Глава 45

— Я с этим не согласен! — прошипел Фадж. — Мы не можем на это пойти! Дать мальчишке полную свободу действий может быть для нас катастрофой и…

— Не если добавить некоторые условия, — перебила Амелия Боунс. — Например, пункт о том, что он не будет намеренно причинять вред невиновным гражданским, и пункт, обязывающий его информировать Департамент магического правопорядка обо всех действиях, предпринятых против Пожирателей смерти и Волдеморта.

— Мы что, всерьёз собираемся доверять этому полукровке?! — воскликнула Амбридж.

— Долорес, — вздохнула Амелия, — он не полукровка, насколько известно всем остальным, и это не имеет никакого отношения к делу. Важно вот что: существует пророчество, утверждающее, что только он может победить самого Волдеморта. Лично я не придаю большого значения прорицанию, но многие придают — и многие могут в это поверить. Общество потребует его освобождения!

— Э-э… ну… — Фадж слегка побледнел. — Но… но, Амелия, как ты вообще можешь это поддерживать?!

— Тебе никогда не приходило в голову, что у нас нет выбора? — ответила Амелия.

— И что это должно значить? — Амбридж злобно посмотрела на неё.

— Это значит, что обсуждаемый мальчик способен на вещи, о которых мы даже мечтать не можем. Убивать драконов, побеждать Волдеморта, побеждать Дамблдора, запускать смертельное заклятие в четыре года, убивать Громоптиц и Акробатул, вызывать молнии, владеть искусствами разума, наносящими реальный физический ущерб — и нужно ли мне напоминать, что он сбежал из тюремной камеры, которая, по твоим словам, могла удержать кого угодно, используя лишь чистую магическую силу и силу воли? Кто знает, на что он ещё способен? Дементоры почти не действуют на него, наши авроры его боятся. Как ты думаешь, что сможет остановить его от побега, если мы решим отправить его в Азкабан?

— Я… я… — Фадж отчаянно пытался что-то придумать, но ничего полезного не находилось. — Но дать ему полную свободу?

— Я уже сказала — мы не даём ему полной свободы, — раздражённо вздохнула Амелия. — Мы установим ограничения, и если он их нарушит, мы попытаемся арестовать его, несмотря ни на что.

— Я считаю, что его нужно арестовать прямо сейчас, — прорычала Амбридж.

— И как, по-твоему, это будет выглядеть в глазах общественности? — Амелия смерила жабу взглядом, даже не пытаясь скрыть своё презрение к «розовой идиотке», как она обычно называла Амбридж в своих мыслях, по крайней мере, когда была великодушна. — Мальчик-который-выжил, который не только остановил Ты-Знаешь-Кого в первую войну, был отправлен на пытки к маглам по вине так называемого «величайшего светлого волшебника всех времён» и является единственным, кто способен остановить Волдеморта — и теперь все знают, через что он прошёл. Общество будет на его стороне. Если мы пойдём против него, нас будут ненавидеть ещё долгие годы после нашей смерти и помнить как идиотов, которые лишь усложнили жизнь нашему спасителю!

Амелия быстро огляделась и заметила, что некоторые начинают понимать её правоту. Всё, похоже, склонялось в пользу Гарри. Хотелось бы, чтобы это произошло быстрее, чтобы можно было убраться подальше от этих идиотов.

***

Дамблдор обнаружил себя в камере подавления магии — такой же, в какую министр пытался посадить Гарри. Мысли о Гарри не помогали. Мальчишка перехитрил его, переиграл его, мастерски. Он думал о плане мальчика и был вынужден признать, что тот ему даже понравился: привлечь внимание, а затем поставить себя в положение, где можно разоблачить его. Дамблдор не представлял, как он собирается оправиться от этого. Его образ был разрушен. Все узнают об этом. Его больше не будут видеть как лидера света — в их глазах он станет ещё одним тёмным лордом.

Нет. Нет! Нет!

Он не мог этого допустить. Он — лидер света, он — победитель Гриндельвальда! Он не тёмный волшебник! Всё, что он делал, было ради общего блага. Не его вина, что другие не могли этого понять. Да что они вообще знают?! Они практически дети по сравнению с ним. Он старше и гораздо более сведущ, чем они. Ему нужно выбраться отсюда. Что делать дальше, он решит позже. Возможно, он сможет убедить Гарри снять обвинения, а если нет — вероятно, он сможет привлечь Орден к помощи.

Он вспомнил, как Гарри выбрался из этой камеры. Да, Гарри просто продавливал боль и продолжал, пока защита не перегрузилась. Что ж, если он смог, то Дамблдор тем более сможет.

Он поднялся и выпустил немного магии для начала — и немедленно был наказан: боль пронзила его тело, сильная и мучительная. Боль имела непредвиденный побочный эффект — она усугубила травмы, которые он получил от Гарри. Он остановился и рухнул на колени. Его дыхание стало тяжёлым, глаза заслезились. Эта боль… она была ужасной. Тот факт, что мальчик выдержал её больше пяти секунд, поразил Дамблдора. Подумать только, если бы он обучал Гарри — тот мог бы стать величайшим светлым волшебником из когда-либо существовавших.

— Веселишься, Дамблдор? — раздался насмешливый голос.

Он поднял взгляд и увидел двух охранников, смотрящих на него.

— Я бы на твоём месте так больше не делал.

— Ага, — усмехнулся второй. — Думаешь, ты Гарри Поттер или что?

— Я… гораздо лучший волшебник, чем Гарри Поттер! — выкрикнул Дамблдор.

Охранник, казалось, был доволен тем, что сумел задеть великого и могучего Альбуса Дамблдора.

— Да ну?

— Похоже, он впал в бред, — сказал первый охранник нарочито шёпотом.

— Наверное, побочный эффект старости, — подыграл второй.

— Или, может, он просто сумасшедший ублюдок?