Глава 231

Свадьба наследного принца – событие государственного масштаба.

В Брайсбургском соборе яблоку негде было упасть: здесь собрались все высокопоставленные дворяне и министры. Казалось, на церемонию съехалась вся знать, которую я знал, и прибыли они сюда не просто ради поздравлений.

Торжество превратилось в арену политических баталий. Лишь благородные дамы, сопровождавшие мужей, с искренним восторгом любовались мужественным обликом наследного принца и роскошным платьем кронпринцессы.

Стоило мне переступить порог собора, как воздух вокруг сгустился. Взгляды, устремлённые на меня, разительно изменились: в них смешались страх и настороженность. Война между Розенхаймом и Базелем стала для аристократии настоящим шоком.

Граф Базель сидел среди южных лордов. Дворяне, знавшие о нашем конфликте, шушукались, обмениваясь мнениями. Вряд ли в этих разговорах звучало что-то лестное для меня.

В обычное время граф испепелил бы меня ненавидящим взором, но сейчас он делал вид, будто я пустое место, и не проронил ни слова. Зато другие южане, напротив, так и норовили подойти, чтобы засвидетельствовать почтение.

— Слышал, вы одержали великую победу и проявили милосердие, как и подобает герою, положившему конец междоусобице, — произнёс один из них.

— Вы мне льстите. Я лишь вернул долг в том же объёме, в каком получил его сам.

— Какая скромность. Теперь-то уж точно никто не посмеет смотреть на барона свысока.

Эти слова, сопровождаемые елейной улыбкой и косым взглядом в сторону маркиза Оффенбурга, принадлежали графу Райнкальсену. Он сосед Базеля и находится под его сильным влиянием, однако сейчас явно искал моего расположения.

Удивительно, как быстро меняются люди. Ещё недавно, во время переговоров под началом принца, он вел себя враждебно, а теперь рассыпается в любезностях. Впрочем, в мире, где союзы и вражда диктуются лишь политической логикой, удивляться нечему.

Поэтому я не спешил открывать ему душу. Даже если сейчас мы с Базелем враги, кто знает, не станем ли мы союзниками в будущем? В политике нет вечных друзей и вечных врагов.

— Граф Базель был первым среди южных лордов, но сейчас его влияние пошатнулось, — продолжал Райнкальсен. — Такова цена за бессмысленную войну с Розенхаймом. Лично я был бы рад укрепить дружбу с бароном.

— Хотите потеснить Базеля и самому занять место лидера на юге?

— Ха-ха-ха! А вы прямолинейны.

В пристальном взгляде графа Райнкальсена читалась неприкрытая жажда власти. Что ж, объединиться с ним, чтобы зажать Базеля в тиски с двух сторон, – идея неплохая.

— Я тоже не прочь укрепить наши связи, ваша светлость.

— Тогда поднимем кубки.

— За семью Губерт.

— За род Штрайт.

Дружба между феодалами – вещь простая. Это всего лишь временное соглашение, пока интересы совпадают. Как только они разойдутся, союзники с невероятной легкостью вновь станут врагами.

Именно из-за зыбкости таких отношений кровные узы среди знати ценятся превыше всего. Граф Базель, до этого делавший вид, что не замечает меня, бросил в нашу сторону полный ярости взгляд, когда мы с Райнкальсеном соприкоснулись кубками.

Остальные южные лорды наблюдали за этой сценой с любопытством, не принимая чью-либо сторону. Вся эта закулисная игра казалась мне одновременно нелепой и забавной. Как бы то ни было, определённых дипломатических успехов я достиг.

Стоило мне сменить место, как ко мне подошёл граф Оэз.

— Лиса из Губерта уже успела к вам подкатиться?

— Лиса? Ах да, на гербе семьи Губерт действительно изображена лисица.

— Когда-то их род славился охотой на лис в Альпах.

Не знаю, при чём тут охота, но я выяснил, что Райнкальсен поддерживает тесные связи со Швейцарской конфедерацией. Эти ребята лезут в каждую дыру. Неудивительно, что князь их недолюбливает.

— Будьте осторожны. Лисы из Губерта обожают наносить удар в спину.

— Если ударят – заплатят сполна.

— О, какая уверенность! Впрочем, после того как вы сокрушили графа Базеля, Райнкальсен вам, должно быть, и вовсе не ровня.

— Ну что вы, вы превратно меня поняли. Я не собираюсь недооценивать лису из Губерта.

Склонность графа Райнкальсена – «Коварство (Зло)».

Базеля тоже называли хитрецом, но этот был куда опаснее.

Было бы верхом глупости не опасаться такого соседа. Но раз уж мы наладили контакт, нужно извлечь из этого пользу, не теряя бдительности. Уверен, Райнкальсен думает точно так же.

— Барон, вы всё-таки настоящий волк, — усмехнулся Оэз. — Неужели на этот раз решили сделать своей добычей весь юг?

— Полноте. Моих сил пока недостаточно, чтобы противостоять всему югу сразу.

— Если надумаете, шепните мне словечко.

Граф Оэз хитро прищурился. Видимо, до него дошли слухи о несметных богатствах, которые я якобы выкачал из Базеля, и теперь он тоже хотел сорвать куш. Хм, на самом деле я получил не так уж и много.

— А где ваш зять?

— Торчит рядом со своим господином и моей дочерью.

Граф с недовольным видом кивнул в сторону. Посмотрев туда, я увидел Адельберта, Ариэль и Бодо. Со стороны они выглядели как одна семья.

— Довольны ли вы тем кандидатом в зятья, которого я представил?

— Сперва я был в бешенстве. Поверить не мог, что вы всерьёз предлагаете мне бастарда! Даже заволновался, всё ли у барона в порядке с головой. Но, взвесив все за и против, я решил, что выгода стоит того, чтобы закрыть глаза на позор.

— Рад это слышать. Через Эльсхаймеров мы сможем сплотить всех наших союзников.

— К тому же Анжеле этот мальчишка пришёлся по душе.

Союз Анжелы и Бодо – классический политический брак, в котором сплелись интересы многих сторон. Но поскольку они еще дети, свадьба состоится не раньше, чем им исполнится по пятнадцать лет.

Бодо сейчас одиннадцать, так что ждать ещё четыре года.

За это время может случиться что угодно.

— Я сам рекомендовал Анжелу в свиту кронпринцессы, но сможет ли невеста оправдать наши ожидания? Та ветреная девчонка, которую я видел в Пойзене, до сих пор внушает мне, старику, тревогу.

Похоже, граф Оэз был единственным из лордов, кто видел истинное лицо Лилли. Отсюда и его недоверие. Однако он судил лишь по одной мимолётной встрече.

— Если дом Оэз хочет получать милости от короны, вам стоит поддержать кронпринцессу.

— С чего бы это? Что может сделать эта легкомысленная девица?

Не только Оэз, но и большинство дворян считали, что Лилли не ровня принцу и не справится со своей ролью. Но они просто её не знают.

— В знак нашей дружбы дам вам один совет.

— У барона есть на это право. Я слушаю.

— Не вздумайте пренебрегать кронпринцессой. Иначе однажды горько об этом пожалеете.

— Это суждение основано на ваших долгих наблюдениях за ней?

Я не стал развивать тему. Граф Оэз погрузился в раздумья и вскоре кивнул, согласившись, что поддержка будущей королевы не лишена смысла. Ну и пройдоха. Старый лис.

Вместо того чтобы полагаться на слухи, он технично вытянул из меня честную оценку Лилли, а затем с видом «ну, раз уж вы так настаиваете» выразил свою поддержку.

Граф подозвал слугу, чтобы тот наполнил кубки.

В мой пустой бокал вновь полилось алое вино.

— Говорят, в вине живет дьявол, который его и создал. Традиция поднимать кубок зародилась ещё в Риме, чтобы изгнать этого беса. Поэтому для нас это самый священный символ верности и союза.

— Какая древняя легенда. А я думал, люди пьют просто для настроения.

— Пф, нынешняя молодёжь относится к тостам слишком легкомысленно.

Граф Оэз первым поднял кубок.

— За наследную чету.

На губах улыбка, а в глазах – холод. Таковы сейчас мои отношения с Оэзом. Чем сильнее становится Розенхайм, тем больше окружающие пытаются взять его в кольцо, даже если они называют себя друзьями.

Преодолеть это сопротивление – прямая обязанность молодого лорда.

Пока я размышлял об этих переменах, к нам кто-то подошёл.

— Граф Оэз, позволите украсть у вас барона Розенхайма?

— О, герцог Альтлинген! Мои дела закончены, так что он весь ваш.

— Благодарю. Я не забуду вашей преданности.

Интересно, это была самоирония?

Оэз удалился, а герцог Альтлинген смерил меня холодным взглядом. Мы не виделись с тех пор, как встречались в Бонне, на востоке. Хотя я был назначен его капитаном стражи, наша встреча явно запоздала.

— Барон, вы были назначены моим защитником, но ни разу не нанесли визит. Пришлось ждать свадьбы принца, чтобы наконец увидеть ваше лицо. Не слишком ли это дерзко?

— Прошу прощения. Частые стычки с соседями не оставляли мне времени на поездки.

— Я слышал о войне с Базелем. Наверное, у вас были на то причины.

Сказать по правде, я и не собирался к нему ехать. Кому есть дело до герцога, который растерял всё своё влияние?

К тому же наши отношения с ним – как вода и масло. Падение герцога Ладенсдорфа было результатом моих действий, и именно это дало мне шанс возвыситься.

— Дипломатия с Габсбургами сейчас важнее всего, — произнёс герцог. — Брат поручил её мне, чтобы я не мутил воду внутри страны, а занимался внешними делами. Не находите эту уловку смехотворной?

— И вы намерены разрушить союз между Габсбургами и Альтлингенами?

— Я человек из рода Альтлинген, барон. Я могу ненавидеть брата, но я не стану вредить своей семье.

Значит, даже после мятежа он остается верен крови? Можно предать человека, но не династию. Такова была негласная заповедь средневекового дворянства.

— Ваша задача – не просто охранять меня. Вы ведь понимаете?

— Я знаю, что должен наладить тесные отношения с кронпринцем.

— Есть и ещё кое-что. Догадываетесь?

— Могу предположить, что речь пойдет о поиске достойного мужа для принцессы Эванджелин.

Глаза герцога расширились. Я никогда не обсуждал это с князем, но его реакция подтвердила мою правоту.

— Поразительно. Теперь я понимаю, почему брат держит вас подле себя. Вы не просто герой войны, у вас острый политический ум. Как вы догадались?

— Как ни посмотрю, внутри страны нет ни одного дома, достойного принять принцессу.

— Верно. Никто, кроме наследника престола, не подходит ей по статусу, но среди них нет холостяков. Поэтому ради любимой племянницы я решил использовать связи с Габсбургами.

— Чтобы скрепить кровью союз против Бургундии?

— Габсбурги и Бургундия враждуют веками. Нам охотно помогают, но брат считает, что этого мало. Кровный союз – вот единственная гарантия верности.

В его взгляде промелькнуло сожаление. Казалось, он жалел, что такой человек, как я, не оказался на его стороне во время междоусобицы. Он и раньше не скрывал этой досады.

— Похоже, Божья благодать из нас двоих досталась только брату.

— Сосредоточьтесь на дипломатии. Нам больше не нужны братоубийственные войны.

— Глубокая обида всегда ходит рядом. Рано или поздно брат избавится от меня. Устранить сильного конкурента ради спокойствия наследника – это логично.

— Неужели истинная причина вашей поездки в Австрию…

— Если я смогу занять важный пост при кайзере Фридрихе, брат не посмеет меня тронуть. Я согласился на это назначение только ради того, чтобы выжить.

Вот оно что. Элементарный инстинкт самосохранения. Учитывая положение герцога, это неудивительно. Главный соперник наследного принца? После войны с родным братом его судьба была практически предрешена.

Князь хотел использовать его и выбросить, а герцог надеялся закрепиться в Австрии. У каждого свои интересы. Священная свадьба принца и Лилли шла своим чередом, а мы обсуждали лишь грязную политику.

— Кажется, главный герой на этой свадьбе не жених, а мой зять, — раздался голос тестя.

— И не говорите. Не ожидал, что буду пользоваться таким успехом.

— Ха-ха-ха! Считай это наградой за то, что макнул графа Базеля лицом в навоз.

Может, тесть и прав, но стоило мне на мгновение остаться одному, как ко мне тут же подлетал какой-нибудь дворянин с политическими разговорами. Я вымотался до предела.

Будь это мелкие сошки, я бы их проигнорировал, но подходили сплошь титулованные особы. Тесть лишь посмеивался, говоря, что таков теперь статус дома Штрайт.

После входа принца появилась невеста под руку с маркизом Оффенбургом. Хм, маркиз выглядел не как любящий дядя, выдающий племянницу замуж, а как чиновник, исполняющий скучную обязанность.

Как я и думал, отношения между Лилли и её дядей окончательно разладились.

Лица девушки за вуалью не было видно, но я чувствовал, что она не в духе. Принц же, ничего не замечая, сиял от счастья.

Князь довольно наблюдал за церемонией, а новая королева Элизабет… Почему она смотрит на меня? Встретившись со мной взглядом, она многозначительно улыбнулась, и я поспешил отвернуться.

— Ну что, зять, каково это – быть «заместителем» жениха для кронпринцессы?

— Чувствую себя так, будто выдаю замуж младшую сестру. На душе немного пусто.

— Видимо, ты и впрямь к ней привязался.

— Хильда тоже полюбила Лилли как сестру.

Я поспешил добавить это, чтобы тесть не навоображал лишнего. Он смерил меня странным взглядом, а затем снова захохотал и хлопнул по плечу своей лапищей.

Михаэль же, увидев Лилли, когда та откинула вуаль, тяжело вздохнул.

В его вздохе слышалась жгучая зависть к принцу.

— Везёт же его высочеству. Такая красавица! В Пойзене она была мила, но сейчас просто ослепительна. Будь у моей жены хоть капля такой красоты, я бы и не помышлял о жалобах.

Что он несет? Этот парень совсем берега попутал. Я ещё тогда понял, что он за фрукт, когда он к Виоле подкатывал. Чем его не устраивает тихая и добродетельная жена?

Жена шурина, может, и не писаная красавица в общепринятом смысле, но, на мой взгляд, вполне симпатичная женщина. Хорошо, что её здесь нет – она была в кругу других дам.

Этого комментария хватило, чтобы вывести тестя из себя.

Ведь у Михаэля до сих пор не было детей.

— Михаэль! Опять ты за своё? Тебе о детях думать надо, а не о красоте! До каких пор ты собрался бегать от собственной жены?! Твой зять уже обзавелся наследником, а ты, будущий глава рода Штайнер…!

— Ой, отец, потише! Свадьба же идет, святое место!

— Цыц! Не завидуй принцу, а исполняй свой долг!

Посрамлённый Михаэль понурился. Ульрих вместе с Фиэлем стоял в карауле, так что он пропустил сцену, как отец распекает старшего брата. А то бы вдоволь поиздевался.

— Властью, данной мне Господом, объявляю этот союз свершённым.

Дворцовый священник Брайсбурга завершил обряд, и торжество перешло в стадию пира. Наступил момент главного развлечения – танца с вуалью. Незамужние знатные девицы буквально взвыли от нетерпения.

Они были готовы на всё, чтобы заполучить кусочек этой вуали. Анжела, как приближенная кронпринцессы, принялась разрезать ткань, и один лоскут получился особенно большим.

Именно за него развернулась настоящая битва.

— Это моё! А ну прочь!

— Не смейте трогать мою вуаль!

— Ай! Кто меня за волосы дернул?!

Дворяне с интересом наблюдали за этой свалкой. Лилли и принц от души смеялись. Когда в толпу полетел самый большой кусок, началась форменная резня.

Ариэль, сестра Бодо, была активнее всех. Считалось, что та, кто получит этот кусок, обретет благословение и найдет прекрасного мужа. Позже эта традиция трансформируется в привычное нам бросание букета.

Однако, вопреки ожиданиям, заветный лоскут достался не Ариэль и не другим девицам, а принцессе Эванджелин, которая ловко подкараулила момент.

Лица знатных дам вытянулись, а Ариэль чуть не заплакала от досады. Эванджелин же победно замахала куском ткани в сторону брата.

— Братец, теперь и я смогу выйти замуж!

Принц лишь ошарашенно хмыкнул. Интересно, а та девушка, что поймала вуаль Хильды, вышла замуж? Среди присутствующих я её не заметил, так что, возможно, примета сработала.

Благодаря выходке принцессы чопорная атмосфера сменилась веселым шумом. Вокруг Лилли и принца сразу образовалась толпа.

Внимание к моей персоне наконец ослабло.

Я уж было решил, что могу передохнуть.

Но тут меня позвали.

Это был князь Карлус.