Глава 236

Маттео да Эмполи, возглавивший Дорожную корпорацию Розенхайма в свои сорок с небольшим, был человеком амбициозным. Архитектор и градостроитель из флорентийского дома Медичи, он прежде всего оставался прагматиком.

Среди коллег он был единственным, кто рьяно выступал за внедрение бетонных технологий, позволявших радикально снизить затраты на строительство. Однако дом Медичи не внял его доводам.

Приверженность консервативным методам глубоко разочаровала Маттео, а после того как конкуренты выжили его со службы, он и вовсе остался не у дел. Именно в этот переломный момент до него дошли вести о Леонардо.

— Хоть это и маленькая деревушка, я и представить не мог, что в его честь назовут целую площадь.

— Если успешно справишься с моим поручением, я велю построить дорогу, которая будет носить твое имя.

— О Господи! Прав был старик – Христос и впрямь явился на эти земли!

Как опытный градостроитель, Маттео прекрасно понимал, что бетон идеален не только для зданий, но и для дорожного покрытия. Но таких дорог в мире были единицы.

В Италии предпочитали камень, на котором можно высекать изысканные узоры. Маттео же считал такой подход, превращающий дорогу в предмет искусства, верхом неэффективности, поэтому работа в Дорожной корпорации Розенхайма стала для него истинным прорывом.

— Эта ровная дорога, которой не страшны ни дождь, ни снег, станет главной артерией, связывающей Розенхайм и Брайсбург. Ширину сделаем такой, чтобы две кареты могли свободно разъехаться…

— Раз уж взялись, строй с размахом – на восемь полос.

— Что-о? Восемь? Ваша светлость, не слишком ли это много?

— По ней будут ходить не только кареты, но и войска, и простые люди. Места должно хватить всем.

Проект вырос в четыре раза по сравнению с первоначальным планом Маттео, а вместе с ним пропорционально увеличились расходы на материалы и рабочую силу. В итоге строительство участка Розенхайм – Винтенхайм обошлось в двести золотых монет.

Известняка и гипса в Германии было в избытке, а вот вулканический пепел пришлось везти из Италии, что влетело в копеечку. Впрочем, изначально проект задумывался как способ создания рабочих мест, чтобы искоренить преступность от нищеты.

На стройку потянулись люди из Денмаха, Хиссена и Нойденбурга – все, кому не на что было кормить семьи. Масштабы работ росли с каждым днем.

В какой-то момент рабочих рук стало даже не хватать.

Проблема безработицы была решена.

Благодаря колоссальному количеству задействованных людей бетонную трассу проложили всего за месяц. Официально ее назвали автобаном – по старой римской традиции именовать так дороги для колесниц.

Но одним строительством дело не ограничилось.

Появление магистрали потребовало создания новых законов – правил дорожного движения. В их основу легли вопросы безопасности: запрет на пересечение осевой линии, езду по встречной полосе, вождение в нетрезвом виде, запрет на ночные поездки, остановки на проезжей части и возведение незаконных построек у обочины.

— Дорожный патруль для надзора за правилами?

— Именно. Мало написать закон – нужно иметь силу, способную его исполнить. Органы правопорядка необходимы. Ты же не думаешь, что за пределами городов все станут добровольно соблюдать порядок?

— Справедливо. Но тогда патрульным понадобятся хорошие кони.

Аугуст, ведавший военными делами Розенхайма, признал, что для поддержания безопасности на тракте необходим мобильный отряд. Вопрос был лишь в том, кому его доверить.

— Господин, почему бы не поручить это Алексу?

Виктор порекомендовал одного из своих способных подчиненных. Я, разумеется, знал Алекса – я помнил в лицо и по именам каждого из своих людей.

Этот юноша отличился на востоке, сорвав попытку похищения Виолы, которую организовал придворный граф Хайнлайн. К тому же Алекс осел в Розенхайме, женившись на девушке из Пойзена.

— Раз сэр Фалькенхайм ручается за него, стоит попробовать.

Аугуст поддержал предложение. У него не было причин сомневаться в словах Виктора: доверие между ними ковалось долго и надежно.

В дорожный патруль набрали тридцать всадников – в основном тех, чьих навыков не хватало для регулярной кавалерии. Алекс, назначенный их командиром, был глубоко тронут.

— Я не подведу командира и вице-магистра, оказавших мне такую честь.

— У тебя все получится. Смотри же, оправдай наши ожидания.

Алекс бодро повел свой патруль на первое дежурство. На дороге их наверняка ждало немало курьезов и трудностей, но этот опыт со временем превратит их в грозную силу.

Дни летели, и автобан был окончательно завершен.

На ровное бетонное полотно хлынули толпы народа.

— Боги, какая красота! Невероятное зрелище!

— Посмотрите, здесь даже в ливень не будет грязи!

Люди не скрывали восторга, глядя на мощь восьмиполосного автобана. На церемонию открытия пригласили наследного принца и столичную знать – и каждый из них был поражен увиденным.

— Поначалу шептались, будто барон выбрасывает деньги на ветер, но теперь я вижу: это были лишь бредни глупцов, желавших очернить ваше имя.

— Лучше один раз увидеть, чем слушать пустые толки. Участок между Розенхаймом и Винтенхаймом готов, теперь осталось лишь соединить его с Брайсбургом.

Точнее – дотянуть до границы Розенхайма. За рекой Майн начинались земли Брайсбурга, где дорога оставалась обычной грунтовкой. Контраст был разительным. Наследный принц, немного поразмыслив, осторожно спросил:

— Если мы возьмем расходы на себя, вы сможете довести дорогу до западных ворот Брайсбурга?

— Если заплатите – сделаем. Но в вашей ли власти принимать такие решения, Ваше Высочество?

— Полномочий у меня нет, но я могу составить подробный доклад батюшке.

— В таком случае, если дело выгорит, я проложу этот участок бесплатно.

— О, неужели? Значит, я могу преподнести это как свой дипломатический успех?

Я разрешил ему распоряжаться этой новостью как угодно, и принц буквально просиял от радости.

Если автобан свяжет Розенхайм с Брайсбургом, сеть потянется и к соседним землям. Возможно, мы станем монополистами во всем дорожном строительстве Берена. В этом деле важно было захватить первенство.

Пока Дорожная корпорация Розенхайма вовсю трудилась на брайсбургском участке, я, вняв просьбе Хильды, вывез ее на прогулку к автобану.

— Невероятно! Никогда не видела такой широкой и удобной дороги!

После тряски по ухабистым проселкам мягкий ход экипажа по бетону дарил ни с чем не сравнимое удовольствие. Некоторые возницы даже специально нарезали круги, возвращаясь с грунтовки на автобан ради этого ощущения.

— С такой дорогой торговля и сообщение расцветут.

— Раньше в непогоду тут было не проехать из-за распутицы, а этот белый путь станет надежным мостом между городами в любое время года.

Хильда смотрела на меня с восхищением. И хотя мне льстило внимание окружающих, взгляд любимой жены не шел ни в какое сравнение с похвалой толпы. Я невольно расправил плечи, чувствуя прилив гордости.

— Только посмотри на эту вереницу повозок позади нас. Я так горжусь тобой.

— Это был лишь эксперимент, я и сам не ожидал такого ажиотажа.

Ладно бы только купцы, везущие товар в порт Винтенхайма, но дорогу активно осваивали и простые свободные люди, владевшие телегами. Цели у всех были разные.

Кто-то ехал навестить родню в Брайсбурге, кто-то занялся частным извозом или доставкой почты, а кто-то из амбициозных селян надеялся начать свое торговое дело.

Слухи после открытия разлетелись по всей стране, и люди потянулись просто поглазеть на чудо техники. Заодно пошел в гору и гостиничный бизнес Розенхайма.

Величие восьмиполосного тракта производило должное впечатление.

Двести золотых были буквально «закатаны в бетон», но результат оправдал каждую монету. Стоило лишь радикально улучшить дороги, как жизнь вокруг начала стремительно меняться.

— Вон в той повозке полно мужчин. А что значит эта метка с лентой?

Хильда указала на экипаж частного перевозчика. Метка была вполне узнаваемой: такие повозки везли мужчин, жаждущих приключений.

— Кхм… Это экипаж, следующий в «Ночь наслаждений».

— «Ночь наслаждений»? Ах, я слышала об этом месте.

Это название стало крылатым в Розенхайме. Автобан оживил связи между поселениями, но принес и свои побочные эффекты. Хотя можно ли это назвать проблемой?

В Брице, пригороде Винтенхайма, образовался крупнейший квартал развлечений.

Теперь мужчины частенько скидывались вскладчину и отправлялись в такие «экспедиции». Прямо-таки «паломники порока». С появлением дороги Бриц начал процветать.

Ночная гильдия, заправлявшая там делами, докладывала мне о пятнадцати тавернах и трех сотнях жриц любви. В основном это были несчастные женщины, изгнанные из кварталов красных фонарей Брайсбурга.

Триста человек? Да это почти все население Пойзена.

Неудивительно, что Винтенхайм стал вторым по численности городом в Розенхайме.

Квартал развлечений рос как на дрожжах, принимая гостей не только из окрестностей, но и из самого Брайсбурга. Казалось бы, там есть свой такой район, но почему все едут к нам?

Те самые повозки с лентами были специальным транспортом для клиентов. С ростом спроса взлетели и налоговые поступления.

Иронично, но доходы оказались весьма солидными. Мы снижали налог на спиртное ради селитряных ферм, а в итоге получили бум индустрии развлечений. Впрочем, Маркус радовался – производство пороха росло небывалыми темпами.

Церковь, конечно, клеймила происходящее как грех и падение нравов, но против первобытных инстинктов проповеди были бессильны. Даже сами священники порой заглядывали на огонек, так что остановить это было невозможно.

— У дороги есть не только «Ночь наслаждений», но и «Путь в рай».

— О, как любопытно. Порок и благочестие на одной дороге.

Хильда заинтересовалась новым термином. «Путь в рай», – так прозвали автобан клирики, которые использовали его как удобный маршрут до Майнца и Кёльна.

Священники обычно ходили пешком, и автобан служил им прекрасным ориентиром. Некоторые из них, впрочем, задерживались в Брице, сокрушаясь о падении нравов.

Современный Винтенхайм стал местом, где религия и блуд соседствовали бок о бок.

И кто только создал этого ужасающего гибрида?

— Надеюсь, наши земли и дальше будут так процветать.

— Хильда, автобан – это только начало. Я добьюсь гораздо большего.

— У тебя все получится, Вольф. Ради нас и ради наших детей.

Она нежно прильнула ко мне, и я обнял ее, шепча слова любви. Вот оно – истинное исцеление души. До самого возвращения в замок Розенхайм мы наслаждались свиданием в экипаже.

Дети росли не по дням, а по часам.

Их улыбки, их плач – всё в них было бесконечно дорогим.

Жаль, что я не могу показать их родителям в моем родном мире. Представляю, как они пустились бы в пляс, увидев красавицу-сноху и чудесных внуков. Но это желание из разряда несбыточных.

— Говорят, Вена – величественный и прекрасный город. Я бы очень хотела там побывать, если представится случай.

— Когда-нибудь мы обязательно выберемся туда всей семьей.

— Правда? Даже если это просто слова, мне все равно приятно. Хи-хи.

Если союз Габсбургов и Берена станет реальностью, это будет вполне осуществимо. Не знаю когда, но я исполню ее маленькую мечту. Хотя смогу ли я сам насладиться поездкой в нынешних обстоятельствах?

Если бы предстоящий вояж в Австрию был лишь прогулкой в свите герцога Альтлингена, я бы не так беспокоился. Но на кону стояла судьба Берена, и этот груз давил на плечи. Я невольно вздохнул.

Хильда, заметив мою тень, взяла меня за руку.

Жена всегда чувствовала мою тревогу.

— Любимый мой, мой волк. Не бойся ничего. Я всегда с тобой.

— …Ваше Высочество поручил мне крайне непростое дело. И я, честно говоря, не уверен в исходе.

— До сих пор ты справлялся с любыми бедами, Вольф. Уверена, ты найдешь решение и для этой задачи. Просто верь в себя.

В ее глазах не было ни капли сомнения – только безграничное доверие и нежность. Да, я не один.

Ее слова вдохнули в меня храбрость.

В тот день, когда золотистые поля Розенхайма купались в лучах солнца, мы провели с Хильдой долгую ночь, полную страсти и красоты. Этот момент я сохраню в сердце навсегда.

А затем настал назначенный день.

— Смирно!

— Равнение на магистра!

— Loyalität!

Впервые за долгое время Орден Рыцарей Шторма собрался в полном составе. До этого отряды под командованием Виктора, Антона и Бароша были рассредоточены по всему Розенхайму. Я ответил на их приветствие.

Толпы людей собрались проводить нас.

Но я видел только Хильду.

— Я постараюсь вернуться до того, как Адольф и Тина забудут лицо отца.

— Не беспокойся. Я присмотрю за детьми и нашими землями.

Я знал, что на нее можно положиться. И все же ноги словно налились бетоном – так тяжело было уходить, оставив за спиной тех, кто мне дороже всего.

— Идите, Вольф. Пора.

— Да, пора. Прощай, Хильда.

— Береги себя.

Короткое расставание, которое в этой поездке могло стать вечным. Путь в Австрию таил в себе множество опасностей. Казалось, одной жизни не хватит, чтобы пройти через всё это.

Союз с Габсбургами, контакты с Унгарном…

Ни одна из этих задач не была легкой.

Но пока со мной поддержка Хильды и верные люди, мне нечего бояться.

Мы прошли через южные земли и достигли Ладенсдорфа на востоке. Там нас радушно встретил герцог Альтлинген. Он заметно округлился в лице с нашей последней встречи.

— Полагаюсь на вас в этой поездке до Австрии, начальник стражи Штрайт.

— Пока я на посту, ваша безопасность будет обеспечена в полной мере.

— Мне неловко, что барону приходится тратить время на меня.

— Сетовать на судьбу бессмысленно. Я просто исполню свой долг.

Герцог, казалось, был удивлен. Видимо, он ожидал жалоб, но после разговора с Хильдой я обрел твердость и решил сосредоточиться на будущем, а не на прошлых обидах.

— Похвальный настрой. Похоже, барон куда более достойный дворянин, чем я думал.

— Сочту это за комплимент. Прошу вас, в седло. Путь неблизкий.

Когда герцог Альтлинген сел на коня, наше путешествие в Австрию началось по-настоящему. Мы решили идти через Тироль, чтобы встретиться с кронпринцем.

Кронпринц носил титул герцога Тирольского и обычно жил в Инсбруке, разделяя год пополам между Веной и своей резиденцией. К счастью, наши маршруты пересеклись именно там.

Максимилиан встретил нас лично.

Я был искренне рад видеть его – мы не встречались со времен гражданской войны.

— Добро пожаловать в Тироль, край величественных гор и рек.

— Благодарим за гостеприимство, Ваше Высочество.

— Ха-ха-ха! Прием послов вассальных государств – прямая обязанность кронпринца. Позвольте представить вам истинного хозяина этих земель – герцога Австрийского и графа Тирольского.

Вот как? Я думал, что титул герцога Тирольского принадлежит Максимилиану. Оказалось, это был лишь почетный титул кронпринца.

Фактическим же правителем был Сигизмунд, чья власть как герцога Австрийского уступала лишь императорской. Ко всему прочему, он владел всеми серебряными рудниками Инсбрука.

Неудивительно, что кронпринц вел себя с ним столь обходительно.

И именно благодаря Сигизмунду я вскоре узнал, что такое истинная роскошь.