
— Я — Божественная Дочь Вечной Ночи, и с моим телом связана честь всего Божественного Царства Вечной Ночи. Я могу отступить, могу быть раненой, могу быть униженной, но граница унижений не должна быть перейдена! А где проходит эта граница, Божественный Сын Юань прекрасно знает.
Когда она говорила, вокруг неё словно витал лёгкий, тихий, холодный ореол, в котором не было ни радости, ни гнева, ни печали, ни веселья.
— Ещё что-нибудь? — Юнь Чэ по-прежнему смотрел на неё с видом человека, которому некуда спешить.
Шэнь У И продолжила: — Я пришла сюда сегодня, чтобы предстать лишь перед Божественным Сыном Юанем.
В этой короткой фразе смысл был ясен… Она может извиниться, может принять унижение, но только перед одним Юнь Чэ.
С любой точки зрения, это в данных обстоятельствах наилучшим образом сохраняло достоинство Божественной Дочери Вечной Ночи и даже всего Божественного Царства Вечной Ночи.