Раннее Лето 1995 года

We passed upon the stair

We spoke of was and when

Although I wasn’t there

He said I was his friend

Which came as some surprise

I spoke into his eyes;

I thought you died alone

A long long time ago.

Мы вышли на лестничную клетку,

Мы говорили о былых временах,

Хоть меня и не было там.

Он сказал, что я его друг,

Что стало для меня сюрпризом.

Я сказал ему прямо в лицо;

Я думал, ты умер в одиночестве

Очень-очень давно.

Суббота, 24-е июня, 1995 год.

Сначала прилетел блядский феникс, и Римус сразу же всё понял.

— Это ещё что за хренотень?! — вскочил Грант, напуганный серебряной птицей, которая ворвалась в их гостиную. Они смотрели телик, и все окна были распахнуты, чтобы хоть как-то спасти их от летней жары. Римус как раз собирался пойти ставить чайник.

Птица взгромоздилась на маленький квадратный телевизор и открыла клюв, чтобы заговорить голосом Дамблдора:

— Бродяга в пути.

Римус едва не выронил пустые кружки, которые держал в этот момент.

— Блядь.

— Что? — сказал Грант, глядя, как птица испаряется на месте. — Кто такой Бродяга?

— Блядь, — повторил Римус и поставил кружки на стол. Его начало неконтролируемо трясти. Его будто накрыло ледяной волной. — Не думаю, что смогу. Не думаю, что смогу… — пробормотал он себе под нос, закрывая рот рукой.

— Римус? — Грант поднялся и прикоснулся к его плечу. — Ты меня пугаешь.

— Сириус, — запнулся он. — Бродяга — это Сириус.

— Чёрт возьми. Убийца?

— Не убийца, я же тебе рассказывал.

— Точно, точно, прости. Он едет сюда?!

— Это его квартира, в конце концов.

— О, я забыл, — ровно сказал Грант. Он закусил губу. — Мне стоит… уйти?

— Нет! — Римус резко вцепился в Гранта. — Нет, пожалуйста, пожалуйста, не уходи. Я не могу быть один, не оставляй меня одного с…

— Ладно, ладно! — успокоил его Грант, обнимая его в ответ. — Успокойся, хорошо? Я никуда не уйду, если ты этого не хочешь. Просто… просто попытайся собраться и взять себя в руки.

— Прости, — Римус сделал глубокий вдох.

Он знал, что ведёт себя как ребёнок. У него не было времени на истерики. На это у него было много, много лет. Если Дамблдор отправил Сириуса к нему, значит, что-то случилось. Что-то важное. Теперь настало время для силы и действий. Он обвёл квартиру слепым взглядом в поисках какого-то занятия.

— Здесь такой бардак! Мне надо начинать прибираться. Он скоро будет.

Грант ничего не мог сделать, кроме как беспомощно смотреть, как Римус носится по квартире словно безголовая курица, используя все очистительные чары, которые только мог вспомнить, и совмещая их с реальным ручным трудом, когда у него не выходили заклинания. Он не мог перестать двигаться, не мог присесть ни на секунду, потому что в таком случае он мог бы начать думать.

Меньше чем через час раздался звук, будто в дверь кто-то начал скрестись, затем послышался низкий, хриплый лай. Римус застыл. Запах, которого он не ощущал столько лет, всполошил что-то в его подсознании.

— Это собака? — нервно сказал Грант из кухни. — Ты знаешь, я ненавижу собак…

— Это он, — выдохнул Римус. Шаткой походкой он подошёл к двери и распахнул её. За ней стоял Бродяга — тощий, облезлый, мех местами поседел. Но это был он.

— Заходи, — хрипло сказал Римус.

Пёс фыркнул, качнув головой, и прошёл в квартиру. Римус закрыл дверь с клацаньем замка и прислонился к ней, глядя, как Сириус трансформируется в самого себя.

Тощий, облезлый, местами седой. Его глаза, эти яркие голубые глаза, которые тысячу раз разбивали Римусу сердце, когда они были подростками, теперь были тусклого, холодного серого цвета. Он был просто мешком костей, неустойчивый и неспокойный. И этого можно было ожидать.

— Я прибыл прямо из Хогвартса, — сказал он. Его голос был таким же хриплым и резким, как и прошлым летом.

— Да, — сказал Римус, почёсывая затылок. — Дамблдор отправил сообщение заранее.

Сириус слегка вздрогнул и кивнул:

— Кое-что случилось на турнире. Гарри похитили.

— Что?! Он…

— Он вернулся, он в порядке — настолько в порядке, насколько можно ожидать. Волдеморт тоже вернулся.

— Что?!

— Это правда. Гарри видел его.

— Нет, — Римуса затошнило.

— Орден собирается снова. Дамблдор сказал мне прийти сюда, залечь на дно.

— Ясно, — кивнул Римус, пытаясь справиться с шоком.

— Если это… — лицо Сириуса смягчилось, он показался ему моложе — больше похожим на настоящего Сириуса. — Если ты не против. Я просто выполнил приказ, даже не думая, но я могу пойти куда-нибудь ещё, если…

— Нет! — очень твёрдо сказал Римус, выныривая из замешательства, которое сковало его с того момента, как он увидел Патронуса Дамблдора. Он положил руку Сириусу на плечо. О, он был таким худым. — Конечно, тебе стоит остаться здесь, это же твой дом.

Казалось, это стало таким облегчением для Сириуса, что Римусу захотелось притянуть его к себе и крепко обвить руками. Но он этого не сделал. Он посмотрел на Гранта, который с опаской наблюдал за ними из кухонного дверного проёма.

Сириус проследил за его взглядом и снова вздрогнул.

— Ты здесь.

Это был не вопрос, просто констатация факта.

Грант, благослови его господь, лишь легчайше улыбнулся:

— Привет, друг! Вот что я тебе скажу, ты выглядишь так, будто тебе не помешает съесть чего-нибудь китайского. Я сгоняю, ладно, Римус?

— Тебе не обязательно…

— Мне кажется, обязательно, — улыбнулся Грант.

Он взял своё портмоне с кофейного столика по пути к выходу. Он не поцеловал Римуса в щёку, как сделал бы обычно, но похлопал по плечу и сказал:

— Я вернусь через полчаса, — и тихо закрыл за собой дверь.

Сириус и Римус стояли в тишине, по ощущениям, несколько минут.

Сириус нахмурился, из-за чего на его лице появились глубокие морщины.

— Это было грубо с моей стороны. Я не хотел грубить, — он начал тревожно чесать свой затылок длинными, чёрными от грязи ногтями. Римус почувствовал укол жалости и протянул руку, чтобы успокоить его.

— Как насчёт душа? А затем ты отдохнёшь. Всё хорошо.

Сириус поднял на него взгляд. Римус и забыл, насколько тот был маленьким.

— Звучит здорово, — слабо кивнул Сириус.

Римус показал ему ванную комнату, что было глупо, потому что, разумеется, Сириус знал, где находится ванная; ничего не изменилось здесь за тринадцать лет. Пока Сириус мылся, Римус пошёл в спальню, чтобы найти для него чистую одежду.

Он достал пару рубашек из ящика — хотел дать Сириусу свои вещи, а не вещи Гранта, но после всех этих лет Римус, честно, не знал уже, что кому принадлежало. В итоге он выбрал растянутый вязаный свитер, который определённо принадлежал ему. Сириус в нём утонет, зато ему будет удобно. Раскопав пижамные штаны в клетку, он аккуратно разложил всё на кровати.

В квартире была только одна кровать — здесь всегда стояла только одна кровать, и им всегда нужна была только одна. Проблема, куда положить Сириуса, осталась нерешённой. Римус так и пялился на одежду, когда услышал, что вода выключилась (водонагреватель загудел и стукнул пару раз, он собирался посмотреть его уже целую вечность), и дверь ванной с щелчком открылась.

— Римус?! — позвал Сириус с ноткой паники в голосе.