Глава 2197

Юнь Чэ и Хуа Цайли вместе проводили Мэн Кунчаня очень далеко, за пределы границ Божественного Царства Разрушения Небес.

— Остановимся здесь.

Мэн Кунчань повернулся и с улыбкой посмотрел на стоящую перед ним прекрасную пару. Всю дорогу Хуа Цайли крепко держала Юнь Чэ под руку, словно не желая расставаться ни на мгновение, а лёгкая нежная улыбка не сходила с её губ. Он видел это всем сердцем и, конечно, был чрезвычайно доволен.

— Юань`эр, я навещу Божественное Царство Безграничности, а затем вернусь в Плетение Снов. Вы с Цайли можете наслаждаться временем вместе, не беспокоясь ни о ком и ни о чём. Если действительно случится что-то важное, я сам передам тебе весть.

Юнь Чэ слегка кивнул, на его лице читалось сожаление:

— Старший, многие обиды и раздоры возникли из-за нас. И в этот раз… я снова вас побеспокою.

— Ха-ха-ха! — Мэн Кунчань издал непринуждённый и радостный смех. — Между отцом и сыном не может быть речи о хлопотах. То, что вы сейчас вместе, — это ваша собственная заслуга. Напротив, это наши, старших, прежние обиды и связи стали для вас препятствием, в особенности твой тесть… Ладно, не будем о нём.

Он повернулся и шагнул на глубокий ковчег, в его голосе звучала уверенность:

— Если всё пройдёт хорошо, через десять лет мы сможем провести для вас свадебную церемонию. Если нет — придётся отложить до нашего возвращения на Вечную Чистую Землю. В случае второго варианта всё, конечно, случится позже, но начать в новом мире новую жизнь — тоже звучит недурно.

— В любом случае, я обещаю вам: ваша свадебная церемония будет самой грандиозной, невиданной доселе, ха-ха-ха-ха!

Глубокий ковчег взмыл в воздух, унося с собой смех Божественного Владыки У Мэна, который быстро затих вдали.

Никто не заметил, что в тот самый миг, когда ковчег взлетел, в глубине глаз Юнь Чэ мелькнул предельно глубокий дьявольский свет.

В тот момент, когда Божественный Владыка У Мэн громко засмеялся, когда его сознание было наиболее расслаблено, второе внушение беззвучно опустилось на его душевное море.

— Каким было это внушение? — спросила Ли Суо.

Юнь Чэ взял Хуа Цайли за руку, их пальцы переплелись, и они неторопливо пошли обратно в Божественное Царство Разрушения Небес. Он не забыл ответить Ли Суо:

— Помнишь, я какое-то время усиленно изучал сведения о Дяне Лохоу, Хуа Фучэне и Мэн Кунчане до того, как они стали Божественными Владыками, особенно об их дружеских и любовных перипетиях в юности. Я не упускал ни малейшей детали обо всём, что хоть как-то этого касалось.

— Я не случайно потратил на это столько времени.

Он смотрел вперёд, его взгляд был глубок, в спокойном голосе слышалась непоколебимая уверенность:

— Даже в самой лучшей дружбе бывают конфликты и противоречия, но мужская дружба никогда не боится временных обид и гнева, а разрешается по-своему, по-мужски, часто не ослабляя чувств, а наоборот, укрепляя их.

— Согласно записям в Зале Сюаньцзи, из троих — Дяня Лохоу, Хуа Фучэня и Мэн Кунчаня — лучшим талантом к Глубокому Пути обладал Хуа Фучэнь, но по силе всегда лидировал Дянь Лохоу. Он, без сомнения, был одержим Глубоким Путём, иначе не стал бы ныне лидером шести царств и семи божественных владык.

— Учитывая его характер, его любимый способ разрешения конфликтов очевиден.

Слова Юнь Чэ были достаточно ясны, чтобы даже Ли Суо поняла:

— Ты хочешь сказать, что Дянь Лохоу, скорее всего, предпочитает… решать всё силой? Или, точнее, заканчивать ссоры битвой?

— Да, — подтвердил Юнь Чэ. — Записи в Зале Сюаньцзи полностью это подтверждают. Таким образом…

— Чувствующий вину Хуа Фучэнь сам предложит наиболее подходящий для Дяня Лохоу способ разрешения обид. Звучит вполне разумно, правда?

Итак, Ли Суо всё поняла, но тут же возник новый, более глубокий вопрос:

— Значит, это и есть второе внушение, которое ты только что опустил на душевное море Мэн Кунчаня? Но какой в этом смысл? Они оба — Божественные Владыки. Не говоря уже о том, что Чистая Земля строжайше запрещает сражения на уровне богов между божественными царствами, даже если они, по твоему желанию, выберут драку как способ прекратить ссору, что с того?

— Если после этой драки они помирятся, разве это не пойдёт вразрез с твоей изначальной целью?

Юнь Чэ не ответил, а медленно сказал:

— Между божественными царствами действительно запрещены битвы Божественных Владык. Даже спарринг разрешён только на Чистой Земле. Но есть одно место, где Чистая Земля бессильна вмешиваться…

— Море Тумана!

Запреты Чистой Земли действительно не распространяются на Море Тумана, но между Дянем Лохоу и Хуа Фучэнем всё же был просто гнев, а не смертельная вражда. Ли Суо не могла представить, что изменится, если два великих Божественных Владыки и вправду встретятся лицом к лицу в Море Тумана. Но Юнь Чэ, казалось, не хотел больше говорить, и она не стала спрашивать.

Юнь Чэ продолжил:

— Когда Мэн Кунчань покинет Божественное Царство Безграничности, наступит время для последнего внушения.

Ли Суо снова задала вопрос:

— Покинет Безграничность? Чтобы наложить внушение, тебе нужно находиться рядом с Мэн Кунчанем. Когда он покинет Безграничность, он вернётся в Божественное Царство Плетения Снов. Где и когда ты сможешь сделать последнее внушение?

— Он снова вернётся в Разрушение Небес, — спокойно произнёс Юнь Чэ. Немного помедлив, он всё же сказал правду: — Если он вернётся в Разрушение Небес, это будет означать, что всё идёт по моему желанию. А если он не вернётся, а сразу уйдёт в Плетение Снов… это будет значить, что я потерпел неудачу.

— Что будет, если потерпишь неудачу? — спросила Ли Суо. — Придётся выбирать другой путь?

Ответ Юнь Чэ был спокоен и жесток:

— Поражение есть поражение. Не будет никакого «другого пути».

— … — Ли Суо замолчала, не ожидая такого ответа.

Хотя Юнь Чэ допускал возможность «неудачи», голос его оставался по-прежнему спокойным:

— Я один противостою Чистой Земле и всем божественным царствам, а времени у меня всего лишь чуть больше сорока лет. Каждый мой шаг — это игра ва-банк, где я ставлю на кон всё. С самого начала и до конца не было ничего «надёжного» или «уверенного».

— Влиять на сознание и душу Мэн Кунчаня удаётся лишь благодаря тому, что сила Дьявольской Души Нирваны на порядок превосходит истинных богов. Если этот путь провалится, не останется других средств, способных с ним сравниться. И всё, что было сделано до этого и после, пойдёт прахом.

— Поэтому ради этих трёх важнейших направляющих внушений я за несколько лет в Божественном Царстве Плетения Снов изучил почти все сведения о Дяне Лохоу, Мэн Кунчане и Хуа Фучэне. Три внушения, которые я наложил, также основаны на бесчисленных размышлениях и просчётах их привычек, характеров, предпочтений и глубины привязанностей.

— Всё, что было в моих силах, я сделал. Остальное — на волю Небес.

— К счастью, в последние несколько лет в Бездне всё шло относительно гладко. На этот раз, надеюсь… Небеса обязательно будут на нашей стороне.

— Отец!

Резкий, звонкий окрик Хуа Цайли прервал разговор Юнь Чэ с Ли Суо. Впереди, вдалеке, стоял Хуа Фучэнь, очевидно, провожая взглядом Мэн Кунчаня. Его фигура была прямой, но тёмные одежды Божественного Владыки громко хлопали на ветру — у него на душе явно было не так спокойно и безмятежно, как казалось со стороны.

— Тесть, — Юнь Чэ шагнул вперёд с почтением. — Старший Божественный Владыка лично отправился нанести визит в Божественное Царство Безграничности. Думаю, даже если он не сможет разрешить конфликт, то, по крайней мере, немного успокоит гнев Божественного Владыки Цзюэ Ло. Прошу тестя не тревожиться.

Хуа Фучэнь, однако, поднял руку:

— Я понимаю твои намерения. Но для нас будет лучше всего, если вы с Цайли будете счастливы и спокойны. О делах ваших старших не беспокойтесь и тем более не чувствуйте вины.

Говоря это, он, казалось бы, невзначай бросил взгляд на пояс Юнь Чэ и с лёгкой насмешкой заметил:

— Этот пояс не только выполнен грубо, но и сделан из вычурного шёлка, да ещё и глубокой силы в нём недостаточно. Какая пошлость.

С этими словами, не дожидаясь реакции Хуа Цайли, он развернулся и широкими шагами пошёл прочь.

Хуа Цайли легонько топнула ногой, а затем с долей каприза и возмущения сказала:

— Отец, что, специально надо мной издевается? И почему он выглядит таким недовольным?

Юнь Чэ, глядя на неё, с лёгкой улыбкой спросил:

— Ты никогда не дарила своему отцу ничего, сделанного собственными руками?

— Нет, — естественно покачала головой Хуа Цайли. — Я только недавно научилась шить у Ляньчжи, и у меня едва получается сделать самый простой пояс. Ах…

Она наконец поняла, и её прекрасные глаза слегка расширились:

— Муж, ты хочешь сказать, что отец так странно отреагировал потому… потому что…

Юнь Чэ протянул руку и взъерошил её волосы:

— Твой отец, чтобы спасти тебе жизнь, стоял на коленях на Чистой Земле, годами жертвовал собой, растил тебя и никогда не позволял тебе в жизни прикасаться к мирской суете. А ты ради другого мужчины своими драгоценнейшими в мире руками соткала ему пояс. Было бы странно, если бы он не расстроился.

— … — Хуа Цайли приоткрыла рот в растерянности, но затем почувствовала, как нахлынуло чувство вины. Она прикусила губу, твёрдо приняла решение и поспешно потянула Юнь Чэ в сторону покоев:

— Муж, сегодня мы не пойдём в Зал Светоносного Меча Бенетнаш, давай вместе сделаем для отца подарок. У меня как раз осталось много шёлка истинного сердца.