Глава 2196

Во внутренних покоях опочивальни тихо звенели украшения, шелестели одежды, и время от времени раздавались восхищённые возгласы Хуа Ляньчжи. Время, казалось, замедлило свой бег, и даже беспорядочные мысли Юнь Чэ незаметно для него самого успокоились.

Хуа Ляньчжи, немного погодя, легонько приподняла занавесь внутренней комнаты, и Хуа Цайли медленно двинулась наружу. В это мгновение весь свет в зале померк, и даже звёздное сияние мечей, разлившееся по небу Божественного Царства Разрушения Небес, стало тусклым фоном.

Взору предстало чёрно-белое платье. Оно, казалось, было соткано из какой-то нефритовой нити — блестящей, как застывший жир, тонкой, как крыло цикады. При каждом лёгком движении девушки по ней словно переливался свет, а когда ветер касался её одежд, они вспархивали, словно светлячки в лунном свете, окутанные волшебной дымкой.

Платье было украшено нефритовыми подвесками в виде звёзд, на нём были выгравированы узоры мечей, но не с холодным, тяжёлым намерением меча, а с мягким, тёплым, драгоценным сиянием меча, похожим на струящуюся звёздную реку… Оно сохранило некоторую долю ясной отрешённости, подобающей Божественной Дочери Разрушения Небес, но больше в нём было девичьей нежности и живости, потому что это одеяние создано не для практики меча, а для любимого.

Хуа Цайли медленно вышла, легонько поддерживаемая Хуа Ляньчжи. Её чёрные волосы были небрежно убраны, в них красовалась нефритовая шпилька цвета овечьего жира, по форме напоминающая маленький меч с кисточкой, а также украшенная мелкими нефритовыми бусинами. При ходьбе бусины тихо покачивались, издавая мелодичный, чистый звон мечей.

Её шаги были очень медленными, очень лёгкими, словно она боялась нарушить то впечатление, которое хотела произвести на самого любимого человека. Её луноподобные щёки слегка порозовели — это была застенчивость женщины, нарядившейся для того, кто ей по сердцу. В глазах таились робость и ожидание, она нежно смотрела на Юнь Чэ, и её прекрасные глаза были полны его образа, словно она хотела запечатлеть его в самом сердце.

Юнь Чэ ошеломлённо смотрел на неё, его душевное море надолго лишилось недавней хаотичности мыслей, и он лишь чувствовал, как что-то легонько дёргает за струны его души.

Его застывший вид мгновенно растопил робость в сердце девушки, её губы радостно изогнулись, и когда улыбка расцвела, казалось, что невероятно прекрасный мягкий свет ударил прямо в его сердце, вызвав бесконечную рябь.

Она отпустила руку Хуа Ляньчжи и медленно пошла к Юнь Чэ. С каждым её шагом подол платья слегка колыхался, и при каждом колыхании бесшумно возникали плотные, сверкающие звёзды и узоры мечей, чтобы в следующее мгновение снова исчезнуть — словно в её одеянии и облике разворачивалась прекрасная, вечно текущая звёздная река.

И пока она приближалась к нему в этом мире, пока его дыхание не наполнилось девичьим ароматом, он всё стоял не шелохнувшись, ошеломлённый и безмолвный.

Словно это был слишком прекрасный, слишком нереальный сон… чуть коснись — и он рассыпется на вечные осколки.

— Муж, красиво?

Она слегка запрокинула голову, её брови изогнулись, а в глазах, полных ожидания и нежности, читался вопрос. Выражение лица Юнь Чэ в этот миг уже дало ей самый радостный и удовлетворительный ответ.

Её обращение заставило Хуа Ляньчжи, стоявшую позади, на мгновение опешить, а затем она резко прикрыла рот рукой.

Юнь Чэ приоткрыл рот и лишь спустя долгое время смог вымолвить слово:

— Красиво…

Слово, которое в обычном мире считается похвалой, сейчас, перед Хуа Цайли, было бессильно и бледно.

Она была известной во всём мире первой Божественной Дочерью Бездны, легендарной чудесной девушкой, вобравшей в себя всё очарование мира Бездны. Когда она добровольно явила всю свою красоту, она представала неземным сном, которому не место в этом мрачном мире Бездны.

Но это особенно сухое в этот момент слово сделало улыбку на губах Хуа Цайли ещё ярче. Она сделала полшага вперёд, почти касаясь грудью Юнь Чэ, подняла руки и кончиками белых, как нефрит, пальцев легонько коснулась пояса на его талии, а затем нежно обхватила его лицо. Её запрокинутое лицо смотрело на него с застывшей нежностью:

— Раньше меня никогда не радовали похвалы моей внешности, но сейчас я так рада. Потому что мой муж — самый красивый в мире, самый ароматный… лучше всех во всём. Я должна быть достаточно хороша, чтобы быть достойной своего мужа.

Девичья нежная и прямая речь была полна почти религиозной одержимости, каждое слово, казалось, исходило из глубины души, вливаясь в эту жизнь.

Юнь Чэ почти бессознательно поднял руку и легонько накрыл её ладони, обхватившие его лицо. Её глаза были так близко, что он мог ясно разглядеть в них каждую искорку света, словно звёздная река девяти небес была растёрта и излита в них, мерцая хрустальным блеском. Кончики её глаз чуть приподнимались, распуская лёгкий румянец. Словно окутанная зарей дымка, она источала нежность и ту чарующую прелесть, которую только ему посчастливилось увидеть.

— Цайли… — тихо прошептал он, пальцы скользнули между её пальцами, легко надавили, прижимая её ладони плотнее к его щекам: — Встретить тебя в этой жизни… какое же это счастье…

Её пальцы легонько перевернулись и коснулись его губ, останавливая дальнейшие слова:

— Я же говорила, что счастливее именно я.

Юнь Чэ слабо улыбнулся, скользнул ладонью вниз, обхватив её тонкую талию. Движение было лёгким, словно он ловил ладонью лепесток, упавший со звёздной реки. Он притянул её ближе, так что их лбы соприкоснулись, и едва коснулся губами её губ.

Так легко, словно боялся что-то разбудить, словно хотел этим благоговейным мгновением поставить на этой прекрасной, слишком нереальной роскошной мечте печать, которая навечно запечатлеется в душе.

— М-м-м… — тихо простонала девушка, а затем незаметно опустила голову ему на грудь, издав звук, похожий на кошачье мяуканье: — Здесь же Ляньчжи…

Хуа Ляньчжи, на которую вдруг указали, словно очнулась ото сна. Бессознательно она растерянно воскликнула:

— Я… я ничего не видела… Ай!

Произнеся это, она поняла, что не должна была ничего говорить, и поспешно прикрыла губы руками, не зная, то ли уйти, то ли остаться.

Юнь Чэ больше не говорил, а постепенно сжимал объятия… Никто не знал, что его рука, лежащая на спине Хуа Цайли, незаметно сжимается в кулак, и кончики пальцев впиваются в плоть, роняя кровавые капли.

Только что в его сердце возник страх потери.

Такой ясный, такой пронзающий душу.

Словно страх, что прекрасный сон разобьётся.

Но…

В конце концов, это просто прекрасный сон… только сон!

А он — Юнь Чэ… нет, он — Император Юнь, несущий на себе судьбу родной земли.

И поэтому его единственный выбор — любой ценой самому разрушить этот прекрасный сон… как бы ни было больно, ни в коем случае нельзя позволить себе погрузиться в него всерьёз.

Ни… в коем… случае!

— Старшая сестра, время тренировки с мечом пришло… Ай!

В этот момент слегка некстати раздался звонкий девичий голос. Юнь Чэ перевёл взгляд и увидел юную девушку в белых одеждах, которая держала шкатулку для меча. На её лице застыло изумление и растерянность. Встретившись взглядом с Юнь Чэ, она тут же растерянно опустила голову.

Хуа Цайли поднялась с груди Юнь Чэ и с улыбкой сказала: