Глава 218

Холодная зимняя ночь. Мы отдыхали у костра, наслаждаясь его неспешным теплом. Будь мы в моих землях, я бы не глядя развел хоть костер, хоть целое пламя до небес, но здесь – самое сердце вражеской территории.

Устраиваться на привал с таким беспечным огоньком в подобном месте – чистое безумие. Венгерские всадники, привычные к партизанской войне, лишь качали головами: по их словам, за моей дерзостью им было не угнаться.

Начав с Вандреда, мы по той же схеме разграбили деревни Поллен и Бизи.

Кто-то отдавал добро добровольно, кто-то жадничал, из-за чего случались стычки между самими жителями; были и те, кто пытался сопротивляться и в итоге оказался связанным в рогожу. Но, как ни странно, ни один человек не был убит.

Херто отправился в дозор. И хотя серьезных угроз поблизости не наблюдалось, такая бдительность лишь подтверждала: он отличный командир. Сидевший со мной у костра Барош то и дело бросал на меня косые взгляды.

— Похоже, у потомка орлов накопилось немало вопросов.

Барош, гордившийся своим происхождением из древнего венгерского рода и замком Сольнок, смутился. Должно быть, этот набег вызывал у него массу сомнений. Всё это слишком сильно отличалось от того мародерства, к которому они привыкли.

— Прошу прощения, господин. Признаться, я решительно не понимаю вашей цели.

— Мы пришли грабить, и ты не понимаешь цели? Звучит забавно, не находят ли почтенные господа?

— Но это не грабеж, а какой-то шантаж. Мы никого не убили, никого не обесчестили. Я за всю свою жизнь о подобных набегах даже не слыхивал.

Вымогательство имущества под угрозой силы технически тоже было грабежом, но для подчиненных такой метод казался чересчур мягким и до чертиков скучным. Ведь в нем не было ни резни, ни насилия.

— Жаль, что методы твоего господина тебе не по душе.

— Дело не в этом. Мне просто любопытно, зачем проявлять милосердие к врагам?

— Если в двух словах, я хочу вытравить влияние семьи Брист из Базеля.

Абсолютная власть лорда зиждется на его землях.

История научила меня тому, как страшен народный гнев, и я своими глазами видел, как семья Герхильт в Башуртене стремительно теряла влияние на севере графства.

— И простого грабежа для этого достаточно?

— Неужели ты не понимаешь, почему я так открыто выдаю наше местоположение?

— Неужели вы намеренно выманиваете их на атаку…?

— Именно. Мы разорили три поселения, слухи об этом наверняка уже дошли до ушей местного лорда.

— Но это же… это слишком опасно! Мы в самом логове врага!

С точки зрения здравого смысла это было безумием, но Скаут командира работал как радар, оповещая о любом противнике, вошедшем в зону действия. Времени на подготовку всегда было в достатке.

— А вот и гости.

Я заметил небольшую группу всадников, приближающуюся к биваку с юга. Разведчики Херто по иронии судьбы прочесывали северное направление – наглядный пример того, как трудно нести караул в ночи.

Барош растерялся от моих слов. Но когда из темноты осторожно выехали всадники под белым флагом, он едва не лишился чувств. Никаких донесений от Херто не было – как я узнал об их приближении, не вставая с места?

— Я Руперт, рыцарь из Бишельбаха. Чьих кровей будете, всадники?

Рыцарь оказался не из робкого десятка.

Явиться в лагерь, где больше сотни воинов, и столь твердо требовать ответа – такая смелость заслуживала уважения. Впечатленный, я вышел встретить его лично, не забывая о своем образе.

— Я лорд Розенхайма, ваш добрый сосед из Базеля.

— Розенхайм? Погодите, этот герб… я точно его знаю…

Узнав гербы семьи Штрайт и Розенхайма, рыцарь из Бишельбаха застыл в ужасе. Вид у него был такой, будто он заказал в трактире легкий перекус, а ему выкатили обед из десяти блюд по цене целого состояния.

— Негоже прогонять гостя, заглянувшего на огонек посреди ночи. Выпей со мной.

Я предложил ошеломленному Руперту вина. Своим людям я пить запретил, но гостеприимство – дело иное. Рыцарь и его спутники глядели на происходящее так, будто попали в дурной сон.

— Почему лорд Розенхайма оказался в этих краях?

— Ты ведь знаешь, что мы на войне?

— Во время прошлой междоусобицы наш Бишельбах честно отслужил положенные сорок дней по требованию графа Базеля! У нас нет нужды вмешиваться в частную войну, и нет причин жертвовать ценными бойцами ради чьих-то амбиций!

Призыв вассала на войну сюзерена был делом обычным, но лишь до тех пор, пока срок службы не превышал установленный лимит. Граф Базель уже использовал войска своих подданных более сорока дней.

Именно поэтому ему пришлось нанимать швейцарских наемников на собственные средства. Возможно, Швейцарская конфедерация и оказала поддержку, но на призыв графа не откликнулся никто, кроме лорда Вирсфельтена.

— Тем не менее, по закону мы с вами в состоянии войны. И я вошел в ваши земли, чтобы нанести ответный удар графу Базелю. Деревни Вандред, Поллен и Бизи уже разграблены.

— О Боже! О милосердный Господь!

Интересно, он перекрестился за упокой жителей Бишельбаха, павших от рук враждебного лорда? Я не убил ни души, но факт разорения оставался фактом, и Руперт вскипел от ярости.

— Разграбить наши земли и так спокойно сидеть у костра?! Мой господин никогда этого не простит! Даже если я паду здесь, я явлю вам доблесть Бишельбаха!

Руперт и его люди обнажили мечи.

Мои бойцы, бывшие наготове, тут же выхватили клинки и окружили их.

Я взял алебарду, которую протянул мне слуга.

— Господин! Он не ровня вам по рангу! Позвольте мне заняться им!

— Я лично отвечу ему в знак почтения к храбрости рыцаря, явившегося в логово волка. А ты, Барош, займись его свитой. Судя по их спокойствию, опыта им не занимать.

Люди этого смельчака и впрямь выглядели тертыми калачами. Руперт замер в позиции Быка, явно делая ставку на оборону. Хм, давно я не видел этой стойки: меч поднят над головой, готовый к колющему выпаду.

С развитием доспехов фехтование сместилось от рубящих ударов к дробящим. Вошла в моду техника фехтования в доспехах, когда тяжелым навершием били по шлему, стараясь вызвать сотрясение мозга, но против булавы меч всё равно проигрывал.

Рыцари упорствовали в своем выборе лишь потому, что считали меч, похожий на крест, единственным достойным оружием христова воина. Но времена начали меняться.

Когда я, признанный лучшим рыцарем Берена, стал использовать алебарду, это оружие и другие виды древкового снаряжения быстро набрали популярность. Тот факт, что сильнейший боец сам отказался от символизма меча, стал для многих сигналом.

Я описал дугу и нанес легкий рубящий удар сверху.

— Клэнг!

Руперт, ожидавший атаки, отбил алебарду и ушел в сторону. Однако этого было мало, чтобы полностью нейтрализовать мой выпад. Тяжелое оголовье алебарды продолжало настигать его, не давая передышки.

Сосредоточившись на защите, Руперт поджидал момента, когда я снова замахнусь для мощного удара. Как только алебарда пошла вверх, его длинный меч скользнул вдоль древка, стремясь внутрь моей дистанции.

Хм, похоже, он с помощью фюлен прочувствовал мой следующий ход.

Превосходный вайндинг – контратака при контакте оружия.

Острие длинного меча, нацеленное на решающий удар, метило точно в смотровую щель моего шлема. Вот только фюлен владею и я. Впрочем, любой опытный фехтовальщик способен «чувствовать» клинок.

Истинная сила заключается в том, чтобы не просто просчитывать варианты, но и контролировать непредсказуемые атаки. В этом плане Руперт поспешил. Я перехватил клинок его меча и рванул на себя.

Потерявшего равновесие рыцаря я подсек под опорную ногу и мгновенно опрокинул. Руперт кубарем покатился по земле, в довершение ко всему выронив меч.

— Кха-а!

Основой немецкой школы фехтования был вовсе не замах, а рестлинг. Почти все мастера меча были знатоками борьбы и неустанно тренировали ноги, чтобы уметь выводить противника из равновесия.

Мои ноги крепки, как сталь, и непоколебимы, словно вековые сосны.

К такой мощи ведет лишь путь бесконечных тренировок.

Я взмахнул алебардой над Рупертом, который отчаянно пытался подняться. Унтерхау – удар снизу вверх, напоминающий взмах клюшкой для гольфа, со всей силы пришелся по шлему рыцаря.

Бам!

Руперт обмяк.

Я ударил не острием, а плоской стороной топора. Убивать его не входило в мои планы – зачем лишать себя выкупа за знатного пленника? Его люди, видя судьбу командира, в конце концов прекратили сопротивление.

— Вашего капитана я оставлю у себя в качестве почетного гостя. Ступайте к лорду Бишельбаха и передайте: лорд Розенхайма ждет его здесь. Если он не явится, мы сожжем следующую деревню.

— Гр-р… вы еще об этом пожалеете!

Я отпустил людей Руперта.

Глотая ярость, они скрылись в ночной тени.

Интересно, что предпримет лорд Бишельбаха, получив такой отчет? Либо явится сюда, чтобы сразиться со мной, либо доложит графу Базелю. А может, и вовсе решит затаиться.

— Господин, вы намерены выманить лорда Бишельбаха сюда и разбить его?

— Придет он или нет – мне всё равно. Если нет, мы просто отправимся грабить дальше. К тому времени граф Базель уж точно прознает о нашем присутствии.

— …Кажется, на нас двинется целая армия.

Барош тяжело сглотнул. Разумеется, на нас объявят тотальную охоту. Сейчас мы можем позволить себе отдых лишь потому, что граф еще не в курсе событий. Но это ненадолго.

Когда долгая ночь сменилась рассветом, мы свернули лагерь. Ожидаемого нападения не случилось. Какой бы ни была реакция лорда Бишельбаха, ждать дольше мы не стали.

«Квест: Грабитель Шторма I.»

«Разграбьте Бишельбах.»

«Награда – 50 000 очков, 500 золотых монет.»

«Уровень опасности ★★★★☆»

«Условие получения черты „Грабитель Шторма.“»

«Разграбьте пять основных владений Базеля.»

«Прогресс: 0/5.»

Надо же, появился квест с весьма солидными наградами. Видимо, цепочка заданий для грабителя. Награда впечатляла, но больше всего меня заинтересовала черта «Грабитель Шторма».

Когда я получил скрытую черту поселения «Гармония», мне дали 100 тысяч очков и тысячу золотых. К тому же жители, раньше враждебные к чужакам, стали нейтральными, что облегчило приток переселенцев.

Может, эта черта «Грабителя» позволит получать еще более щедрые трофеи при набегах? Под «основными владениями», очевидно, подразумевались не мелкие деревеньки, а крупные земли вроде Бишельбаха.

Взять укрепленный город – задача не из легких, но попробовать стоит. Проблема была в том, что я плохо знал географию Базеля. О том, что мы ушли гораздо южнее нужного Бишельбаха, я узнал только после того, как мы перехватили случайного путника.

Дрожащий от страха бедолага честно указал нужное направление. Если бы в его психологическом состоянии читалась ложь, я бы приказал подвесить его за ноги. Но он не врал: мы и правда слишком отклонились к югу.

Вскоре мы обнаружили отряд, движущийся в том же направлении.

Судя по всему, это было подкрепление для Бишельбаха.

— Господин, как вы обнаруживаете врага без всякой разведки?

Барош смотрел на меня со странным выражением лица, когда я внезапно приказал сменить курс, заявив, что впереди враг. В его глазах читался почти религиозный трепет, граничащий с суеверием.

— Сир Сольнок, мое чутье подсказало мне, где искать противника.

— Вот как… Хотел бы и я обладать таким чутьем.

Барош, как и остальные, кажется, окончательно бросил попытки меня понять. Не обращая на него внимания, я изучал данные Скаута командира. Хм, стрелки и пехота. Кавалерии нет.

Лорд Бишельбаха явно просил помощи для защиты замка. Что ж, долг вежливости велит мне разбить его надежды в пух и прах. Ради процветания нашего грабежа!

— Сир Дебрецен, атакуй своими конными лучниками. Если они попытаются контратаковать, не ввязывайся в ближний бой, просто отвлекай их. В это время мы с сиром Сольноком ударим с фланга.

Херто начал атаку. Отряд подкрепления, спешивший на помощь, пришел в полное замешательство от внезапного появления всадников. И не просто всадников, а элитных конных лучников.

— Вражеская конница! А-а-а!

— Откуда они здесь?!

— Стрелы?! Это конные лучники!

Град стрел, пущенных по высокой дуге, нанес пехоте тяжелые потери. Когда вражеские лучники спохватились и открыли ответный огонь, наши всадники уже легко вышли из зоны поражения.

— Гул копыт!

Скрытно обойдя их через лес, основные силы обрушились на противника, когда тот открыл фланг. Моя Алебарда Короля мертвых описала полумесяц, и двое-трое солдат рухнули, захлебываясь кровью.

Мы пронеслись сквозь ряды врага, словно стадо разъяренных буйволов. Пусть наше снаряжение уступало тяжелой кавалерии, мы всё равно оставались всадниками, а для неподготовленной пехоты это означало верную смерть.

— Так это и есть те грабители, о которых говорил лорд Бишельбаха!

— Сир Пейн! Наш строй разбит! Мы больше не выдержим!

— Держаться! Держать строй любой ценой!

Рыцарь, командовавший отрядом, отчаянно пытался остановить бегство, но тщетно: большинство пехотинцев уже либо дали деру, либо бросили оружие и молили о пощаде. Прискорбно, рыцарь.

Напоенная кровью алебарда устремилась к новой цели. Заметив меня, рыцарь храбро взмахнул мечом, но через мгновение получил удар древком и кубарем вылетел из седла.

— Господин! Преследовать беглецов?

— Нет нужды. Этого одного нам хватит.

Как и в случае с дворянами, ценность одного знатного пленника выше сотен простых солдат. Я приказал разоружить пехотинцев и отпустить их всех. Пленные были настолько ошарашены, что переспрашивали, действительно ли они свободны.

Только когда мои бойцы прикрикнули на них, чтобы те проваливали подобру-поздорову, солдаты припустили так, что только пятки сверкали. Пусть разносят слухи во все стороны.

— Ты ведь шел в Бишельбах?

— Так точно… кха-кха!

Удар при падении был сильным, рыцарь зашелся в кашле. Я протянул ему мех с вином, чтобы он пришел в себя. Он жадно припал к нему, а затем посмотрел на меня сложным, полным противоречий взглядом.

— Я слышал, что Рыцарь Шторма – человек благородный и далек от низкого мародерства. Никогда бы не подумал, что именно вы станете топтать мою родину.

— Слово «топтать» здесь неуместно. Я не убил ни одного человека.

— …Что вы имеете в виду?

— Я никого не убил и никого не обесчестил. Я лишь забрал половину их имущества. Если не веришь, позже сможешь убедиться в этом лично.

Рыцарь замолчал. В его глазах боролись недоверие и смятение. Вскоре его связали и увели. Какое-то время ему придется побыть в шкуре пленника.

После короткого отдыха, еще до полудня, мы достигли окрестностей Бишельбаха. В близлежащих деревушках и хуторах не было ни души – все укрылись за стенами города.

Замок уже был виден невооруженным глазом. На стенах повсюду стояли стражники, бдительно следя за округой. Заметив нас, они засуетились и ударили в колокола. Внутри, должно быть, начался сущий переполох.

— Господин, будем штурмовать?

— И как ты предлагаешь брать укрепленную крепость? Сначала попробуем договориться.

— Что? Но как?

Выставив белый флаг, я в сопровождении нескольких всадников приблизился к стенам. Лучники тут же натянули тетивы, целясь в меня, но на их лицах читался неприкрытый страх.

На стене появился пожилой дворянин.

— Что привело лорда Розенхайма в наши края?

— Вы и есть лорд Бишельбаха?

— Этот старик – Конрад из дома Хайндель, вассал семьи Брист.

И этот Конрад? Какое же частое имя.

Морта звали Конрадом, и красавец-король Вительсбахов тоже Конрад.

— Рад знакомству, сир Хайндель. Вижу, вы подготовились к обороне, получив донесения от своих людей.

— Не знаю, сколько мы продержимся против барона, но легкой прогулки не обещаю.

— Что ж. У меня тоже нет желания лезть на стены.

Я велел привести захваченного рыцаря Пейна. Увидев его лицо, Конрад из дома Хайндель заметно занервничал, но быстро взял себя в руки, осознав оплошность.

— Я случайно перехватил отряд, шедший вам на подмогу. У вас есть кто-то еще на подходе?

— Кхм, ра-разумеется! Мой сюзерен скоро прибудет с огромным войском!

— Хм, сир Хайндель, лгать – явно не ваш конек.

С помощью Скаута администратора я легко распознал его блеф. Никакой помощи от графа Базеля не предвиделось, этот отряд был их последней надеждой. Видимо, у графа внутри земель своих проблем хватало.

— Сир Хайндель, сдавайтесь. Я не жажду крови и никого не убью. Я не ищу плотских утех и никого не обесчещу. Даю в том слово рыцаря.

— Я верю обещаниям Рыцаря Шторма, но мой долг – защищать Бишельбах, а потому я отклоняю ваше предложение. Прошу вас, уходите с миром.

Значит, по-хорошему не выйдет. Пока я размышлял, как подступиться к Бишельбаху, мне в голову пришла отличная идея. Собственно, это была не столько стратегия, сколько откровенный шантаж.

— Если вы не сдадитесь, я прикажу сжечь все деревни и поля в округе.