1986 год
Time up and time out for all the liberties you’ve taken
Time up and time out for all the friends that you’ve forsaken
And if you choose to waste away like death is back in fashion
You’re an accident waiting to happen.
My sins are so unoriginal.
I have all the self loathing of a wolf in sheep’s clothing
In this carnival of carnivores, heaven help me.
Goodbye and good luck to all the promises you’ve broken
Goodbye and good luck to all the rubbish that you’ve spoken
Your life has lost its dignity, its beauty and its passion
You’re an accident waiting to happen.
Время вышло для всех дозволенностей, что ты себе позволял,
Время вышло для всех друзей, которых ты оставлял,
И если ты решишь зачахнуть, будто смерть снова в моде,
То ты — катастрофа, которая вот-вот случится.
Мои грехи так неоригинальны.
Во мне столько ненависти к себе, как у волка в овечьей шкуре,
И помоги мне боже на этом карнавале хищников.
Прощай и удачи всем тем обещаниям, что ты нарушил.
Прощай и удачи всему тому мусору, что ты говорил.
Твоя жизнь потеряла своё достоинство, свою красоту и страсть.
Ты — катастрофа, которая вот-вот случится.
Конечно, всё изменилось после того, как Римус и Грант решили стать моногамными. Они по-прежнему были лучшими друзьями, всё так же заставляли друг друга смеяться и так же бесили друг друга за гранью возможного, но в их отношениях появилась новая близость. Какое-то время Римус меньше пил, хотя не бросил пить вообще, и некоторые дни были очень тяжёлыми, в некоторые дни он не мылся, не вставал с постели, не ел. Но не каждый день; и это был прогресс.
Кастор не воспринял эту новость хорошо. Вообще-то, он был просто в ярости. Римус попытался объяснить ему, что такое ВИЧ, но всё было бесполезно. Кастор стал настолько далёк от всего человеческого, что даже начал выглядеть по-волчьи. Его волосы стали гуще, чернее и теперь росли по всей шее, доходя до самой спины. Его зубы удлинились, взгляд заострился, радужка стала более жёлтой.
— Ты поворачиваешься спиной к своей семье, Римус Люпин, — зарычал он. — Даже твоя магия становится слабее.
— Я ни к чему не поворачиваюсь спиной, — возразил Римус. — Я пытаюсь жить настоящей жизнью.
Разумеется, Кастор этого не понимал; Римус продолжал держать Кастора и Гранта так далеко друг от друга, что они даже не знали имён друг друга. Может, он всегда знал, что в конце концов ему придётся выбрать из них кого-то одного. И Кастор никогда не был этим человеком.
В итоге, Римуса просто изгнали из стаи. Его предупредили, что если он когда-либо вернётся, то это будет расценено как угроза. Это было чересчур, но, наверное, вот, что получаешь, когда разбиваешь сердце оборотня.
После этого Римусу пришлось проводить полнолуния в Британии. Он возвращался в некоторые прежние места: Лейк-Дистрикт, Брекон-Биконс. Он пытался не ходить туда, где было слишком много воспоминаний о Сохатом и Хвосте. Или о том, третьем. Вдобавок ко всему, без стаи, которая помогала ему исцеляться каждый месяц, Римусу приходилось телепортироваться обратно в Лондон и самому лечить свои раны, как умеет.
— Господи! — воскликнул Грант в первый раз, когда всё было действительно плохо. Он зашёл в ванную, где Римус обрабатывал порезы, и палочка дрожала, когда он пытался сжать её сломанными пальцами.
— Прости, — пробормотал Римус и попытался взять себя в руки, опираясь на раковину, когда заклинание, от которого закружилась голова, чуть не сбило его с ног. Он не чувствовал себя так отвратительно из-за трансформации с тех пор, как… как… Его зрение затуманилось, и он опустился на крышку унитаза и зажал голову между коленей, чтобы не упасть в обморок.
— Господи! — снова воскликнул Грант, подбежал к нему и присел рядом. Он забрал окровавленную вату из рук Римуса и выбросил в мусорку. Затем схватил чистый клочок ваты с края раковины и бутылку перекиси. — Иди сюда, ты, — тихо сказал он и очень нежно взял руку Римуса в свою, чтобы легонько продезинфицировать раны, похлопывая ватой по коже.
Римус просто сидел как идиот и позволял себе получать заботу другого человека, слишком уставший, чтобы сопротивляться.
— Да бога ради, — Грант покачал головой, очевидно расстроенный. — Нельзя, чтобы ты возвращался в таком состоянии каждый месяц, ты согласен, дорогой мой?
— Всё нормально, — пробормотал Римус. — Всё не так уж плохо.
— Да иди ты! — возразил Грант и поднялся, чтобы поискать пластыри в ящике над раковиной. Он нашёл их и снова опустился на колени, возобновляя работу над тем, что осталось от Римуса. — Вот что я тебе скажу, если выбор стоит между тем, чтобы ты возвращался домой в таком состоянии каждый месяц, и между тем, чтобы ты отсосал пару раз этому уёбку, тогда я сам с радостью это сделаю, лишь бы они тебя приняли.
Римус засмеялся, и смех болью отозвался в рёбрах.
— Я не уверен, что это сработает.
— Ну, должны же мы сделать что-то, — отрезал Грант, крепко скрепляя пластырем вместе сломанные пальцы Римуса.
— У тебя хорошо получается, — с удивлением сказал Римус, глядя на его аккуратную работу.
— Да ну, если бы тебя покидало в жизни так же, как меня, ты бы тоже научился парочке трюков, — Грант поднял глаза и подмигнул ему. — И не забывай, что я проходил курс по оказанию первой помощи для работы. Ладно, пойдём, пора ложиться спать. Ты есть хочешь?
— Немного, — он умирал с голоду, но знал, что дома еды нет. Они сейчас ждали зарплаты, чтобы пойти в магазин и закупиться.
— Я посмотрю, что можно найти, — сказал Грант, помогая ему пройти в спальню.
— Не обязательно, я всё равно сейчас усну.
— Боже, ты такой бледный, — Грант прижал обратную сторону ладони ко лбу Римуса. — Мне кажется, тебе нужно поесть.
— Серьёзно, я выгляжу хуже, чем себя чувствую, — Римус заполз в кровать, и его кости практически зарыдали от облегчения.
— Я тебе не верю, — Грант залез в постель вместе с ним и сел прямо, поглаживая волосы Римуса. Это очень успокаивало. — А раньше… раньше Сириус ухаживал за тобой? После полнолуний?