Глава 210

— Значит, ты решил превратить окрестности Брица в один сплошной кабак?

— Именно так, ваша светлость! Селитряная ферма готова, но нам катастрофически не хватает нечистот!

— …Даже не знаю, что и сказать. Слишком уж ты прямолинеен.

Маркус так бурно приветствовал наше возвращение лишь по одной причине: он видел в моих солдатах ходячие фабрики по производству навоза. Именно поэтому пир в честь победы закатили не в Винтенхайме, а в некотором отдалении – в Брице.

Когда я назвал это место Брицем в честь Маркуса, этот селитряный делец перестал скрывать свои амбиции. Он вознамерился сделать Бриц самым процветающим районом во всех владениях.

Что-то вроде отношений между элитными пригородами мегаполиса.

Вот только вонь там будет стоять невообразимая.

Половина запасов, собранных к Масленице, пошла на угощение бойцам, защитившим Винтенхайм. К счастью, горожане не только не протестовали, но и сами требовали немедленно начать гулянья.

В итоге Масленицу перенесли на более ранний срок, и Маркус не упустил свой шанс. Он задумал масштабный проект, охватывающий не только жителей Винтенхайма, но и пришлых рабочих вместе с солдатами.

Сейчас он с жаром доказывал мне, что для запуска селитряной фермы нужны горы дерьма. Честно говоря, от такой абсурдности ситуации я едва не лишился дара речи.

— Послушай, добропорядочному христианину как-то не пристало столь открыто рассуждать о таких вещах.

— О чем вы, ваша светлость? Для меня, как для эксперта по селитре, эти отходы – чистое золото!

— И ты хочешь, чтобы из каждого дома нечистоты свозили прямиком в Бриц?

— Именно так, но мой замысел куда грандиознее.

Я-то считал его самым нормальным в моем окружении, а он оказался тем еще безумцем. Не зря Леонардо плевался и ворчал, что Маркус только и знает, что распевать дифирамбы помойным ямам.

— Ваша светлость, план таков: мы открываем в Брице огромные таверны, завлекая рабочих и всех любителей выпить. Если немного снизить цены на выпивку, народ хлынет рекой. А где много пьют, там много и… ну, вы понимаете!

— Да уж, звучит так, будто ты решил создать целый квартал красных фонарей.

— А разве праздность и веселье – не лучший способ добыть наше «сырье»?

— Уймись, сумасшедший.

Кхм, а ведь метод и вправду рабочий. Но одного снижения цен мало. Если сделать выпивку совсем дешевой, разве не слетятся на нее пьячуги со всех округ, как мотыльки на огонь?

Для этого нужно было разобраться с налогами.

— Что ж, я помогу. В пределах Брица я отменяю налог на спиртное.

Глаза Маркуса округлились. Похоже, он не ожидал такой щедрости.

— Э-это правда? О, мудрейший правитель! Это же просто идеально!

— Я обещал тебе полную поддержку. Считай это малым вкладом.

Вообще-то, налог на алкоголь – весомая часть казны. Но ради бесперебойной работы селитряной фермы я готов пойти на такие уступки, ограничив их одним районом.

— Что еще тебе нужно?

— Отходы – это база, но секрет в правильном смешивании с другими компонентами.

Маркус принялся объяснять, что производство селитры – процесс куда более тонкий и сложный, чем кажется. Требовалось в строгих пропорциях смешивать нечистоты, лесную подстилку, известковую пыль, золу и гнилую солому.

Затем эту зловонную массу выкладывали валами, похожими на траншеи, и запускали процесс гниения. Поддерживать нужные условия для ферментации было невероятно трудно.

Я и не подозревал, что за порохом стоит столь грязный и трудоемкий путь. Сколько же людей должно было перелопатить горы навоза, чтобы открыть этот рецепт? На миг мне даже стало не по себе от уважения к их труду.

И ведь при всех усилиях шанс на успех составлял всего пятьдесят процентов. Говорят, владельцы таких ферм во время сбора урожая молятся истовее монахов. Теперь понятно, почему бочонок черного пороха стоит пять золотых.

— Нужно регулярно проливать кучи водой и новыми отходами. Иначе селитра просто не завяжется, и весь труд пойдет прахом! Мне крайне необходима ваша помощь, ваша светлость!

— Пахнет скверно, но дело важное. И что ты предлагаешь?

— Как удачно, что прямо под боком у Розенхайма есть огромная выгребная яма!

«Огромная выгребная яма»?

Услышь это князь или наследный принц – не миновать беды.

Впрочем, Маркус хоть и выразился грубо, но по сути был прав.

Население Брайсбурга перевалило за тридцать тысяч, очистные сооружения не справлялись, и город буквально утопал в грязи. Кому, как не мне, бывшему надзирателю за городскими чистильщиками, об этом знать.

Все крупные города Европы страдали от одной и той же беды.

Говорят, в Париже и чешской Праге дела обстояли совсем скверно.

— Только не говори, что ты хочешь, чтобы я организовал поставки… оттуда.

— Именно так, мудрый господин! Нам нужны все нечистоты Брайсбурга!

— Господи помилуй!

Я невольно перекрестился.

В конце концов, напор Маркуса победил. Раз уж обещал помогать во всем, нельзя бросать слова на ветер. Получив мое согласие, он, сияя от счастья, ушел готовиться к переговорам, которые решил взять на себя.

Я уже представлял лицо министра внутренних дел, когда ему озвучат это предложение. План был вонючим, но чертовски логичным. Раз мы строим гигантскую ферму, то и «сырья» нам нужно в промышленных масштабах.

А тут под боком такой неисчерпаемый источник. В Берене никто, кроме Розенхайма, селитрой не занимался, конкурентов нет, так что цена на это добро будет буквально грошовой.

Да и правительству Брайсбурга это выгодно.

Вместо того чтобы тратиться на вывоз мусора, они будут получать за него деньги.

Престиж, конечно, пострадает, но ради дешевого пороха придется потерпеть.

— Сломали пятнадцать штук?

Я нахмурился, выслушивая доклад Оскара, командира стрелков.

Как же так вышло? Оскар вжал голову в плечи, словно черепаха.

— Десять ружей вышли из строя из-за нагара, который не вычистили вовремя. Еще у пяти сломались механизмы от ударов во время схватки. Это мое упущение, я не уследил за людьми.

Механические поломки еще можно понять, но забитые нагаром стволы – это непростительно. Я лично вдалбливал стрелкам, что чистка оружия обязательна и жизненно важна.

— Халатность я спускать не намерен. Я не раз говорил: ружье нужно беречь пуще собственной жизни. Это единственный способ избежать осечки в бою.

— Я уже наказал тех десятерых. Дополнительные занятия, инструктаж…

— Нет, тут дело не в нехватке знаний, а в отношении.

Оправдания вроде «перебрали хмельного на радостях» не принимаются. Что мешало почистить оружие до того, как присосаться к бочке? Десять человек из пятидесяти – это огромный процент.

В итоге виновных отправили обратно в учебный лагерь. Я приказал инструкторам гонять их в хвост и в гриву, куда жестче, чем новобранцев. Так в моих владениях появилась первая штрафная рота.

После пары недель в грязи и поту мозги быстро встанут на место.

Ральфа, нашего смотрителя за порохом, тоже отправили на переподготовку вместе с ними.

Оскару, как командиру, я урезал жалованье. Стрелки, которые только что почивали на лаврах победы, мигом подобрались. Вид наказанного командира отрезвлял лучше любого рассола.

Все они слишком хорошо помнили кошмары учебки.

— Одолеть почти пятьсот врагов силами всего полутора сотен бойцов – это выдающийся результат. Никогда бы не подумал, что эти неповоротливые ружья могут быть столь грозным оружием.

Виктор, ознакомившись с отчетами о сражении, признал, что недооценивал огнестрел.

Обучиться стрельбе проще, чем стрельбе из лука, но дороговизна пороха, капризность механизмов и убийственно долгая перезарядка заставляли людей средневековья смотреть на ружья как на бесполезную игрушку.

Куда большим авторитетом пользовались пушки.

Ультимативный аргумент против крепостных стен.

Ручное оружие игнорировали, потому что не было подходящей тактики, но теперь, после этой маленькой стычки, парадигма начала меняться. И эпицентром этих перемен стал Винтенхайм.

— Слыхали? Говорят, если умеешь обращаться с этой штукой, любого силача с одного выстрела свалишь.

— Да брось, с мечом то же самое. Коль полоснут – поминай как звали.

— Дурень! Чтобы сойтись на мечах с мастером, нам, доходягам, ловить нечего. А тут – прицелился, бахнул, и любой рыцарь готов. Стрелки сами болтали!

— Серьезно? Ну, раз они тех жутких наемников перебили, значит, не врут.

Суть ружья была проста.

Один выстрел – один труп. И неважно, кто ты.

Оно давало крестьянину шанс убить благородного всадника. Век, когда необученный мужик мог оборвать жизнь рыцаря, тренировавшегося годами, наступил, хотя мир этого еще не осознал.

Церковь и дворянство старались очернить порох, называя его дьявольским изобретением, несущим смрад преисподней. Но на деле рыцари просто ненавидели оружие, которое превращало их доспехи в бесполезную консервную банку.

Мне же, которому нужно защищать свои земли и любимую жену, было плевать на рыцарские романы. Ружье было идеальным инструментом. В итоге получилось иронично: именно рыцарь стал продвигать огнестрел в массы.

Стрелки, опьяненные победой, невольно стали лучшими зазывалами. В Винтенхайме об этом судачили на каждом углу – и рабочие на стройках, и грузчики в порту.

— Послушай, друг, а ты бы пошел в стрелки, если набор объявят?

— Это дело для тех, кому терять нечего. Мне и здесь неплохо.

— Да ты глянь: в последнем бою ни один стрелок не погиб! А почета сколько? Обычному простолюдину такая честь и не снилась.

— Дурак ты. Какая честь, если кости в сырой земле сгниют?

— Так ведь платят три серебряных в месяц, плюс боевые и доля в добыче! Снаряжение казенное, а если убьют – семье выплатят помощь. Не служба, а рай земной!

— Три серебряных и всё выдают? Твою направо! Чего ж мы стоим? Пошли записываться!

Администрацию уже начали осаждать вопросами о новом наборе. Маленькая искра сражения обещала раздуть настоящий пожар перемен.

— Я сосредоточусь на патрулировании северных границ Винтенхайма, — доложил Виктор.

— В такую-то стужу… Прости, что нагружаю.

— Это мой долг. Вы занимайтесь делами, ваша светлость, а об остальном позабочусь я.

Виктор усмехнулся и вскочил в седло. Дрек, плетущийся следом, выглядел понурым – перспектива лишиться вина и жаркого его явно не радовала. Похоже, парень окончательно стал правой рукой Виктора, а не просто моим вассалом.

Проводив основной отряд Ордена Рыцарей Шторма, я хотел было вернуться в Розенхайм, но решил еще немного задержаться. Мало ли кто еще захочет попытать удачи. Заодно решил лично проехаться дозором по окрестностям.

Проезжая по улочкам Винтенхайма, я заметил в переулках женщин. Одеты они были просто, но желтые ленты в волосах служили недвусмысленным знаком.

— Антон, эти дамы ведь не просто воздухом дышат?

— Это блудницы, ваша светлость. Наверняка из Брайсбурга приехали.

Где растет число рабочих и моряков, там неизбежно растет и спрос на плотские утехи. Но я не ожидал, что они появятся здесь так быстро и без всякого разрешения.

Я вызвал администратора.

— На улицах полно девок, почему мне не доложили?

— Э-э… Простите? Неужели благородного лорда заботят такие никчемные создания?

Чиновник искренне изумился. Опять он судит по себе. Я нахмурился, и он тут же побледнел, осознав оплошность.

— Простите, ваша светлость! Я побоялся, что подобные новости лишь расстроят вас…

— Я ценю твое рвение, но избавь меня от такой «заботы». Докладывай обо всем.

— С-слушаюсь!

В любом средневековом городе проституция – обычное дело. Беда в том, что за спинами этих женщин часто стоят бандиты и сомнительные личности.

Винтенхайм и так натерпелся проблем с безопасностью из-за наплыва рабочих. Антон не может торчать здесь вечно, рано или поздно мне придется его отозвать.

И тогда эти подонки, почувствовав слабину, начнут наглеть. Вот что меня пугало. Усилить стражу? Расставить посты на каждом углу?

Если Бриц станет развлекательным центром, там неизбежно вырастет квартал порока, и расходы на охрану взлетят до небес. Деньги – не проблема, но подход нужен системный.

Нужен порядок. Я вспомнил, что в Брайсбурге всем этим заправляет Ночная гильдия. Кажется, их главу зовут Мюнстер фон Кёсфельд.

Третий сын из разорившегося рода рыцарей герцогства, если не ошибаюсь.

— Хм, а что если отдать это дело Ночной гильдии?

— Что? Ночной гильдии? Тем, кто держит все притоны Брайсбурга?

— Пусть они следят за порядком, а мы сосредоточимся на безопасности. Так выйдет дешевле. Мы все равно не сможем это остановить, так пусть лучше этим занимаются организованные люди, чем всякий сброд. Пиши письмо Мюнстеру от моего имени.

Даже в моем родном мире вопрос легализации всегда был «горячей картошкой».

В средневековье всё так же. Церковь клеймила блудниц, обещая им Чистилище и вечные муки.

Иронично, но одним из главных источников дохода местных храмов были пожертвования этих самых несчастных женщин. Вера в то, что золото может искупить грех, была их единственной опорой.

Когда администратор ушел, я повернулся к Антону.

— Монахи из епископства Лансех будут в восторге.

— Разве они не должны быть против?

— Как раз наоборот. Ни для кого не секрет, что треть доходов борделей Брайсбурга оседает в карманах святых отцов. Они только обрадуются, что теперь «отдых» станет ближе.

— О господи! Какое кощунство!

Набожный Антон истово перекрестился. Для него было шоком то, что я знал давно: монахи громче всех кричат о морали, а сами не прочь погрешить втихую.

Отсюда и толпы бастардов от знати и духовенства на улицах. Половина преступников в трущобах – незаконнорожденные. Поэтому в народе слова «бастард» и «бандит» давно стали синонимами.

Бодо тоже был из таких, но он – редчайшее исключение, человек, вытянувший счастливый билет. Его мать, торгуя собой, умудрилась воспитать его честным человеком и уберечь от кривой дорожки.

Весь его нынешний успех – это плод ее самопожертвования. Я не зря потратил столько денег на ее содержание при церкви. Эти пожертвования окупились сторицей.

Беорт, мой управляющий в Винтенхайме, к идее создания увеселительного квартала отнесся без восторга, но с пониманием. Однако у него были свои опасения.

— Город растет, и без таких мест не обойтись. Но старожилы будут недовольны. Может, вынесем всё это на окраину?

— Лучше сосредоточить всё в Брице.

Маркус ради своего сырья готов хоть душу продать, так что против соседства с девками возражать не станет. Выпивка и женщины в одном месте – для мужчин это и впрямь будет город грез.

Ну, вонючий город грез, но Брайсбург пахнет не лучше.

Мне это тоже было не по душе, но даже лорд не властен над человеческой природой. Проще контролировать пороки, чем пытаться их искоренить – точно так же, как я пытаюсь пресекать грабежи после битв.

Спустя несколько дней глава Ночной гильдии лично прибыл на аудиенцию.

— Благодарю, что призвали к себе этого скромного слугу ночи.

— Давно не виделись. Как жизнь после того случая?

— Прячемся от проверок чиновников, в остальном – ничего нового.

Кварталы Брайсбурга процветали, спрос не падал. Свет и тень всегда идут рука об руку, таков закон этого мира.

Наши отношения с Мюнстером сложно было назвать дружескими. Мы столкнулись, когда я вытаскивал на свет грязные связи министра финансов с трущобами.

— Я намерен разрешить создание развлекательного квартала в Брице.

— И вы хотите доверить его моей гильдии?

— В таких делах нужны профессионалы. Но предупреждаю: никакой незаконщины. Торговля людьми, долговое рабство – за это я спущу шкуру. Понял?

— В Брайсбурге это тоже запрещено законом… Но раз здесь мы начинаем с чистого листа, Ночная гильдия установит такие правила, какие пожелает ваша светлость. Мы не подведем.

Мюнстер явно увидел в этом деле шанс всей своей жизни. В его глазах читалась холодная решимость.