Война: Пленник

As they pulled you out of the oxygen tent

You asked for the latest party.

With your silicone hump and your ten-inch stump

Dressed like a priest you was; Todd Browning freak you was.

Crawling down the alley on your hands and knees

I’m sure you’re not protected for it’s plain to see,

The diamond dogs are poachers and they hide behind trees.

Hunt you to the ground, they will,

Mannequins with kill appeal.

Когда они вытащили тебя из кислородной палатки,

Ты попросил последнюю вечеринку.

Со своим силиконовым горбом и десятидюймовым обрубком

Ты был одет как священник; ты был фриком из фильмов Тода Браунинга.

Ты полз вниз по аллее на четвереньках,

Я уверен, что у тебя нет защиты, это ясно как день,

Бриллиантовые собаки — это браконьеры, они прячутся за деревьями.

Они загонят тебя в угол, будь в этом уверен,

Манекены с убийственной привлекательностью.

Среда, 14-е марта, 1979 год.

— Добро пожаловать домой, волчонок.

Римус ничего не ответил. Ему пока что нечего было сказать. Он просто хотел хорошенько его разглядеть.

Фенрир Сивый. Римус ожидал, что он будет выше. Он не был объективно низкорослым, но когда Римус встал прямо, их глаза оказались на одном уровне. Это было хорошо. Это придаст ему немного смелости.

Может, он и не был выше Римуса, но Сивый определённо был больше него во всех других смыслах: могучие широкие плечи, широкая короткая шея, мускулистые руки. У него были длинные жёлтые ногти, тёмные вьющиеся волосы покрывали его руки и выглядывали из-под воротника его плаща, переходя в тёмную бороду, больше похожую на шерсть, а не на волосы. Его глаза были опасными, не человеческими.

Магия, исходящая от него волнами, не походила на магию волшебника; по крайней мере, такой Римус ещё никогда не встречал. Она обжигала, прямо как полная луна. Запах, пусть и отвратительно родной, ничуть его не привлекал.

Со стаей Римус чувствовал себя как дома; он чувствовал, будто нашёл своё место. Но только не с этим человеком. Этот человек был врагом и всегда им будет.

— Нравится то, что видишь? — улыбка Сивого стала шире, обнажив острые зубы хищника, длинные жёлтые клыки.

Римус невозмутимо продолжал смотреть, не открывая рта.

Он понял, что Сивому это не понравилось. Тот ожидал, что Римус заговорит — начнёт умолять, или злиться, или даже паниковать. И Римус прекрасно знал, что делать с обидчиками, которые хотели получить какую-то реакцию.

Он склонил голову набок, нацепил на лицо беззаботное выражение и пожал плечами:

— Ничего так, наверное. Эй, а можно вернуть мне одежду?

У Сивого расширились зрачки, а может, Римусу это просто показалось. Но в любом случае, тот быстро пришёл в себя, продолжая неловко улыбаться.

— Действительно, где же мои манеры… Кастор! — он щёлкнул похожими на клещи пальцами.

Закутавшийся в шерстяной плащ Кастор с прямой спиной моментально возник рядом, в руках у него была охапка одежды. Ливия тоже была здесь и с обожанием глядела на отца. В старой церкви, где они стояли, не было потолка, и в розовом утреннем свете Римус впервые хорошо разглядел лицо Кастора. Одну щёку пересекали три длинных розовых шрама — следы от когтей, розовые и мягкие, словно ожоги.

Сивый заметил, что он разглядывает Кастора.

— Это большая досада, — сказал он, протягивая руку и начиная гладить Кастора по щеке своим грязным пальцем. Кастор даже не дрогнул. — Жаль было портить такое хорошенькое личико, но он выучил свой урок, ведь так, волчонок?

Кастор кивнул, глядя прямо перед собой, словно солдат.

— Хороший мальчик, — Сивый вновь погладил его изувеченную щёку. — И всё равно он красивый, да, Римус?

Римус ничего не ответил и с отвращением отвёл взгляд.

— А я-то думал, что ты ценитель красоты, — цокнул языком Сивый с напускным разочарованием. — Именно поэтому послал к тебе своих самых хорошеньких детей.

На этих словах Ливия отчётливо задрожала от удовольствия и с гордостью подняла голову.

Кастор протянул Римусу одежду, и он принял её и стал не спеша одеваться. Он постарался нащупать в кармане джинсов свою волшебную палочку, но её там не оказалось.

— А, — прорычал Сивый. — Не это ищешь?

Он достал длинную тонкую палочку из своего грязного плаща. Римус почувствовал острое желание забрать её.

— Боюсь, мы не позволяем пользоваться здесь этими глупыми человеческими игрушками, — ухмыльнулся Сивый. Он взял палочку Римуса двумя руками и резко сломал прямо посередине.

Римусу пришлось приложить все усилия, чтобы не закричать. Это была палочка Лайелла. Вообще-то, это было единственной хоть чего-то стоящей вещью, которую ему передал Лайелл. Римус с силой прикусил свою щёку изнутри.

Сивый передал части палочки Ливии, и та радостно начала играть с ними, словно с жезлами. Римус вызывающе поднял подбородок.

— Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу того, чего всегда хотел, волчонок, — Сивый шагнул ближе, и Римус почувствовал кислый запах его дыхания, их носы теперь находились на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. — Я хочу позаботиться о тебе.

Он положил руку на плечо Римуса, и ему потребовалось собрать все крупицы своего самообладания, чтобы не дёрнуться или не отшатнуться. Длинные пальцы Сивого по-отечески сжали его — но находились слишком близко к горлу, чтобы это могло его успокоить.

— Я пришёл присоединиться к тебе, — выдохнул Римус, изо всех сил сохраняя хладнокровие.