Глава 49

Прежде чем он ступил на платформу, лава вокруг него яростно забурлила. Из неё вырвались десятки магмовых мефитов; их огненные крылья затрещали, заполняя воздух. Их светящиеся глаза настороженно уставились на Алекса, но нападать они не спешили. Не обращая на них внимания, Алекс взошёл на каменную платформу и осмотрел полки.

На верхней полке он нашёл несколько свитков: «Кислотная стрела Мелфа», «Туманный шаг», «Горящие руки» и «Пространственная дверь». Алекс разочарованно нахмурился.

«Всё это бесполезно», — проворчал он, уже способный на куда большее, чем заклинания, начертанные на свитках. Его внимание привлёк толстый том под названием «Гримфордж: История».

Переплёт книги был богато украшен, но её содержание оказалось скудным. Листая страницы, Алекс улавливал лишь обрывки тёмного прошлого кузницы. В книге говорилось о древних строителях, поклонявшихся Владычице Утрат и воздвигших кузницу как святилище её могущества. Кетерик Торм, более поздний обитатель, пытался вернуть кузнице былую славу, намереваясь распространить тени Шар по всей земле и погасить свет Селунэ.

О тех, кто был здесь до нас, известно немного, но мы знаем, что они поклонялись Госпоже Утраты. Вот уже восемьсот лет Гримфордж служил нашей Госпоже, и он будет служить ей вновь.

Здесь восстанут Тёмные юстициары Торма. Здесь мы отстроим заново затерянный город Гримфордж. Так далеко раскинутся наши тени и такими тёмными они будут, что свет Селунэ погаснет навеки.

Алекс мрачно захлопнул книгу.

— Это место не перестаёт меня удивлять, — пробормотал он. — Восемь веков тьмы и фанатизма.

Он отшвырнул книгу в сторону и спрыгнул на кузнечную платформу внизу.

Кузница возвышалась, словно монолит — воплощение искусности и страха. Огромные каменные платформы окружали центральное ядро, и каждая из них была покрыта замысловатыми светящимися рунами, что слабо пульсировали, словно угасающие угли. В сердцевине возвышалось колоссальное сооружение, напоминающее наковальню, окружённое множеством шестерней, труб и железных манипуляторов, предназначенных для дробления, плавки и перековки даже самых прочных металлов. Под кузницей текла лава, отбрасывая жуткое оранжевое свечение, плясавшее на тёмных каменных стенах.

Алекс положил мифриловый слиток в круглый тигель и поместил изложницу — с выгравированным на ней символом булавы — в предназначенную для неё камеру.

— Теперь надо понять, как эту штуку разогреть, — пробормотал он, осматривая механизм. Заметив рычаг возле связки труб, он потянул его. Платформа под ним дёрнулась и зашипела, медленно опускаясь к массивной решётчатой трубе, от которой исходило слабое оранжевое свечение. Алекс повернул ближайший вентиль, и решётка поднялась, позволяя лаве хлынуть на платформу. Расплавленная порода шипела и пузырилась, наполняя зал гнетущим жаром.