Глава 251

Священник лесной церкви проявил недюжинный интерес к Оленьему мечу Ласло. Как выяснилось, до того как отречься от мира, он был кузнецом Зволена. Да не простым, а мастером такого уровня, что ковал оружие для самого лорда.

Почему же такой человек решил стать отшельником?

— Если это меч короля Ласло, он должен быть очень древним, но его состояние безупречно. Более того, судя по качеству, он выкован из стали невероятной прочности, равной которой не было в те времена.

— Значит, святой отец, вы полагаете, будто благородный гость с востока принес этот меч, лишь бы обмануть нас? — Подал голос старый лорд.

— Вероятность велика, но стоит ли этому доброму брату так утруждаться?

Зачем гостю из дальних земель водить за нос старика-лорда и дряхлого священника? Будь я мошенником, охочим до чужого добра, это имело бы смысл, но ведь именно лорд задержал меня, когда я просто проезжал через Зволен.

Лорд Зволена свято верил в свой сон о волке и Оленьей святыне, а потому рассудил: я бы не стал приносить столь совершенный клинок ради пустой издевки. К тому же надпись на лезвии стала решающим аргументом.

«Посвящаю сей меч брату моему, Гезе.»

Такое не выгравируешь, не зная тонкостей истории Венгрии. У меня в подчинении было много мадьяр, но их больше интересовали легенды, а о точных родственных связях Ласло и Гезы они и понятия не имели.

— Поразительное совпадение. Я всю жизнь хранил предание об Оленьей святыне, но лишь теперь своими глазами узрел святую реликвию. Знамение волка в моем сне не было случайностью.

— Это, несомненно, откровение Господа. Аминь.

Лорд Зволена смотрел на меня со смешанным чувством. Кажется, он не понимал, почему я решил показать меч, хотя мог бы спокойно увезти его тайно. Но я не хотел предавать доверие лорда.

Это шло бы вразрез с моими принципами.

К тому же истинные хозяева этого меча – люди этой земли.

Матьяша нельзя назвать его владельцем. Он не принадлежит к законному королевскому роду, и только дом Зволеньегер, веками охранявший эти края, имеет право обладать реликвией. По крайней мере, я так считал.

— Решайте сами, милорд. Можете оставить его как семейную реликвию дома Зволен или передать лесной церкви как святыню.

— …Нет, — покачал он головой. — Этот меч нашли вы, благородный господин. То, что волк в моем сне привел вас к Оленьей святыне, означает лишь одно: это было откровение Господа, велевшее мне направить истинного владельца к его оружию.

— Верно, — подтвердил священник. — Меч создан не для того, чтобы пылиться в сундуке, а для того, чтобы им сражались. Вы честно открыли нам правду и готовы были расстаться с находкой. Мне, человеку, отрекшемуся от суеты, стало стыдно за мимолетную жадность, овладевшую моим сердцем. Если клинок останется здесь, он может навлечь беду, так что забирайте его. В ваших руках он послужит правому делу.

Лорд Зволена и священник торжественно передали меч мне. Приняв Олений меч Ласло – длинный, острый и исполненный величественной мощи, – я поклялся использовать его во благо.

Этот меч взят мной взаймы.

— Когда настанет день и в этом клинке больше не будет нужды, я верну его дому Зволеньегер.

— Благодарю за добрые слова. Мне, старику, довольно и того, что я встретил столь благородного господина.

— Если вы не возражаете, можно ли запечатлеть нашу встречу для истории?

Когда мы с лордом дали согласие, священник просиял. Пусть пишет, я не против. Главное, чтобы это не превратилось в очередную легенду о короле Ласло, которую будут пересказывать веками. Будет забавно, если об этом напишут фреску.

Рано или поздно придет день, когда я верну Олений меч Мадьярорсагу. Я не собираюсь уподобляться наглым французам, заявляющим права на чужое добро. Это удел грабителей.

— Храбрый волк, унаследовавший легенду короля Ласло! Да пребудет слава на вашем пути.

— Желаю вам доброго здравия. Я никогда не забуду дом Зволеньегер.

— Прощайте, барон Розенхайм. Да пребудет милость Господня с домом Штрайт.

Покинув Зволен, мы двинулись на юг. Барош и Херто, которые до последнего переживали, что меч у меня отберут, теперь с гордостью взирали на почетного господина Мадьярорсага, вооруженного легендарным клинком.

Венгерские наемники так и светились от гордости.

Неужели они и впрямь видят во мне преемника Ласло?

Хм, пожалуй, стоит и вправду записать все в подробностях, как предлагал священник. Может, составить хронику моего похода по Венгрии? Поручить это дело писателю Вольфу – то есть Лилли – было бы отличной идеей.

— Не знаю насчет легенд Унгарна, но этот меч явно стоит того, чтобы за него сражаться, — заметил Виктор.

— Сэр Фалькенхайм, этот Олений меч станет символом для народа Мадьярорсага.

— Мадьярорсаг? Что ж, раз господин так его называет, то и я буду.

Немцы называют Венгрию Унгарном, но сами венгры зовут свою родину Мадьярорсагом. Я использовал их самоназвание в знак уважения, и вице-магистры тут же подхватили это обращение.

Кажется, этот жест разрушил невидимую преграду внутри Ордена Рыцарей Шторма. Я сам того не желая оказал доброе влияние. Если сердца людей едины, даже если они говорят на разных языках, никакой враг не страшен.

Миновав Лученец и перейдя границу коренной Венгрии, мы прошли через Мишкольц и наконец достигли земель Дебрецена. Это была вотчина Херто, место, где зародился его род.

— Я думал, что никогда больше не ступлю на родную землю, — прошептал он.

В глазах Херто стояли слезы. Барош пытался его утешить, хотя самому ему повезло меньше: его родной Сольнок находился слишком близко к опасной Буде, столице врага, и наш маршрут пролегал в стороне.

Мы были на окраине Дебрецена, и контраст с прежними землями поражал. Если до этого нас окружали горы, то теперь перед глазами до самого горизонта расстилалась равнина. Барош принялся пояснять:

— Дебрецен – это житница Мадьярорсага. Изначально эти земли принадлежали дому Хуньяди, но дед Херто, глава местного рода, спас Яноша Хуньяди в битве при Белграде ценой собственной жизни. В награду эта территория была отдана семье Херто.

Именно тогда их фамилия сменилась на Дебрецен. Беда пришла, когда сын Яноша, Матьяш, пожелал вернуть эти земли себе. Он спровоцировал мятеж и отобрал всё.

Какая ирония. Род возвысился благодаря Хуньяди и пал от их же руки. Трагедия, да и только. В отличие от Сольнока Бароша, Херто, говорят, до последнего пытался сохранить мир.

Но когда стало ясно, что Матьяш жаждет Дебрецена, он объединился с Сольноком и поднял восстание. Потерпев поражение, он бежал в далекое герцогство Берен, и вот теперь, спустя годы, вернулся.

— О, вон там… это Великая Венгерская равнина, — выдохнул Херто. — Там корни нашего народа. Мальчишкой я скакал там на лошади, там росла наша дружба с назваными братьями.

Он с головой ушел в воспоминания.

Однако Виктор, настороженно оглядывая окрестности, выразил общее опасение:

— Господин, я слышал, Дебрецен теперь под властью Матьяша. Не слишком ли опасно нам здесь околачиваться? Это территория Ворона.

Хм, вполне резонно. Земли сторонников Матьяша могут быть не менее опасны, чем сама Буда. Когда я перевел эти слова Херто, тот уверенно отмахнулся:

— Пусть наш род изгнан, здесь остались дружественные нам семьи. Они помогут. Верьте мне и ждите здесь. Эти края я знаю лучше всех.

— Хорошо, но если почувствуешь опасность, я немедленно двину войска. Так и знай.

— Благодарю. Но это Дебрецен. Дома гостя всегда ждет радушный прием.

Родина – это аромат ностальгии, заставляющий забыть о былых невзгодах и приукрашивать прошлое. Даже если детство было паршивым, к старости всех тянет к истокам. Видимо, общая черта всех людей.

Я и сам иногда тосковал по месту, где вырос. Жил в нищете, в железном контейнере на чужой земле, но сейчас, оглядываясь назад, думаю, что времена были не такие уж плохие.

— …Вот оно, приукрашивание реальности. Черт бы его побрал.

С годами вся грязь выветривается, оставляя лишь красивые картинки.

Херто с небольшой группой людей отделился от основного отряда, а Орден Рыцарей Шторма укрылся в ближайшем лесу. После долгого марша все вымотались. Хорошо бы в Дебрецене удалось передохнуть.

Прошло полдня, а Херто всё не возвращался.

Я уже начал всерьез беспокоиться, когда из разведки примчался Барош.

— Господин! Беда! На южной равнине Дебрецена стоят отряды Ворона! Их там тысячи, не меньше!

— Но ведь это тыл Мадьярорсага. Откуда здесь такая орава?

— Похоже, Ворону стало известно о нашем присутствии!

Мы пересекли границу Моравии, прошли через славянские земли и вошли в Венгрию. Наверняка лорды Бржецлава или Тренчина, с которыми мы сталкивались, как-то передали весть.

Особенно хозяин Тренчина. Он ведь в сговоре с Трансильванией, и чтобы убрать нас – тех, кто узнал его тайну, – он мог нашептать Матьяшу всяких небылиц, выставив нас врагами. А если среди окружения Матьяша есть предатели, то всё еще проще.

— Войска Ворона… это Черная армия?

— К счастью, нет. Кажется, собрали ополчение окрестных дворян.

— Ну еще бы, элита сейчас на фронте, в тыл их так просто не сорвешь.

Хоть какая-то удача.

То, что они разбили лагерь на южной равнине, значило: наш маршрут им известен. К тому же они наверняка ждали, что Херто, бывший правитель Дебрецена, попытается сюда зайти.

Хитрый Ворон.

Я начал всерьез опасаться за Херто, который пошел за помощью к землякам.

— Кажется, лорд Дебрецен попал в переплет.

— Наверняка его выдал кто-то из дворян, переметнувшихся к Ворону!

— Хм, есть ли способ спасти его и пройти здесь незамеченными?

Тут свою идею вставил Дрек:

— А что если поджечь поля? Пока начнется суматоха, мы отправим спасательный отряд за лордом Дебреценом. А основные силы тем временем отвлекут внимание врага на себя.

— …Способ грубый, но должен сработать, — задумчиво произнес я.

Виктор и остальные вице-магистры энтузиазма не проявили. Зато Мануэль искренне восхитился коварством Дрека. Назвать это «стратегией» было сложно, но у парня определенно был талант бесить людей.

Конечно, поджоги – дело не рыцарское, но сейчас не до благородства. Сезон в разгаре, урожай на полях обильный. В этой житнице гореть будет долго и ярко.

— И как ты до такого додумался?

— Ну, это же житница. Если запалить хлеб, враги страшно разозлятся, разве нет?

— Примерно так ты и раскрыл заговор Базеля. Дельный подход. Барош! Тед! Вы двое вызволяете Херто! Остальные – поджигаем поля!

Антон проворчал, что список его грехов для исповеди снова вырос, а Виктор и Дрек принялись спешно строить отряды. Барош и Тед с малой группой выдвинулись на спасение.

Чтобы привлечь максимум внимания, мы запланировали грандиозный «фейерверк». Решили вылить всё масло, что у нас было. Если не хватит – придется «позаимствовать» в ближайших амбарах. Полыхнуть должно знатно.

Когда житница Дебрецена превратится в море огня, Матьяш будет в ярости. Но пусть считает это одним из эффектов бабочки, возникших из-за того, что он паршиво следит за порядком в своих землях.

Сжигать продовольствие противно самой человеческой природе. Я пытался переложить вину на Матьяша, понимая: если не оправдаю это в своей голове, то в решающий момент могу дрогнуть.

Разумеется, сжигать всё дотла я не собирался. Да и времени бы не хватило охватить такую равнину. Моя задача – поджог ради отвлечения внимания, чистой воды провокация.

— А ну, поддадим жару! Пошли!

— Ду-ду-ду-ду-ду!

Четыре сотни всадников вылетели из укрытия и устремились к полям Дебрецена. Из-за суеты в лагере дворянского ополчения никто не заметил нашего приближения, пока мы не оказались под самым носом.

И тогда мы подожгли западные угодья. До этого Орден Рыцарей Шторма держал себя в узде: никаких грабежей, мы скорее карали поджигателей и тушили пожары. Теперь же всё было наоборот.

— Гори, гори ясно! Пылай!

— Ха-ха! Вот это я понимаю – огонек!

— Черт, вы чего творите? Куда за девками погнали?!

— Похоже, это греческие деревенщины! А ну, всыпьте им по первое число!

Кавалерия Константина попыталась было свернуть «налево», но боевые товарищи быстро привели их в чувство парой затрещин, вернув к основной задаче. Может, оставить себе только Мануэля, а этих оболтусов выкинуть где-нибудь у границ Османа?

Пламя ревело, столбы дыма поднимались до небес. В Дебрецене началась паника, и войска, стоявшие на юге, спешно двинулись на тушение. С помощью Скаута командира я видел каждое их перемещение.

— Господин! Вон Барош скачет!

— Беда, за ними погоня! Доверьте это нам!

Кавалерия Константина под началом Мануэля вихрем пронеслась мимо, чтобы отсечь преследователей от группы Бароша. К счастью, Херто удалось вытащить в целости. Значит, не зря жгли.

— Хрусть! Хрусть!

— Σκοτώστε τους! (Убивайте мадьяр!)

— Ρωμαίοι προδότες! (Предатели Рима!)

Благодаря вмешательству конников Мануэля, люди Бароша смогли перевести дух. Херто выглядел изможденным – видать, пришлось несладко. Я вкратце спросил, что стряслось.

— Почти все семьи, верные моему роду, были изгнаны в сторону Трансильвании. Остались лишь те, кто продался Ворону. Но больнее всего… предательство друга, с которым мы были неразлучны с детства.

Херто надеялся на помощь старого друга, но тот ударил в спину и схватил его. Иуда хотел поймать и меня, чтобы выслужиться, и в открытую глумился над Херто.

— Я отомстил за лорда Дебрецена, — подал голос Тед.

— Ты? Надеюсь, ты не проделал ему лишнюю дырку в голове из своей аркебузы?

— Хе-хе, именно это я и сделал. Прямо в лоб пулю всадил.

Этот выстрел стал сигналом для Бароша, который ворвался и отбил Херто. Город уже кишел стражей, но из-за пожара на западе кольцо окружения ослабло, и им удалось прорваться.

— Господин! Нужно уходить на юг!

— Будем медлить – сами в огне окажемся. Уходим!

Собрав кавалерию Константина, мы во весь опор помчались на юг. Ветер раздувал пожар, и врагам стало не до нас – им нужно было спасать урожай.

Если бы огонь перекинулся на город, случилась бы катастрофа. План сработал идеально: мы и Херто спасли, и погоню с хвоста сбросили. Два зайца одним выстрелом.

Когда мы оказались в безопасности, Херто с болью в сердце смотрел на пылающие родные края. Дрек, предложивший этот план, всё поглядывал на него, опасаясь гнева.

Но иного выхода не было. Херто это понимал и никого не винил. Ему просто было горько от того, что он снова вынужден бежать из родного дома.

— Господин, в Трансильвании еще остались люди нашего рода и верные нам дворяне. Если вы объедините их, это станет великим подспорьем в вашем походе. Завоюйте их сердца!

«Во имя Мадьярорсага II.»

«Соберите союзные мадьярские племена.»

«Подуа Награ – Борша – Баня Награ.»

«Награда: 5 000 очков, 50 золотых.»

«Предмет: Купон на усиление Алебарды Короля мертвых.»

«Репутация семьи: +1 000.»

Квест активирован. Возле Клаузенбурга наверняка стоят трансильванские полки. Без их помощи кронпринца не спасти.

И теперь у меня есть Олений меч..