Глава 232

С чего бы им вызывать меня в разгар пиршества? Кронпринц, окружённый знатью, принимал поздравления, а Лилли, в кольце знатных дам, увлечённо играла роль благородной леди.

Мне хотелось досмотреть это забавное зрелище до конца, но приглашение князя нельзя было игнорировать, так что пришлось идти за дворцовым дворецким. К моему удивлению, в кабинете правителя я застал неожиданных гостей.

Маркиз Оффенбург, граф Эссенбах и герцог Альтлинген.

Собрались все самые высокопоставленные господа Берена. Маркиз и граф сверлили друг друга яростными взглядами, не скрывая раздражения – они как раз сцепились из-за Страсбурга.

При этом искры летели и в мою сторону. Всё из-за тех бесхозных наёмников, что перешли границу и попытались разграбить Винтенхайм, в который я как раз вливал крупные инвестиции.

Благодаря им я впервые вывел в поле стрелков Штрайта.

Хороший вышел учебный полигон.

Стоило мне войти, как лицо маркиза перекосило от отвращения. Его уже один мой вид бесит? Что ж, взаимно. Граф же, напротив, обрадовался мне как верному союзнику.

— О, Базельский грабитель, проходи, присаживайся, — князь указал на кресло.

Аккурат напротив герцога Альтлингена. Кстати, «Базельский грабитель»? Откуда взялось это прозвище? Заметив моё недоумение, князь пояснил:

— Не знал? Говорят, на юге тебя только так и величают.

— Впервые слышу. Похоже, пока я был занят делами, моя дурная слава на юге разрослась до невероятных масштабов.

— Стоит слухам обрасти подробностями, и ты превратишься в рогатого демона верхом на Драконе, изрыгающего пламя Чистилища. Именно таким барона представляют в южных землях.

Хм, значит, я стал чудовищем, наводящим ужас на южан. Стоит кому-то приукрасить сплетню, и она мигом превращается в «истину». Такова природа слухов. Оправдываться – только время терять.

— Ваше Высочество, давайте перейдём к делу, — вмешался маркиз Оффенбург, чьё недовольство уже лилось через край. — Ладно ещё граф Эссенбах, но зачем на столь важную встречу позвали барона Розенхайм?

Граф Эссенбах лишь фыркнул и ответил вместо князя. Между двумя феодалами, казалось, вот-вот полетят настоящие молнии.

— Хе, неужели маркиз до сих пор дуется из-за того, что у него увели брак по доверенности?

— Брак по доверенности кронпринцессы был священным долгом дома Руделик! Его передали барону, и вы ждёте, что я приму это с улыбкой?

— Насколько я знаю, кронпринцесса сама выбрала представителя, так что нечего срывать злобу на других. Меня вот больше смущают мотивы маркиза, который так легко позволил барону опекать её высочество.

— В тот момент в замке было слишком опасно!

Я решил молча постоять в сторонке, как забытый мешок овса. Старые недруги готовы были вцепиться друг другу в глотки, но князь поднял руку, пресекая спор.

— Довольно. Оставьте свои личные обиды за дверью.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — отозвался граф. — Маркиз, закончим на этом.

— …Хорошо. Есть вопросы поважнее, так что проехали.

«Вопросы поважнее»? Значит, вековая вражда Эссенбаха и Оффенбурга отошла на второй план. Судя по тяжелой атмосфере в кабинете, обсуждали они что-то действительно серьёзное.

Но при чём тут я?

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но что здесь происходит?

— Ах, виноват, — спохватился князь. — Вызвал тебя, а ничего не объяснил.

Он предложил мне вина.

Черт возьми. Опять Боденское?

— У меня его скопилось столько, что придётся пить, пока запасы не иссякнут.

— Ваше Высочество, не забывайте, что вино из Розенхайма куда качественнее.

— Для истинного ценителя оба хороши.

Пришлось смочить горло. Раз правитель предлагает – отказываться не в моих правилах. Стоит признать, князь прав: вкусы у Розенхаймского и Боденского разные, так что спорить о происхождении бессмысленно.

— Барон Розенхайм, у меня есть для тебя ещё одно поручение.

— Оно не связано с сопровождением герцога Альтлингена?

— Связано. Мы тайно готовим династический брак между Альтлингенами и Габсбургами. Изначально я хотел доверить это Йоханнесу, но он порекомендовал тебя. Сказал, ты очень точно предсказал такой исход.

— Это… Ну…

Я невольно покосился на герцога. Тот с усмешкой поднял полный бокал в мою сторону. Ах ты ж гад! Это же твоя работа, с чего ты вдруг решил свалить её на меня?!

Не успел я и рта открыть, как влез маркиз:

— Ваше Высочество, я против! Барон Розенхайм вошёл в круг феодалов меньше года назад. У него нет ни опыта, ни веса для проведения столь важных межгосударственных переговоров!

Маркиз напирал на мой малый стаж, полный решимости не подпускать меня к большой политике. И в этот раз я был с ним абсолютно согласен.

Твою мать, мне и поездки в Австрию за глаза хватало, а тут ещё и сватовство вешать? В душе я горячо поддерживал маркиза. Он бы в жизни не поверил, что мы сейчас на одной стороне.

Но граф Эссенбах тут же парировал:

— Вена кишит знатнейшими аристократами империи и прославленными рыцарями. В Берене найдётся лишь один человек, обладающий достаточной смелостью и наглостью, чтобы смотреть им в глаза не мигая – это барон Розенхайм. Или вы уже забыли, маркиз, как он разгромил графа Базеля?

— Граф, вы что, сравниваете дипломатию с банальной потасовкой? Я признаю военные заслуги барона, но посольское дело – совсем иная стезя. Мы не можем доверить создание кровного союза человеку без опыта!

— Вздор! Вы просто боитесь, что влияние барона вырастет ещё сильнее!

Спор между шестидесятилетним маркизом и почти восьмидесятилетним графом разгорелся нешуточный. Откуда в них столько энергии? Граф стоял на своём: я лучший кандидат.

Я оказался в тупике. Чёрт, я всего лишь предположил, что Максимилиан может жениться на Эванджелин, а в итоге сам же в это и вляпался.

— Кого же тогда маркиз считает подходящим?

— Виконта Риттензенеггера, ваша светлость. Вы его прекрасно знаете. Он опытный дипломат, на счету которого успешный союз Родена и Берена.

— Постойте, разве виконт Риттензенеггер не был отстранён из-за скандала с растратой королевских налогов?

— Именно так. Сейчас он поправляет здоровье в моих владениях и глубоко раскаивается в содеянном.

— Ха! Предлагать человека, который ушёл с позором и теперь обязан вам жизнью? Конечно, тогда союз Габсбургов и Альтлингенов станет личной заслугой дома Оффенбург!

Граф Эссенбах не скрывал брезгливости, разоблачая нехитрый маневр маркиза. Однако тот продолжал настаивать на опыте виконта, сумевшего примирить Роден и Берен.

Что ж, достижение и впрямь весомое.

Я понимал, почему князь задумался.

— Владеет ли виконт Риттензенеггер языками?

— Насколько мне известно, он свободно изъясняется на французском, латыни и итальянском.

— Барон Розенхайм, а ты ведь тоже не лыком шит в этом плане?

— Я владею французским, латынью и унгарнским – то есть венгерским.

Граф Эссенбах так и подпрыгнул от удивления:

— Ого! Неужели правда? Впечатляет.

— Пф, французский и латынь – допустим, но кому сдался этот унгарнский?

Вопреки напускному безразличию, маркиз посерьёзнел. В Средневековье, где полно неграмотных, знание языков – лучший аттестат ума. Особенно ценились латынь и французский.

Подозрительный маркиз потребовал доказательств, и мне пришлось выдать тираду на всех трёх языках. Он ничего не понял, но моя беглость и произношение не оставили места для сомнений.

— Похоже, называть его «невежественным рыцарем герцогства» больше не получится, — подколол граф.

— …

Маркиз промолчал. Он понял, что дальнейшие споры выставят его в смешном свете. Князь ещё немного повзвешивал кандидатуры и вынес вердикт:

— Я не принижаю таланты виконта Риттензенеггера, но его сомнительное прошлое вызовет лишние толки. Возвращать опального чиновника сейчас – плохая идея.

— Мудрое решение, Ваше Высочество. Зачем нам лишний шум в совете?

— К тому же, барон Розенхайм лично знаком с кронпринцем Максимилианом. Это решающий фактор. Дружба с тем, с кем предстоит заключить союз, — залог успеха.

Маркиз смерил князя колючим взглядом.

— Значит, вы с самого начала метили в барона.

— Прости, маркиз. Не хотел тебя расстраивать, но кандидатура была утверждена заранее.

— Хм. Вам придётся ответить за этот цирк.

— Я всегда готов принять вызов Оффенбурга.

Воздух в кабинете прямо-таки зазвенел, но маркиз первым отвел взгляд. После того как кронпринцесса перестала плясать под его дудку, его влияние заметно пошатнулось, и он предпочёл отступить.

— …Кхм. Поступайте как знаете.

Моя мысленная поддержка маркизу не помогла. Если Риттензенеггер и пытался через него пролезть обратно в политику, то его надежды рухнули.

Проводив маркиза взглядом, князь довольно улыбнулся и спросил меня:

— Что барону известно о кайзере Фридрихе?

— Кроме слухов – почти ничего.

— Ожидаемо. Его считают некомпетентным, но на деле он просто не терпит государственных дел, предпочитая им свои хобби. Из-за этого имперские феодалы на него страшно злы.

Судя по всему, князь Берена был в их числе.

— К тому же кайзер крайне подозрителен. Он не верит никому, даже собственному сыну Максимилиану. Заключить союз с таким человеком – задача почти невыполнимая.

— Поэтому вы велели мне сблизиться с кронпринцем?

— Кронпринц, в отличие от отца, талантлив. Его политическая воля сплотила разрозненных Габсбургов. Только благодаря ему они ещё держат удар против Унгарна.

Максимилиан и впрямь произвёл на меня впечатление. Простой в общении, он легко ладил даже с моими людьми. Я и без приказов был бы не прочь с ним подружиться.

— Сделай так, чтобы кронпринц стал нашим верным союзником. Это главное.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. Положитесь на меня.

На этом совещание закончилось. Герцог Альтлинген уже куда-то испарился, маркиз Оффенбург напоследок одарил меня тяжелым взглядом и вышел. Ждал меня только граф Эссенбах.

— Если барон добьётся успеха, награда будет велика. Но не забывай, что этот старик старался ради тебя от лица всех западных феодалов.

— …Благодарю за помощь, граф.

Специально дожидался, чтобы выставить счет за услугу. Граф со смехом отправился обратно в банкетный зал. Везёт же людям – никаких забот. Я прислонился к стене в пустом коридоре, пытаясь привести мысли в порядок.

Мало того, что я еду в Австрию как начальник стражи герцога, так теперь на мне ещё и обязанность устроить свадьбу Максимилиана и Эванджелин.

Проблема в том, что Габсбурги женятся только ради приданого. Хватит ли у Эванджелин «ценности», чтобы удовлетворить их аппетиты? Честно говоря, сомневаюсь.

И всё же отказаться я не мог – князь был настроен решительно. Угроза со стороны Бургундии росла, а Габсбурги завязли в войне с Венгрией. Ситуация пахла жареным.

Тут ко мне подошёл дворцовый дворецкий.

— Ваше Высочество зовёт вас.

Снова? Мы же только что закончили. Значит, предстоит разговор с глазу на глаз. Судя по тому, как тихо прошептал это дворецкий, лишние уши нам были ни к чему.

— Прости, что снова отрываю от пира.

— Ничего, Ваше Высочество. Что-то случилось?

— Барон Розенхайм, я намерен заключить союз ещё и с Унгарном.

… Мне не послышалось?

С кем? С заклятым врагом Габсбургов?

Уняв дрожь в коленях, я осторожно уточнил:

— Но Унгарн и Габсбурги воюют. Разве такой союз возможен?

— Поэтому мы договоримся за спиной у кайзера Фридриха.

Князь многозначительно улыбнулся. Безумие! Ударить Габсбургов в спину, объединившись с венграми? Если это вскроется, мы станем их злейшими врагами.

О чём он только думает?

— Твоя страсть к авантюрам позволила мне выстроить эту стратегию.

— Моя страсть?

— Ты свободно общаешься с венгерскими всадниками, основал для перебежчиков деревню в своих землях и нашёл к ним подход. Именно глядя на тебя, я понял, как подступиться к Унгарну. Так что этот план – твоя заслуга.

— …

Как-то раз я представлял ему венгерских кавалеристов. Сам переводил, вот у князя в голове и отложилось, что я мастер унгарнского языка.

Сам себе яму выкопал, дурак.

Кто же знал, что всё так обернётся.

— Знаешь, почему я ищу союза с Унгарном?

— Не доверяете кайзеру Фридриху?

— Когда я был на востоке, князь Баварии передал мне секретные сведения особой важности.

Особой важности? Чутьё подсказывало, что мне лучше этого не знать, но князя было не остановить. Он вывалил на меня тайну так буднично, словно обед заказывал.

Эй, стой! Хватит! Мне это не нужно!

А речь шла о событиях одиннадцатилетней давности.

— Карл Смелый, герцог Бургундский, мечтал выйти из-под власти Франции и стать королём. Он предложил кайзеру Фридриху союз в обмен на коронацию. Кайзер согласился, и церемонию назначили в Трирском курфюршестве.

Кратчайший путь до Трира для императора лежал через Берен, по Майну до Майнца, а оттуда – в Трир. Покойный король тогда оказал кайзеру огромную поддержку.

— Мой отец считал, что независимая Бургундия в союзе с империей выгодна нашему герцогству. Он выделил огромные средства на поездку кайзера. Мы отвечали за весь путь до Майнца, но тут случилось непредвиденное.

Внезапно поползли слухи, будто герцог Бургундский и князь Берена сговорились похитить императора, уничтожить Габсбургов и посадить на трон нового правителя.

— Да какой в этом смысл? Даже сейчас звучит как полный бред.

— Мы тоже не восприняли это всерьёз. Но кайзер Фридрих мнителен до крайности, и отец совершил роковую ошибку, недооценив его паранойю. По дороге в Трир кайзер сбежал от охраны моего отца, примкнул к Вительсбахам из Пфальца и рванул обратно в Австрию.

Боги…

Нас просто подставили.

— Знаешь, что было потом?

— Неужели это и стало причиной Великой войны шесть лет назад?

— Именно. Виновником той войны, в которой погибли Рихард Констанц и твой отец, был кайзер Фридрих. Кр-х-х…

В глазах князя вспыхнули ненависть и безумие.