Глава 211

Бриц вовсю застраивался, но сельскохозяйственные угодья вынесли на окраину. Разумеется, при проектировании учли даже розу ветров, чтобы удушливое зловоние селитряных ферм не накрывало жилые кварталы.

Однако стоило ступить на узкие улочки Брица, как в нос ударила вонь, заставившая меня поморщиться. Точно такой же запах стоял в трущобах Брайсбурга. Похоже, от этого никуда не деться.

Мюнстер, оглядевшись по сторонам, спросил:

— Ваша светлость, кажется, в округе стало подозрительно много трактиров.

— Я отменил налог на алкоголь специально для Брица, так что их число будет только расти.

— О-отменили налог? — Мюнстер изумленно моргнул. — Вот оно что!

Акциз на спиртное обычно очень высок, из-за чего процветает торговля подпольным самогоном. Но здесь даже беднейший рабочий мог позволить себе выпивку.

И всё это делалось ради селитряных ферм на окраине.

По сути, я превратил людей в ходячие заводы по производству удобрений.

— Хм, получается, на выпивке можно будет сэкономить, — пробормотал Мюнстер.

— С чего бы, если я собираюсь добрать своё через налоги с публичных домов?

— …Что?

Я считаю бордели необходимым злом, но поощрять их не намерен. Обычно налог на подобные заведения составляет пятьдесят процентов, но я планирую поднять его до семидесяти. Мюнстер только глазами хлопал.

— Но если вы установите такой высокий налог, вырастет не только плата за услуги, но и число уличных проституток, работающих в одиночку. Это ударит по безопасности, которую вы так цените…

— Тебя это волновать не должно. Не люблю, когда дают советы, о которых не просили.

— П-простите.

Стоило мне выпустить каплю жажды крови, как Мюнстер втянул голову в плечи. Я собирался вверить эту улицу Ночной гильдии, но это не значило, что я питал к ним симпатию. Я был тем, кто держит поводья.

— Даже с высоким налогом Ночная гильдия получит огромную прибыль, если станет монополистом. К тому же отсутствие налога на алкоголь облегчит вам жизнь.

— Но что, если здесь образуются трущобы?

— Ты беспокоишься об этом в присутствии «Разрушителя трущоб»? — Усмехнулся я.

Зачистка клоак стала моей специализацией, и я не позволю подобному возникнуть у себя под носом. В Брайсбурге всё осложнялось интересами разных фракций, но здесь условия были иными.

— Господин! Господин!

В этот момент из переулка к нам выскочил какой-то мужчина.

Антон, стоявший рядом, инстинктивно напрягся. Совершай я официальный выезд, такой сброд не посмел бы и приблизиться, но сейчас мы были в простом платье, а из сопровождения со мной были только Мюнстер и Антон.

— Это сутенёр, — негромко пояснил Мюнстер.

— Сутенёр? Они теперь сами зазывают клиентов?

— Жить захочешь – и не такое сделаешь.

Мужчина, остановленный Антоном, вывел из подворотни трёх девиц. Похоже, он совмещал роли зазывалы и содержателя. Лицо Антона пошло красными пятнами от негодования.

— Хе-хе, взгляните на моих прекрасных жён.

— Стой, где стоишь, — отрезал Антон.

— Всего три серебряных за услугу. Разве не щедрое предложение?

— Я сказал: назад!

Я вовремя остановил Антона, прежде чем он выхватил меч. Будучи ревностным христианином, он презирал блудниц и их хозяев. Однако я решил, что это отличный шанс разузнать о делах в подворотнях Брица.

— Покупать твоих «жён» я не собираюсь, но мне любопытно, как вы здесь оказались.

— О, вам нужны истории? Но они тоже не бесплатны.

Я бросил ему одну серебряную монету.

Поймав её, мужчина расплылся в улыбке:

— Хе-хе, а вы необычный гость. Мы из Брайсбурга. Я, считай, в борделе родился, и девчонки эти выросли в такой же среде.

Бодо тоже родился и вырос в «Доме Люмпенов».

Пока что истории сходились.

— Большинство моих дружков подались в банды трущоб и неплохо поднялись. Я тоже хотел, но жёны отговорили. И слава богу! Трущобы-то в итоге сравняли с землёй. Был бы я там – сейчас бы уже червей кормил.

— Надо же, не знаю, везенье это или наоборот.

— Конечно, везенье! Сам Господь спас мою никчёмную жизнь.

«Ну-ну. Видел бы ты, что человек, дважды превративший те трущобы в пепел, стоит прямо перед тобой». Я многозначительно переглянулся с Антоном и Мюнстером. Мужчина, ничего не заметив, продолжал:

— В нашем старом заведении было паршиво. Побои – это в порядке вещей, а если девки не приносили выручку, хозяин грозился вышвырнуть нас на улицу. А потом поползли слухи. Говорили, что в поместье Розенхайм, в деревне Винтенхайм, князь затеял стройку века и там полно работы.

В Брайсбурге было полно народу, но работы на всех не хватало, и простолюдин редко мог заработать хотя бы десять серебряных. Бедняки ухватились за надежду, и «Розенхаймская мечта» овладела их умами.

Вот почему в Винтенхайм хлынули люди. Но масштабы стройки были так велики, что Леонардо и Маркус до сих пор жаловались на нехватку рук. Вот что такое пятьсот золотых монет.

Пока что мы закрывали дыры, используя труд военнопленных.

— Где толпа мужиков, там всегда нужны женщины. Вот мы и сбежали от проклятого хозяина под покровом ночи. Представляю, какой там шум поднялся, когда нас хватились!

Мужчина злорадно расхохотался. Однако одна из его спутниц, внимательно приглядывавшаяся ко мне, вдруг вздрогнула и что-то зашептала остальным. В мгновение ока все трое побледнели как полотно.

Хм, кажется, меня узнали. Даже в простой одежде тому, кто видел моё лицо, не составит труда меня опознать. Хотя странно, что меня знают уличные девки.

Ничего не замечающий сутенёр вещал дальше:

— Я боялся, что в Винтенхайме тоже полно головорезов, но, к счастью, князь Розенхайм прижал их к ногтю. Здесь теперь спокойно, так что мы смогли обосноваться.

— И что ты думаешь о князе Розенхайме?

— О господине князе? Он достойный человек. Я не слышал ни от одного жителя этих земель дурного слова в его адрес. Раз о нём такая слава, значит, он и впрямь добр.

Что ж, приятно знать, что даже на самом дне ко мне относятся с симпатией. Поступки со временем превращаются в репутацию. Интересно, что бы я сделал, начни он меня поливать грязью?

Вообще, я из тех, кто сначала выясняет причину недовольства, прежде чем рубить голову. В подворотнях клянут и князей, и церковь – запрещать это бессмысленно.

— Ясно. Скоро сюда придет Ночная гильдия. Что скажешь об этом?

— Ночная гильдия? Из всех ублюдков они, пожалуй, самые терпимые.

Лицо Мюнстера исказилось от досады.

Так и подмывало спросить, каково это – быть «терпимым ублюдком».

— Тот бордель, где я раньше был, тоже принадлежал им. Отчисления были огромными, да ещё и налог за защиту собирали, так что хозяин драл с девок три шкуры.

— Хм, значит, Ночная гильдия собирала еще и «за защиту»?

Мюнстер, чей лик и так был кислым, поспешил отвести взгляд. Доля гильдии шла на нужды организации и налоги государству, а вот плата за защиту была их личным, неучтённым доходом.

— Ну, раз деньги брали, то и от банд защищали, так что траты были не напрасными. Но заведениям на границах районов приходилось туго – там вечно шли войны за территорию.

— Понятно. А здесь вы исправно платите налоги?

— Пока нет. Была бы тут Ночная гильдия – платили бы им, но их пока не видно. А к официальному чиновнику мы пойти не можем.

Вот зачем нужен посредник вроде Ночной гильдии. Если сутенёры потащат деньги за «защиту» прямо к чиновнику, как я буду выглядеть? Церковь меня живьем съест.

Только через легализованную гильдию можно скрыть истинное происхождение этих денег. Чистой воды очковтирательство, но без таких методов не обойтись. Напоследок я спросил мужчину:

— Ты и дальше собираешься жить за счёт уличной проституции своих «жён»?

— Да что вы! У меня, хоть я и ничтожен, тоже есть мечта. Заработать денег и открыть здесь трактир. Тем более князь отменил налог на алкоголь, так что мы сможем подняться. Хе-хе-хе.

— Достойная цель. За честные ответы полагается награда.

Я выдал ему еще пять серебряных монет.

Мужчина расплылся в широчайшей улыбке, пряча деньги:

— Хе-хе-хе, для меня честь быть полезным вашей светлости.

— Значит, ты всё-таки не дурак.

— На дне дураки долго не живут.

— Это верно. Свободен.

Мужчина со спутницами скрылся в переулке. На лице Антона застыло сложное выражение – он впервые так близко соприкоснулся с изнанкой жизни, Мюнстер же явно занервничал.

— Сразу предупреждаю: если вздумаете собирать плату за защиту, то мои солдаты сами обеспечат вам такую «защиту», что мало не покажется.

— П-приму к сведению. Раз конкурентов нет, то и плату брать не за что.

— Если появятся конкуренты – сообщай властям. Они разберутся.

Будь это Брайсбург, чиновники-сухари просто велели бы вам разбираться самим. Но здесь были мои земли, и подход был иным.

Тяжеловооруженный отряд прибудет немедленно и зачистит всё под корень.

Я предпочитаю вырывать сорняки с корнем, а не смотреть, как они разрастаются.

— Кстати, я вижу здесь довольно много монахов.

— Это послушники, присланные из епископства Лансех.

— Вот как? Видимо, для строительства храма.

Разумеется, при основании нового поселения первыми в плане всегда стоят ратуша и церковь. В христианском обществе церковь была духовной опорой, без неё никуда.

Поэтому Маркус при проектировании Брица заранее выделил место под храм. Мы связались с епископством Лансех, попросили поддержки, и те прислали целую группу священнослужителей.

Для епископства это новая «филия» Господа, так что они будут стараться вовсю. Однако присутствие молодых послушников на этих улицах создавало странную картину. Религия, развлечения и вонь нечистот – гремучая смесь.

— Не морочь мне голову, если платить нечем!

— Я же сказал, заплачу, как только придут пожертвования!

— Черт возьми, иди за мной и не брыкайся!

В одном из переулков явно завязалась перепалка. Услышав шум, туда зашел стражник, но вскоре вышел с совершенно растерянным видом. В чем дело?

— Эй, стражник! А ну доложи, что там происходит.

— Verdammt! Вечно всякая шваль лезет под руку! — Проворчал он, направляясь ко мне.

Но стоило ему всмотреться в моё лицо, как раздражение сменилось ужасом. Он тут же вытянулся во фрунт.

— Почему ты вышел, если порядок в переулке не наведен?

— Там… там святые отцы воду мутят, мы не можем вмешиваться в дела церкви…

— Кто это тебе сказал? Я таких приказов не отдавал.

Стражник замялся. Тьфу, всё понятно. Боялись конфликта с церковью, вот и пасовали перед рясами. Я кивнул Антону.

— Мне приказано доставить святых отцов.

— Да как ты, жалкий мирской стража, смеешь лезть в наши дела?

— У нас еще есть незаконченные дела с этой женщиной, так что проваливай!

— О Господи! Прости грешника, поднявшего руку на заблудших братьев твоих!

— Поднявшего ру… Кха! А-а-а!

— Насилие – это гр… У-у-у!

Антон, при всей своей набожности, изрядно намял бока послушникам и притащил их за шкирки. После чего заявил, что отправится в церковь Винтенхайма на исповедь за содеянное. Сначала бьёт, потом кается – ну что за человек?

Чтобы разобраться с притихшими монахами, мы вызвали представителей местной церкви. Разумеется, на зов примчался старший священник. Здесь я уже не стал скрывать лицо.

— Они приставали к женщине, не имея ни гроша за душой.

— Мудрый князь, молю, простите этих юнцов. Я лично прослежу, чтобы эти заблудшие души получили суровое наставление.

— Не знаю, какими будут ваши наставления, но я жду наказания, соразмерного их проступку.

— Вы милосердны. Я отправлю этих заблудших овец на работы на селитряную ферму.

Что ж, вот и две единицы бесплатной рабочей силы для ферм. Хотя справятся ли эти хлюпики с такой работой – большой вопрос.

Я отдал приказ всем стражникам Брица: арестовывать любого священнослужителя, нарушающего порядок. Тем, кто откажется подчиняться, ссылаясь на сан, пригрозил строгим взысканием.

Благодаря этой мере еще несколько безголовых послушников, искавших приключений, отправились прямиком на навозные кучи. Но проблема со священством на этом не решилась.

Понятно, что молодая кровь бурлит после монастырского заточения, но меру-то надо знать. Бедный священник-инспектор из епископства уже с ног сбился.

Анализ показал, что бузят в основном не те, кто пришел в церковь по призванию, а отпрыски благородных семей, сосланные на обучение. Среди них оказался и представитель одного знатного рода.

Ко мне явился наследник одной брайсбургской семьи:

— Для меня честь видеть вас, ваша светлость. Я Альберт из семьи Ачибольт.

— Ачибольт? Шотландские корни?

— Мои предки родились в Шотландии, но давно осели в герцогстве Швабия.

— Герцогство Швабия? Значит, ваш род весьма древний.

Эта семья существовала еще до образования герцогства Берен. Однако они так и остались «одними из многих», не имея реального веса.

— И что же привело сюда наследника рода, с которым у меня нет общих дел?

— Я узнал, что мой младший брат натворил дел и теперь отрабатывает провинность на селитряной ферме.

— Видимо, он прислал вам слезное письмо с просьбой о помощи.

Наверняка, задыхаясь от вони на фермах, он строчил брату мольбы о спасении. Альберт не стал отрицать. Однако я не собирался отпускать его брата просто так.

— Ваша светлость, у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

— Хотите заключить сделку? Предложение заманчивое, но угодить мне непросто.

— Это сведения о графе Базеле. Я предлагаю обменять их на свободу брата.

А он не промах – выложить карту с Базелем. Этот сосед был наиболее вероятным противником в назревающем военном конфликте. Я даже отправил Аугуста в Хиссен, чтобы подготовиться к возможным провокациям.

— Вы умеете вести переговоры.

— Вы льстите мне. Я лишь последовал совету. Мне сказали, что с вами лучше всего вести дела, предлагая то, что действительно важно.

— Вот как? И кто же дал вам этот совет?

— Благородная госпожа Мюхе.

Ну конечно. Эта женщина знает меня как облупленного. Вместе с Вермеером она вытащила Бодо, заставив меня быть у неё в долгу. Будучи информатором, она наверняка продала им сведения обо мне.

Потому они и пришли с козырем в виде Базеля.

— Хорошо. Если информация окажется стоящей, я вытащу твоего брата из этой выгребной ямы.

— Благодарю, ваша светлость. У меня два известия.

Первое: люди графа Базеля контактировали с министром юстиции. Второе: он тайно стягивает наёмников в свои владения. Хм, значит, решил воспользоваться неразберихой на севере и затеять локальную войну.

Или просто прощупывает почву.

К тому же зима – удобное время для таких маневров.

— Раз в этом замешана Мюхе, я не сомневаюсь в достоверности сведений.

— Как она и советовала, я не стал бы рисковать, пытаясь обмануть вас.

Сканер подтверждал, что Ачибольт говорит правду. Обстановка накалялась, и раз Базель начал шевелиться, медлить нельзя.

— Самое время укоротить руки этому Базелю.

В конце концов, у меня есть стрелки Штрайта.