Глава 2190

С самого рождения Лун Ванчу это был его первый визит на территорию божественного царства.

Не потому, что Повелитель Драконов не мог или не хотел, а потому что у него просто не было лица таскать этого парня по божественным царствам, выставляя напоказ своё ничтожество.

На территории божественного царства почти не было Пыли Бездны, и каждый вздох здесь был для Лун Ванчу словно орошающий душу бессмертный нектар, заставляя его дышать с какой-то опаской.

Ведомый ко Дворцу Божественного Сына, он был свидетелем великолепия божественного царства. Его глазные яблоки и горло почти не переставали двигаться. Когда он предстал перед Дворцом Божественного Сына и двери открылись, его глаза непроизвольно расширились и долго не могли вернуться в нормальное состояние.

Древние настенные рельефы, мерцающие странным тусклым светом, явно источали ауру нескольких видов необычных Кристаллов Бездны, причём более половины из них он даже не мог опознать. Чистые Кристаллы Бездны, которые в клане могли получить только высшие отпрыски драконов, здесь служили просто камнями, на которые ступала нога, устилая всё поле зрения.

Подняв взгляд выше, он увидел тяжёлые расшитые занавеси с орнаментами Плетения Снов, свисавшие или колышущиеся под сводами высоких залов. Самая большая из них достигала ста чжанов в длину. А необходимое для этих занавесей нефритовое шёлковое волокно он знал лучше всех…

Потому что в клане драконов только его — молодого хозяина — одежда была такой же роскошной.

Лун Ванчу невольно съёжился, его рука неловко сжала край одежды.

Зелёные деревья, которых в клане драконов… и во всём хребте Первородных Драконов почти не было и в дюйме, здесь росли повсюду, а разноцветные изысканные редкие цветы служили украшением. Слуги сновали туда-сюда, все в роскошных одеждах, с выдающимся достоинством.

Будучи молодым повелителем клана драконов, он пользовался лучшими ресурсами. Он знал о процветании божественных царств, но никогда не думал, что разрыв между кланом драконов и божественным царством, между ним и Божественным Сыном Плетения Снов, окажется настолько огромным.

Словно это были два разных мира.

Позади него Лун Цяньсинь стоял с прямой спиной, не меняясь в лице, но в душе уже не раз вздыхал.

— Старший дракон, брат Ванчу, два драгоценных гостя прибыли издалека, с дороги, и, должно быть, весьма устали.

Раздался ясный голос, и вслед за ним широкими шагами подошёл Юнь Чэ, на его лице сияла очень тёплая улыбка. Куда бы он ни направлялся, слуги и стражи останавливались, чтобы поклониться, встречая его с почтением. В их почтительности не было ни капли страха или трепета, лишь неподдельное уважение… а на их лицах не было и тени беспокойства — только искренние, нескрываемые улыбки.

Лун Ванчу наконец оторвал взгляд от потрясающих, захватывающих дух видов и посмотрел на приближающегося Юнь Чэ… Но теперь его взгляд, обращённый к Юнь Чэ, полностью изменился.

Под воздействием слишком сильного впечатления он забыл наставления Лун Чжимина о правилах этикета и, инстинктивно шагнув вперёд, низко поклонился, поднял руки в приветствии и растянул губы в улыбке.

Только улыбался он слишком старательно — так старательно, что морщинки в уголках его глаз сжались в подобострастные складки, так старательно, что его лицо, призванное демонстрировать величие молодого повелителя драконов, являло собой картину растерянности и заискивающего уничижения.

— По… Почтеннейше приветствую… Божественного Сына Юаня.

В уголках глаз Лун Цяньсиня, всю дорогу державшегося невозмутимо, появилась резкая, довольно сильная судорога.

Благородный молодой мастер клана драконов при встрече со сверстником произнёс слово «почтеннейше»! Добавьте к этому его, прямо скажем, безобразный вид — если бы здесь был Повелитель Драконов, он, боюсь, тут же изверг бы из себя старую кровь.

Юнь Чэ, казалось, слегка опешил, но затем снова улыбнулся:

— Брат Ванчу — драгоценный гость издалека, ни в коем случае не нужно таких церемоний. Хотя я и человек Плетения Снов, но наполовину принадлежу клану драконов. Я очень рад, что брат Ванчу пожаловал, прошу не стесняться, чувствуйте себя как дома.

Говоря это, он уже легонько коснулся рукой его локтя, помогая выпрямиться.

Лун Ванчу и сам заметил свою неловкость. Он опустил руки и поспешно поправил выражение лица, но спина его всё ещё оставалась слегка согнутой, а на лице по-прежнему читалась раболепная растерянность, идущая из самой глубины души, которую невозможно было скрыть:

— Божественный Сын Юань, вы слишком любезны… хе-хе… любезны.

Позади Юнь Чэ Мэн Чжиюань молча опустила голову и из последних сил сдерживала желание закатить глаза.

Лун Цяньсинь перевёл дыхание, затем шагнул вперёд и слегка поклонился:

— Божественный Сын Юань, мы потревожили вас, нам очень неловко.

Юнь Чэ с улыбкой сказал:

— Старший дракон, что вы говорите. То, что брат Ванчу смог прийти, помогает мне исполнить последнюю волю учителя. О каком беспокойстве может быть речь? Прошу старшего и брата Ванчу пройти в зал для гостей, чтобы я мог выполнить свой долг хозяина.

Лун Цяньсинь сказал:

— Я сердечно благодарен Божественному Сыну Юаню за его радушие, но моя обязанность — сопроводить и защитить. Теперь, когда Ванчу рядом с вами, я должен как можно скорее вернуться и доложить, чтобы Повелитель Драконов был спокоен.

С этими словами, не дожидаясь, пока Юнь Чэ произнесёт слова прощания, Лун Цяньсинь вскинул руки, и в блеске глубокого света появилась огромная бледная костяная шкатулка, в которой десятки драконьих сокровищ с разнообразным свечением переплетались с чрезвычайно густой драконьей аурой.

— Это некоторые скромные подарки, собственноручно подготовленные Повелителем Драконов. Наш клан драконов беден ресурсами, этим вещам, должно быть, трудно привлечь взор Божественного Сына Юаня, так что можете считать их лишь знаком благодарности, которую мы испытываем. Надеюсь, Божественный Сын Юань не побрезгует.