6.

Аэропорт гудит людьми. Ощущение родного и знакомого покалывает кожу, стоит Чонгуку услышать, что большинство людей вокруг говорит на корейском. Полтора года прошло с тех пор, как он приезжал домой (визит на свадьбу Чимина был коротким и недостаточным, чтобы заново вкусить Сеул). Сегодня всё по-другому, он чувствует себя намного лучше, чем в прошлый раз, пока идёт по аэропорту, толкая перед собой тележку с багажом. Безумные бабочки порхают в его животе, и, несмотря на лёгкую нервозность, он всё равно с нетерпением ожидает своей новой жизни в Корее.

– Эй, Чон Чонгук! – пронзительно кричат откуда-то сбоку, и Чонгук оборачивается, слегка вздрогнув, наткнувшись взглядом на лучшего друга, который бежит к нему навстречу и машет руками, как огромный вентилятор.

Чонгук обнимает Чимина, но глазами изучает мужчину, стоящего неподалёку, и его клубнично-розовые волосы. Ответный пристальный взгляд заставляет желудок Чонгука совершить тройное сальто, лицо – залиться румянцем, а сердце – забиться в груди тяжело и быстро.

Когда Чимин его отпускает, Чонгук нелепо замирает на месте, опьянённый подошедшим к нему Тэхёном. Старший всё так же красив, словно и не было этих впустую потраченных лет; сейчас, может быть, даже намного красивее.

Как и в последнюю их встречу на улицах Лос-Анджелеса, Чонгук теряется, не зная, как лучше поступить, и только от слабого чиминова толчка в спину он, наконец, умудряется вспомнить, что у него есть ноги. Тэхён, улыбаясь, широко разводит руки, и Чонгук, сделав шаг, попадает в его тёплые объятия. Кровь шумит в ушах, и он чувствует, как горят щёки от знакомых ноток одеколона, окутывающих его. От этого воссоединения с человеком, которого он любит настолько, что готов стоять посреди снующей мимо толпы и вечно тонуть, на него накатывается щемящая ностальгия. Мысленно он уже отругал себя за свои чувства, больше подходящие для влюблённой школьницы, чем для взрослого двадцатипятилетнего мужчины.

– Я скучал по тебе, – горячим шёпотом ласкает слух. Тэхён, почти мурча, потирается носом, а потом целует его в ухо.

Чонгук моментально краснеет ещё сильнее и про себя обижается на старшего за то, что тот так на него воздействует. Он больше не может доверять своему голосу – наверняка начнёт заикаться – поэтому, не говоря ни слова, он крепче сжимает тэхёнову талию, зная, что его поймут.

Чьё-то настойчивое покашливание врывается в их только что созданный мирок.

– О, Юнги-хён? Я тебя не заметил.

– Ещё бы, ты же только на Тэхёна и пялишься, – с ухмылкой поддразнивают его в ответ.

Чонгук оправдывается так возмущённо, что краснеют даже уши, он пытается гневным взглядом прожечь в Юнги дыру, но удаётся только до хохота развеселить Чимина и вызвать у Тэхёна широкую улыбку.

– Поужинаем в честь твоего возвращения, Гуки? – растягивая губы в задорную улыбку, предлагает Чимин.

Чонгук хмурится, раздумывая, но всё же соглашается с ним. Он толкает перед собой тележку с чемоданами, и Тэхён присоединяется к нему, одной рукой обняв за плечи, а свободной упираясь в ручку тележки. Чонгук закусывает губу, чтобы не улыбаться вовсю.

После кафе Чонгук не без помощи Тэхёна загружает свою поклажу в его старенькое подержанное авто. Видимо, Тэхён как-то умудрился накопить достаточно денег на машину, пусть не новую и не самую лучшую.

– Так куда теперь? – застёгивая ремень безопасности, спрашивает Чонгук.

– Увидишь, – с усмешкой отвечает Тэхён.

Чонгуку остаётся только довериться старшему. Честно говоря, он только за два дня до возвращения в Сеул осознал, что ему негде будет жить. Он перестал выплачивать аренду за гошивон, и вряд ли сможет найти такое же дешевое и удобное жильё. Слава богу, Тэхён вошёл в его ситуацию и помог, предложив переехать к нему. И Чонгук, конечно, согласился, не только потому, что больше некуда было податься, но и потому, что это могло стать началом их отношений.

Путь пролетает за разговором обо всём, чем хочется друг с другом поделиться – о многом, ведь в последний раз они виделись полгода назад, и их обычная повседневная жизнь с тех пор была довольно-таки изматывающей. Тэхён проезжает по незнакомым дорогам, но часом позже в поле зрения попадают знакомые дома, магазины и улочки – Чонгук вопросительно вскидывает брови. Когда он замечает ещё и до боли родное здание, то, криво усмехнувшись, спрашивает со смешинкой в голосе: