Глава 284

С тех пор как в восточных горах Брегенца обнаружили богатейшие месторождения железа, меди и угля, сюда со всей Европы хлынули безработные рудокопы. Шахтёрские поселения всех мастей начали расти как грибы после дождя.

Молодой горняк по имени Хоф, выходец из Тироля, внял настойчивым уговорам друга и, лелея надежду на лучшую долю, перевёз всю семью в Шварценберг, что в Брегенце. На первых порах в посёлке не хватало самого необходимого.

Увидев, что условия и отношение к рабочим здесь хуже, чем на серебряных рудниках Тироля, Хоф поначалу горько раскаялся. Однако, когда род Штрайт решил вложить в дело огромные средства и деревня начала разрастаться на глазах, его сожаления развеялись.

Шварценберг стал крупнейшим горняцким поселением в округе. Еду теперь можно было купить без труда, а с появлением селитряной фермы цены на выпивку упали, что Хоф принял с особым восторгом.

Да и к самим шахтёрам относились вполне достойно.

Выполнение нормы было обязательным, но за перевыполнение полагались бонусы. Премии выходили настолько щедрыми, что рудокопы вгрызались в породу с горящими глазами, стремясь добыть как можно больше руды.

Плотно позавтракав, они спускались в штреки и с головой уходили в работу. Больше всего Хофу нравилось, что завтрак был обязательным. В Тироле на серебряных копях не то что позавтракать – пообедать удавалось не всегда.

Конечно, как бы хорошо ни платили, управляющий участком оставался всё тем же заносчивым мерзавцем. И вот сегодня в шахте, где они работали, прорвало грунтовые воды. Перепуганные горняки в спешке бежали от хлынувших потоков.

— Господин управляющий, в десятом штреке вода пошла!

— Что?! Проклятье, какой идиот пробил водоносный слой?!

Разъярённый управляющий вызвал техников. Те со знанием дела осмотрели шахту и принялись за обсуждение. Хоф, ошарашенно наблюдавший за суетой, внезапно поймал на себе свирепый взгляд начальника.

— Живо в двадцать пятый штрек и чтобы дневную норму выполнили, крысы подвальные!

Понося управляющего на чем свет стоит, рудокопы побрели к двадцать пятому штреку. Здесь добывали медь, и выработка была ещё неглубокой. Хоф и его друг Винт, ворча под нос, натянули маски.

Говорили, что их разработала Лаборатория Штрайт. Штуки были неудобные, но на удивление хорошо защищали от едкой пыли, поэтому Хоф и Винт носили их не снимая. Вроде как внутри был уголь?

— Дзинь! Клац! Клац!

— Тьфу, придётся копать в этой дыре, — сплюнул Винт.

— И не говори. Эй, всё загрузили! Тащи!

Двое-трое шахтёров, натужно кряхтя, толкали гружёную рудой вагонетку. Будь этот штрек шире, здесь бы проложили рельсы, но оборудовать ими каждый закоулок было слишком накладно. Так что Хофу приходилось несладко.

Для подъёма руды на поверхность в вертикальных стволах установили механизмы, похожие на насосы. Наверху другие рабочие вручную приводили их в движение.

Пустые бадьи непрерывно сновали вверх-вниз, и горняки наполняли их породой. Штрек был чужой, непривычный, и работа шла медленно. Оставалось только молиться, чтобы помпу установили как можно скорее.

Инженеры трудились не менее усердно, чем рудокопы.

Установка помпы требовала инженерных знаний и возведения опор. В ход шли стройматериалы, огромные шестерни, прочные толстые цепи, десятки ковшей… и два тура.

Техники набили руку на подобных конструкциях, так что монтаж не занял много времени. Спустя несколько дней Хоф и Винт замерли в изумлении, увидев невиданных доселе могучих зверей.

— Эта туша и есть тур? — Выдохнул Хоф. — Как их вообще приручили?

— Видать, пастухи себе все зады отбили, пока этих бестий объезжали, — хохотнул Винт.

Два тура, пригнанные из Пойзена, начали бодро шагать внутри огромного беличьего колеса. Привод закрутился, помпа ожила, и десятки ковшей один за другим принялись вычерпывать воду из затопленного штрека.

— Ого, как быстро! И слаженно, — удивился Хоф.

— В Тироле о таких помпах и не слыхивали.

Шахтёры, включая Винта и Хофа, заворожённо наблюдали за работой мощной машины. Вода, заполнявшая шахту, убывала буквально на глазах.

— Говорят, эту штуку изобрел какой-то сумасшедший итальянец.

— Тот самый, что смастерил летающую машину и сиганул со стены, переломав себе ноги? — Уточнил Хоф.

— Ага. Думали – псих, а он, оказывается, мастерит вполне полезные вещи.

— А ну, живо! Хватит языками чесать, пора грязь выгребать!

Под окрики управляющего, который был пострашнее любого хищника, Хоф с товарищами покорно поплелись в шахту. Воду-то помпа откачала, но разгребать оставшийся ил и грязь предстояло людям.

— Трам-пам-пам!

— Эй, грязные крысы! Обеденный перерыв!

— Черт, жрать охота – помираю, — пробормотал Винт. — Что сегодня на обед?

— Хе-хе, великий лорд пожаловал нам мяса!

— Ура-а-а! Мясо! Мясо!

— Наш господин – самый лучший!

— О, Господи! Пошли благословение нашему лорду!

Услышав о мясе, вечно недовольные рудокопы безумным потоком хлынули из шахты. Мясо давали раз в неделю, и, кажется, этот счастливый день настал.

— Видели бы это мясо те тупицы, что остались в Тироле! — Воскликнул Винт.

— Они и сейчас, небось, давятся этой тошнотворной овсянкой, — отозвался Хоф.

— То, что ты теперь машешь киркой не на пустой желудок, — целиком моя заслуга, так и знай!

— Да сколько можно попрекать? Жри уже свое пиво!

В тот день шахтёры наелись досыта.

Это было одно из их маленьких, бесхитростных удовольствий.

— Вы опять без маски, любезный.

— Господин лекарь! Дышать же нечем, неужели это так важно?