Глава 63.2

Бань Хуа увидела, что на карете была эмблема резиденции Хуэй Вана с привязанной к ней белой тканью. Она с любопытством посмотрела на карету.

Он остановился перед ней, занавес поднялся, чтобы показать Цзюньчжу Кан Нин в траурном платье из мешковины.

– Приветствую Фу Лэ Цзюньчжу, Чэнъань бо. Пожалуйста, прости меня за то, что я не подошла ближе, так как я всё ещё в трауре, – Кан Нин кивнула этим двоим, как будто ей не было любопытно, как они оказались вместе, вежливая улыбка была на её бледном лице.

Бань Хуа ответила на приветствие:

– Цзюньчжу стала более стройной, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы больше отдыхать, – ей не очень нравилась эта семья, но такая хрупкая красавица, потерявшая своих родителей за одну ночь и вынужденная жить во дворце, в то время как Император и Императрица не были так милостивы к ней, заставляла Бань Хуа чувствовать, что она была довольно жалкой, поэтому её голос также был намного мягче.

– Спасибо, Фу Лэ Цзюньчжу, – на лице Цзюньчжу Кан Нин, которое значительно похудело, появилась искренняя улыбка.

Только после того, как она испытала холод и тепло человеческих отношений, девушка поняла, что воспринимаемое неуважение в прошлом было ничем. Эти последние несколько дней позволили ей понять, что такое настоящее страдание. Те, кто раньше называл себя сёстрами с ней, те молодые господа известных семей, которые преследовали её, все они избегали Кан Нин, как избегают змей и скорпионов, как будто одно лишь пребывание рядом с ней принесёт несчастье.

На протяжении всей этой поездки она встречала несколько знакомых лиц, но они держались подальше, когда видели её издалека, как будто никогда не знали Кан Нин вовсе.

Только Бань Хуа обращалась с ней как обычно, и было даже немного жалости.

Раньше её раздражало, когда люди жалели её, раньше Кан Нин никогда не хотела ни одного взгляда жалости, но теперь она только что обнаружила, что быть кем-то, кого жалели, оказалось драгоценной вещью.

Она взглянула на Жун Ся, кивнула и опустила занавеску.

Он больше не был тем, о ком она могла бы тосковать. Вместо того, чтобы зацикливаться на эмоциях, лучше было притвориться, что она никогда не встречала этого человека, никогда не испытывала к нему никаких чувств.

Наблюдая за отъезжающим экипажем, Бань Хуа заметила, что экипаж Цзюньчжу Кан Нин был запряжён четырьмя тяжёлыми лошадьми, которые выглядели как старые лошади, которых вот-вот прикончат. Она нахмурилась:

– Говорят, что «чай остывает, когда человек уходит», но эти люди немного перебарщивают. Прошло совсем немного времени, и они действительно пренебрегают этой юной красавицей (1).