Глава 41

Вспомнив короткое стихотворение, нацарапанное на хрупком клочке бумаги, Алекс продекламировал его вслух:

— Тишина всё длится — я совсем один. Можно подержать твои руки хоть на миг?

В словах сквозила невысказанная тоска, эхом отозвавшаяся в тишине комнаты. Когда его голос затих, Алекс и Глут напряглись: конструкт внезапно ожил. Его металлические суставы едва слышно скрипнули, когда он повернул голову к Алексу. Затем, к их изумлению, конструкт шагнул вперёд — не враждебно, а какой-то странной, неуклюжей походкой. Он приблизился к Алексу и, вместо того чтобы напасть, заключил его в холодные металлические объятия — неловкие, но безошибочно узнаваемые. Этот жест, казалось, предназначался кому-то меньше ростом и куда более хрупкому.

Алекс на мгновение застыл, а конструкт прошептал мягким, почти нежным тоном:

— Помни, Ленор, тебя любят. Очень сильно. Ты прекрасно справляешься. Все будут тобой гордиться, а я уже горжусь.

Объятие длилось несколько мгновений, после чего конструкт отпустил его. К своему удивлению, Алекс почувствовал, как в груди расцветает незнакомое тепло — ощущение, которое он давно считал утраченным. Этот простой, такой человеческий жест, исполненный машиной, затронул в нём что-то глубоко внутри.

Из любопытства Алекс снова продекламировал стихи. Конструкт снова шагнул к нему и обнял, словно запрограммированный утешать всякого, кто произнесёт эти слова.

— Полагаю, каждому время от времени нужны объятия, — тихо заметил Алекс, осторожно высвобождаясь из хватки конструкта.

Глут, до этого наблюдавший за происходящим в ошеломлённом молчании, наконец обрёл дар речи.

— Что? — спросил он, и на его грибном лице отразилось недоумение. — Удивлён, что такое существо, как ты, захотело обниматься.

— Да, я тоже, — признался Алекс, качая головой. Он отвернулся и подошёл к небольшому столу в дальнем конце комнаты. Он принялся перебирать разбросанные бумаги в поисках чего-нибудь полезного.

Среди записей Алекс обнаружил несколько документов, проливающих свет на этого конструкта. Его звали Бернард — имя простое и на удивление милое для такой необычной машины.

Осмотревшись, Алекс и Глут заметили, что за книжной полкой что-то скрыто. Стоило слегка потянуть, и полка отъехала в сторону, открыв вмонтированный в стену потайной рычаг. Алекс потянул за него, но ничего не произошло. Он нахмурился: загадка всё ещё не складывалась у него в голове.

— Котельная, — пробормотал Алекс, вспомнив о потайной двери, которую нашёл там раньше. — Если здесь ничего не изменилось, значит, открылось что-то там.

С помощью платформы они вместе телепортировались вниз, в котельную. Как Алекс и предполагал, каменная стена возле механизма отъехала в сторону, открыв высеченные в скале ступени, ведущие вниз. По мере спуска воздух становился всё прохладнее и влажнее, в нём витал слабый запах древнего камня и чего-то металлического.

Внизу они оказались в небольшой комнате, в центре которой располагалась деревянная платформа. Их внимание привлёк заваленный бумагами стол, окружённый пыльными книжными полками и сундуком. У одной из стен, словно ожидая своего часа, почти небрежно прислонился посох, излучавший слабое золотистое сияние.

Алекс тщательно обыскал комнату, изучая каждый предмет. В сундуке нашлось несколько магических свитков и кольцо с тускло светящимися рунами. На столе лежали записи, подробно описывающие первоначальное предназначение башни — алхимическая лаборатория. Эти заметки подтвердили подозрения Алекса: башня была тесно связана с экспериментами над разумом.