Глава 2182
В тот миг, когда Шэнь У И ступила за пределы барьера, Юнь Чэ также мгновенно переместился и последовал за ней.
На его лице помимо беззаботности читался ещё и оттенок удовлетворения, которое, казалось, невозможно было сдержать.
— У И!
Шэнь У Минцзюэ оказалась рядом почти в одно мгновение, её взгляд и таинственная энергия несколько раз подряд проскользнули по телу Шэнь У И. Убедившись, что с той всё в порядке, она, кажется, немного успокоилась.
Шэнь У И мягко улыбнулась ей:
— Тётушка, не беспокойтесь. Божественный Сын Юань внешне кажется задиристым, но внутри он благородный человек, что заставляет относиться к нему с уважением. Миссия выполнена с честью, тётушка, пойдёмте.
— Благодарю за похвалу. Не смею задерживать, — Юнь Чэ с улыбкой на лице, с видом человека, добившегося желаемого… даже с некоторой ноткой сожаления, что удовольствие не было полным, что давало пищу для размышлений.
Шэнь У Минцзюэ, охраняя Шэнь У И, больше не задерживалась:
— Идём!
Они поднялись на середину неба и уже собирались быстро удалиться, как вдруг Шэнь У И остановилась.
Шэнь У Минцзюэ тоже полуобернулась и с недоумением посмотрела на неё, но не стала насильно уводить.
Шэнь У И слегка повернула взгляд и бесстрастно, медленно сказала:
— Божественный Сын Юань, в конце концов, наш с тобой спор — лишь распри младшего поколения. Даже если ты искусен в интригах и добиваешься желаемого, что с того? Божественные Владыки правят — это лишь мимолётная детская игра в бренной жизни.
На первый взгляд, эти слова были скрытой насмешкой над Юнь Чэ — дескать, его борьба за сиюминутное достоинство — это всего лишь порыв эмоций, неумение прятать клинок, незрелые поступки. В шести божественных царствах всё равно Божественные Владыки — превыше небес, и распри младшего поколения, какими бы серьёзными они ни казались, в конечном счёте не более чем детские игры.
Но… здесь уже не было тренировочного пространства, где никто не подглядывал. Она внезапно остановилась и произнесла эти слова при всех — это, несомненно, содержало важный глубинный смысл.
Глаза Юнь Чэ полуприкрылись — он мгновенно понял её намёк.
Она говорила: даже если действительно удастся вызвать смуту в божественных царствах, что с того? Если вмешается Император Бездны, с его непререкаемым авторитетом, который он накапливал три миллиона лет, даже самая великая смута легко утихнет.
Юнь Чэ скрестил руки на груди, беззаботность на лице слегка угасла, и он неторопливо произнёс:
— Божественные Владыки — что за существа? Откуда у них найдётся время снисходить до вмешательства в дела младшего поколения? Я, Юнь Чэ, не вырос в божественном царстве, я по сути человек из народа, с узкой душой, памятующий о малейшей обиде, никогда не выносящий даже малейшего убытка. Советую Божественной Дочери Вечной Ночи — по доброй воле или по принуждению — поменьше меня задевать.
Скрытый смысл его слов: у меня есть способ заставить Императора Бездны не вмешиваться, ему будет не до этого.
Она обернулась и глубоко, пристально посмотрела на Юнь Чэ.
Он говорил, что сможет рассорить три царства — Безграничности, Разрушения Небес и Плетения Снов; он говорил, что внедрил в сознание Божественного Владыки У Мэна твёрдую уверенность и внушение, которое можно активировать в любой момент; он говорил, что сможет привлечь Божественное Царство Храброй Бабочки, чтобы обрушить бедствие на Вечную Ночь…
А сейчас он говорит, что может сдержать самого великого Императора Бездны…
Император Вечной Чистой Земли… муж, чей брачный договор хранится у меня как доказательство…
Его взгляд, когда он смотрит на неё, чист до невозможности, в нём нет ни пылинки постороннего, а только та не скрываемая, глубокая, не знающая границ радость… и чувство вины…
И ещё… эта искренность и робкая осторожность, словно он готов вынуть перед ней свою душу и сердце полностью…
Она всё это видит и чувствует так ясно, так проникновенно.
Что же за прошлое и какие тайны у него за душой…
Что за обиды и сплетения судеб связывают нас…
Этот мой полностью противоречащий рассудку выбор — он из-за отторжения этого мира или… из-за него…
Незнакомое, трудно передаваемое словами смятение чувств беззвучно всколыхнулось в ней. Она больше не сказала ни слова, её изящная тень бесшумно удалилась вдаль.
Никто не знал, никто не мог представить, что этот, казалось бы, вынужденный обмен, эта распря между наследниками божественных царств, на самом деле потянула за нити судеб всего мира Бездны.
Юнь Чэ проводил взглядом Шэнь У И и Шэнь У Минцзюэ, затем развернулся и вернулся в тренировочное пространство.
О том, как Шэнь У И объяснит Шэнь У Минцзюэ и Божественной Владычице У Мин то, что произошло между ними наедине, ему не нужно было беспокоиться ни на мгновение.
Он стоял в тренировочном пространстве в полном одиночестве, долго и сосредоточенно размышляя. Протянув правую руку, он посмотрел на свою ладонь.
Ощущение ужаса, когда его разрывало в клочья пространственным хаосом после падения в Бездну Небытия, было всё ещё отчётливым. Когда он успешно упал в мир Бездны, на его теле, несмотря на всю его крепость, не осталось ни одного неповреждённого места, а внутренности были покрыты мириадами трещин, которые едва держались на остатках глубокой энергии.
Как же она, тяжело раненная и при смерти, с истощённой глубокой энергией, смогла благополучно пройти через проход Бездны? И куда же делись те исчезнувшие двадцать лет…
Он не мог найти ни одного объяснения, которое могло бы хотя бы немного успокоить его душу.
Неужели и впрямь остаётся только трактовать это как «покровительство Неба»…
Почувствовав его неспокойное состояние, Ли Суо тихо сказала с утешением:
— Возможно, когда она падала в бездну, случайно задела пространственный проход, разорванный пространственным хаосом, и её телепортировало прямо в этот мир. Возможно, временные законы этого мира полностью нарушены, а искажение скорости времени приливами также подвержено сильным колебаниям, что и вызвало временную путаницу.
— Или, возможно, в этом мире… в этом месте, покинутом великой первородной богиней, скрыто ещё много неизвестных тайн. Понимать человека и то трудно, что уж говорить о полной картине огромного мира.
— Но… как и сказала Шэнь У И, путь впереди очень труден, и не нужно слишком отвлекаться на неразгаданные дела прошлого.
— Угу, я знаю, — Юнь Чэ ответил спокойно. Он опустил руку, приводя мысли в порядок, и, казалось, на этом отбросил их, перестав мучить себя загадками.
Вот только в его душе всё ещё витала одна нерастворимая тревога.
Имя ей… неизвестность.
…………
Божественное Царство Вечной Ночи, небо, окутанное мраком.
Грохот… скрежет… грохот… скрежет…
Тяжёлые кандалы на ногах скребли по холодному песчанику — каждый новый звук был глубже предыдущего и тащил за собой бессильное уныние.
Каждый шаг был тяжёл и безнадежен.
Это была вереница из тридцати человек, тридцати пар кандалов, впивающихся в плоть и кости. Каждый их шаг сопровождался пронзительной болью, но никто не осмеливался лететь по воздуху, никто не осмеливался поднять низко опущенную голову.
Как самые презренные рабы Божественного Царства Вечной Ночи или, как называла их Божественная Владычица У Мин, «скот», они не имели права летать в воздушном пространстве царства.
Грохот… скрежет… грохот… скрежет…
Их шаги были ровными и беззвучными, в глазах не было света, на лицах не было волнения — словно это были живые механические трупы. Окровавленные кандалы сковывали не только их тела, но и их разбитые души, а также их истоптанную веру и достоинство.