Бриенна I

Перекресток, где сходились дорога Роз и Королевский тракт, стал местом, где король Ренли из дома Баратеонов устроил последнюю стоянку перед последним броском на Королевскую Гавань. До города оставалось меньше одного дня пути, Бриенна была уверена, что если бы они продолжили марш, они были бы у стен столицы еще до заката… Но король решил дать воинам отдых и разбил лагерь сразу после полудня.

«Он боится, что если загонит свое войско до полусмерти, дезертиров станет еще больше», — с тревогой думала она.

И, похоже, не только она так думала, хотя мотивы у всех были разные.

Несколько дней прошло с тех пор, как до них дошла страшная весть с юга, которая стала для каждого из них ножом в сердце. И не первым ножом, надо сказать.

Когда они узнали об Арборе, Бриенна не придала этой новости особого значения. Ну подумаешь, решил Станнис отомстить за былые обиды, дав заодно своим дорнийским друзьям возможность пограбить соседей, поддержавших законного короля. В ее глазах он был подобен капризному ребенку, пытающемуся привлечь внимание громкими воплями. «Ничего, скоро он устанет вопить и признает власть Ренли, как уже признали все остальные», — так тогда думала Бриенна. Дальнейшие события показали, какой наивной она была в те дни.

Потом пришла весть о падении Староместа. И на следующее утро они потеряли треть своей армии. Хайтауэры, Флоренты, Костейны, Бисбери и прочие землевладельцы Юга, не говоря ни слова, покинули королевское войско и повернули обратно в Хайгарден по дороге Роз, на помощь Мейсу Тиреллу и на защиту своих владений от неминуемого разграбления. Тогда еще Бриенна ни на мгновение не сомневалась в том, что Станнис будет побежден — и довольно скоро. А как иначе-то, если он привел с собой войско из одних наемников и грабителей, а на стороне Ренли был весь цвет рыцарства Юга, лучших воинов всего Вестероса.

Но уже на следующий день стало понятно, что нет в этой жизни ничего постоянного. Едва взошло солнце, Рендилл Тарли отдал приказ сняться с лагеря и продолжить марш. До сих пор они ни разу не начинали движение так рано и нередко оставались на ночлег и на следующий день, если Ренли, например, решал устроить большой пир или турнир. Вот и тогда они удивились, поворчали немного, но приказ выполнили.

Когда солнце миновало зенит, они продолжали марш, несмотря на усиливающийся ропот. И только на закате стали расставлять палатки для ночлега. Кое-кто даже осмелился потребовать у короля снять Тарли с командования и назначить другого главнокомандующего — сира Лораса, например. А иначе, добавили они, мы тоже покинем армию и вернемся домой.

Армию они и в самом деле покинули. Но домой так и не вернулись — войско пошло дальше, а они остались покачиваться на ветвях с петлями на шее.

Они были первыми казненными, но далеко не последними.

Следующий день был таким же изнурительным. Теперь молодые рыцари уже не улыбались и не шутили, предвкушая подвиги и славу, на их лицах не осталось ничего, кроме усталости, изнеможения и желания, чтобы все это наконец-то закончилось — неважно даже, как. Поначалу каждый день находились новые протестующие и их бунты пресекали на корню так же жестко, как и тогда. Потом ропот и требования прекратились — карающая безжалостная длань Рендилла Тарли добилась своего. Но дезертирства не прекратились, люди продолжали бежать, только теперь поодиночке и тайком.

Какая-то часть Бриенны была даже благодарна суровому военачальнику. Теперь, когда все люди выматывались до полусмерти, ни у кого из них не оставалось сил подшучивать над ней, заигрывать с ней или пытаться залезть в ее палатку ночью. Они могли лишь кое-как пережевать скудный ужин и провалиться в сон, чтобы хотя бы так восполнить силы для нового изнурительного марша на следующий день.

Походные турниры исчезли в никуда вместе с Хайтауэрами и Флорентами, но даже если бы король пытался устраивать их дальше, Бриенна сильно сомневалась, что нашелся бы хоть кто-то, кто смог бы найти себе силы принять в них участие. И это удручало ее больше всего — рано или поздно, думала Бриенна, она одержала бы победу в одном из таких состязаний, но ей не дали шанса проявить себя. Отложи Станнис свое вторжение хотя бы на несколько дней, она была уверена, что заслужила бы всеобщее уважение. Или, возможно, даже один из бесценных радужных плащей… Впрочем, у нее еще был шанс войти в Радужную гвардию. Ренли пообещал последнее место тому, кто принесет ему голову Джоффри — «короля-ланнистереныша», как он его назвал. Бриенну не слишком воодушевляла мысль о том, что ей придется ради признания и славы убить вчерашнего ребенка. Даже если он, по слухам, был плодом кровосмешения и измены. Хотя… Джоффри в любом случае будет обречен, когда они возьмут Королевскую Гавань. Так что пусть он умрет от ее руки.

Но мысли ее сейчас стремились не туда, а совсем в другую сторону — как, впрочем, и у всех остальных лордов, рыцарей и простых солдат. Все они мыслями были на берегу Медовички, на берегу которой осталось свыше десяти тысяч трупов, если слухи не врали. Когда Станнис взял Арбор, они просто отмахнулись: да кому какое дело до этого острова, а Пакстер вообще сам виноват, раз отказался поддержать Ренли, нечего теперь жаловаться… Но потом был Старомест. Город, в котором хотя бы раз в жизни бывал едва ли не каждый из тех, кто шел с ними на войну. И у многих там были друзья и близкие. И даже тогда, несмотря ни на что, их боевой дух оставался высоким и они продолжали верить в скорую победу, пусть даже она не будет такой легкой, как они надеялись поначалу.

Но в один прекрасный день все изменилось.

Медовичка стала местом, где армия короля Ренли впервые сошлась в бою с противником. До сих пор их враги как-то истребляли друг друга сами — Старки и Талли резались с Ланнистерами в Речных землях, а они надеялись на то, что смогут нанести решающий удар и эта победа навечно останется в памяти людской.

«Останется. Конечно, останется…»