Глава 78.1

– Ван дажэнь, есть что-нибудь ещё? – как будто Жун Ся не заметил смущения на лице чиновника, он сказал совершенно нормальным тоном: – Если нет, я уйду первым.

– Жун дажэнь, берегите себя, – этот чиновник из Министерства чинов втайне вздохнул с облегчением. Ему повезло, что его начальник не был злым или мстительным, потому что то, что он только что сказал, было довольно оскорбительным. Такому старику, как он, нечего было обращать внимание на невесту своего начальника. Если бы это было слышно снаружи…

На самом деле это была не его вина, вина была на Фу Лэ Цзюньчжу за то, что она была слишком красивой. Если бы небесный лебедь опустился среди стада цыплят, любой, кто не был слепым, обнаружил бы, что его глаза привлечены лебедем.

Более того, куда бы она ни отправилась, Цзюньчжу всегда была на белом коне, сопровождаемая группой стражников, это было её фирменным знаком.

Он слышал, что личная охрана была специально отобрана самим старым генералом для Цзюньчжу. С тех пор, как она была молода, она училась не поэзии или музыке, а верховой езде и стрельбе, ударам ногами и кулаками. Он мог принять езду верхом и стрельбу, но удары ногами и кулаками…

Ван дажэнь втайне покачал головой. Такая изящная девушка, как эта, не может быть действительно сильной, скорее всего, просто какие-то причудливые движения кулаками и ногами. Должно быть, это преднамеренное преувеличение стражников, из-за которого она казалась феноменом среди женщин.

Такая красивая женщина, даже если бы она только притворялась, бесчисленное множество людей пришли бы к ней на помощь, это было просто естественно.

* * *

Между Бань Хуа и Акэ Ци были их стражники, оба поддерживали дружескую, но надлежащую дистанцию, не слишком далеко, не слишком близко. Поскольку один из них был Цзюньчжу из Да Е, а другой – иностранным принцем, было важно соблюдать надлежащее поведение.

Бань Хуа нашла неопределённое понимание культуры Да Е этого иностранного принца очень интересным. Он продолжал время от времени спрашивать об обычаях и традициях, и Бань Хуа продолжала отвечать с широкой улыбкой. Пока он не начал спрашивать о поэзии, музыке и известных литераторах, Бань Хуа прямо сказала:

– Ван Цзы, может быть, Вы неправильно поняли. Не все в Да Е любят поэзию и музыку или философию. Мы в Да Е, некоторые любят стихи, некоторые любят военные искусства и армию, некоторые интересуются социальным и сельским хозяйством. Если Вы задаёте вопросы о поэзии кому-то, кому стихи не нравятся, он не сможет Вам объяснить.

Ту А Цзи глупо замер на долгое время, прежде чем понял, что имела в виду Бань Хуа. Почесав в затылке, он спросил:

– Разве Да Е не знаменита тем, что в первую очередь придаёт значение литературе, а во вторую – военным?

– Конечно, нет. Наш нынешний Император, Его Величество, выдающийся как в литературе, так и в военном деле. Он ценит не только литературу, но и считает важной военную подготовку. Ваше Высочество недолго пробыли в Да Е, Ваше понимание Да Е ещё не досконально, естественно неправильно понимать такие нюансы, – Бань Хуа улыбнулась: – Все мои предки были военными, но Его Величество очень щедр к нам.

На самом деле Акэ Ци не ошибался, Да Е всё больше ориентировалась на гражданское общество. Военный чиновник считался немного ниже гражданского чиновника, даже если оба были одного ранга. Литераторы всё ещё изучали «шесть искусств (1)», но большинство просто прошли через движение, старый стандарт, согласно которому благородный господин должен быть «опытным как в литературе, так и в боевых искусствах», был оставлен на долгое время.