Глава 258

В тот миг, когда Павел Кинижи, командир черной кавалерии, уже занес клинок над выбитым из седла Антоном, я успел отбить удар алебардой. Мой верный соратник едва не погиб. Оставив Антона в покое, Кинижи с яростью обрушился на меня.

Оправдывая прозвище Рыцарь двух мечей, он виртуозно вращал парой клинков – необычное оружие, длиннее армейских мечей, но короче длинных, с тяжелыми толстыми лезвиями. Удары вышли на редкость увесистыми.

«Это скорее стальные палицы, чем мечи», – подумал я. И эти «палицы» были чертовски эффективны против латников. Судя по тому, как легко он сдержал мою алебарду, силы в ногах ему было не занимать.

Мощь рубящего удара алебарды колоссальна. Обычно всадники, попытавшиеся принять такой выпад на клинок, тут же теряют равновесие и вылетают из седла, но Кинижи усидел и мастерски перешел в контратаку.

— Дзинь! Чанг-чанг!

Кинижи придерживался непредсказуемого стиля.

Его движения не походили на работу единого механизма; казалось, правая и левая руки действуют сами по себе. Стоило мне замахнуться алебардой, целя в голову, как он подставил правый меч под самое лезвие, блокируя замах.

В то же мгновение левый клинок молнией метнулся к прорези моего шлема. Я успел вскинуть древко, уводя острие выше забрала.

Вывернув алебарду из захвата, я крутанул ее по широкой дуге, метя в висок противника, но тот чудом уклонился, низко пригнувшись к луке седла.

— Вж-жух!

Но промахнувшаяся алебарда не остановилась. Не теряя инерции вращения, я вскинул ее в небо и обрушил вниз. С ростом ранга оружие стало казаться легче, а мои движения – быстрее.

— Ка-ханг!

Кинижи скрестил мечи, принимая удар у самого основания топорища, и отбросил мою сталь в сторону. Хм, значит, он может работать руками порознь, но концентрировать силу в одной точке, когда нужно.

В ближнем бою это крайне неудобный противник. Я ударил Хрисос шпорами, мгновенно увеличивая дистанцию. Отбиваться тяжелой алебардой от двух бешено мелькающих клинков – затея сомнительная.

Основа воинского искусства – не давать врагу навязать свои правила. Пользуясь преимуществом в длине оружия, я навязал ему бой на дистанции, пресекая любые попытки сблизиться быстрыми выпадами острия.

Похоже, постоянный натиск вымотал Кинижи. В чистой силе превосходство было на моей стороне. Не будь мы в седлах, в пешем бою он доставил бы мне куда больше хлопот.

Решающую роль сыграло и качество коней. Хрисос уступала Монблану в скорости, зато обладала феноменальной выносливостью. Конь же Кинижи по всем статьям проигрывал моей золотой кобыле.

После десятков столкновений враг начал сдавать – его скакун попросту выдохся. Даже легендарный Лю Бу мог противостоять Чжан Фэю и Гуань Юю одновременно лишь благодаря своему Рыжему Зайцу.

— У-а-а-а-а!

— Они бегут! Мы победили!

— Не преследовать! Перестроиться!

Пока мы с Кинижи мерились силами, зажатые в кольцо черная кавалерия и черные латники не выдержали и дрогнули. Виктор благоразумно не стал преследовать рассыпавшихся всадников.

Азарт погони мог обернуться внезапным контрударом, к тому же битва еще не была окончена. Вдали медленно, но неотвратимо приближались основные силы Черной армии.

— …Проиграл, — выдохнул Кинижи.

— Сдаешься?

— Сдаюсь.

Он признал поражение честно и убрал мечи в ножны. Его конь едва держался на ногах, продолжать бой не имело смысла. Что ж, схватка с таким грозным врагом без свитков на доблесть того стоила.

— Впервые вижу такого мастера, как благородный господин, — произнес он.

— На окраинах Империи моё имя кое-что да значит.

— Хоть я и повержен, я желал бы знать, как вас зовут.

— Я – Вольфганг Риттер фон Штрайт, барон Розенхайм из герцогства Берен, что в Священной Римской империи. Там меня прозвали Рыцарем Шторма, хоть это и слишком громкий титул.

— Рыцарь Шторма… — Кинижи кивнул. — Ничуть не преувеличено.

Он снял шлем.

Открылось лицо мужчины лет сорока с волевыми скулами.

— Я думал, что мне нет равных, кроме капитана гвардии, но мир, оказывается, велик.

Кинижи вместе с другими ранеными отправили в тыл. Я приказал перегруппироваться и доложить о потерях. Барош и Херто буквально светились от счастья после первой победы.

— О боги! Мы разбили кавалерию Черной армии! Господин, наш Орден Рыцарей Шторма одолел непобедимых мастеров! Вы величайший командир кавалерии в истории!

— Не суетись, Барош. Битва еще продолжается, — осадил я его.

Но тот никак не мог унять восторг. Впрочем, его можно понять: когда-то именно капитан гвардии и Павел Кинижи подавили восстание, поднятое Барошем и Херто.

Вице-магистры, однако, радости Бароша не разделяли.

— Опять он за свое. Мы победили, это же само собой разумеется. Чего так орать?

— Говорят, пленный командир – местная легенда.

— Легенда захолустья… Любая их слава меркнет перед нашим господином.

Дрек и Тед перешептывались, и остальные вице-магистры заулыбались. Как бы то ни было, хорошо, что раны Антона оказались не смертельными. Погибни он – и нам было бы не до смеха.

Антон выжил лишь благодаря удачному стечению обстоятельств: когда он принимал удар Кинижи, он уже терял равновесие. Его тело качнулось, и это смягчило удар меча. Основные травмы он получил уже при падении с коня.

— Теперь черед основных сил врага. Господин Дебрецен, сколько стрел осталось?

— В среднем по десять на человека, но многие расстреляли всё дочиста.

— Ничего не поделаешь. Пусть конные лучники первыми атакуют пехотные порядки.

Именно лучники ослабили натиск черных латников и спасли наш строй от краха. Теперь я снова хотел использовать их, чтобы внести сумятицу в ряды противника.

Вражеская конница больше не представляла угрозы, но если разрозненные отряды соберутся и ударят нам в спину, мы окажемся в ловушке. Значит, пришло время использовать предметы.